Полдень магов. Оккультная перестройка мира

Однажды я невольно стал зрителем жуткого ритуала. Обречённые жертвы исчезали в гудящем пламени, а в затянутых дымом небесах медленно открывались гигантские призрачные врата. Вместе со мной за этим действом наблюдали очень многие — большая часть человечества. Но ни того, что они стали участниками мистерии, ни того, что кто-то пришёл в наш мир через магически распахнутые ворота, люди ещё не знали.

Второе тысячелетие христианской эры закончилось как-то слишком буднично. То есть были, конечно, празднования, послания пап и патриархов, награждения «христолюбивых» премьеров и президентов и прочие юбилейные мероприятия, но ничего экстраординарного, ничего, хоть как-то оправдывающего некоторый массовый трепет перед наступающим миллениумом, так и не произошло. Даже мой домашний компьютер совершенно проигнорировал «проблему 2000 г.» и продолжал работать, как ни в чём не бывало. Правда, 31 декабря 1999 г. нас, россиян и россиянок, слегка удивил Б.Н. Ельцин, ровно в полдень по московскому времени вдруг возникший в телевизорах и объявивший о своём решении досрочно и добровольно покинуть пост президента РФ. Однако вся предшествующая деятельность Бориса Николаевича на данном посту была столь успешной, в смысле сокрушения изнутри Империи Зла и умаления роли российского государства, что даже и россияне с россиянками не очень сильно всколыхнулись после ельцинского телеобращения, не говоря уже о гражданах прочих держав. На итоговое событие XX века и II тысячелетия добровольная отставка российского президента никак не тянула.

Может быть поэтому, т. е. из-за отсутствия значимых событий, кому-то пришла в голову мысль о продолжении банкета — кто сказал, что второе тысячелетие закончилось 31 декабря 1999 г., от нуля только температуру отсчитывают, а года нужно начинать считать с единицы и т. п. Действительно, когда монах и папский архивариус Дионисий Малый разрабатывал в VI в. своё летоисчисление Anno Domini — «Года Господа», — он ни про какой начальный нулевой год не упоминал, но, строго говоря, считать года нашей эры с первого, а не с нулевого года хронографы окончательно условились только в просвещённом XVIII столетии. При этом, правда, получается, что во втором году от Рождества Христова Спасителю исполнился год, в третьем году от Рождества — два года и т. д. Даже и здесь не обошлось без парадоксов, Бог и Время в который раз оказались слишком трудны для понимания и вмещения их человеческим интеллектом.

Тем не менее, после непродолжительной дискуссии, имевшей, однако, всепланетный размах, решили встретить третье тысячелетие и XXI век ещё раз — 1 января 2001 г. У человечества появился дополнительный шанс отметить миллениум чем-нибудь ярким и запоминающимся. Однако и 2000 год всех разочаровал: кроме вполне плановых мероприятий, вроде окончательной зачистки югославского «тирана» Милошевича, выборов В.В. Путина президентом РФ, очередного наведения в Чечне «конституционного порядка» и т. п., ничего значимого, вроде бы, не произошло. Больше всего из мировых событий развлекли землян перипетии выборов в США: электорат Главного Государства планеты политически раскололся ровно на две половины и заставил отлаженную за 200 с лишним лет машину американской демократии неожиданно забуксовать и завибрировать от натуги. Однако после подсчёта голосов в штате Флорида, возглавляемом родным братом одного из претендентов — Дж. Буша-младшего, и нескольких недель препирательств стало ясно, что 43-м президентом Соединённых Штатов становится именно Буш. Демократы Гор и Либерман отступили, после чего натужный вой и скрежет штатовской политмашины стал затихать, сменяясь ровным рабочим гулом. Несколько встревоженные языцы и народы, особенно их элитные круги, озабоченные не вполне гладким назначением «первого секретаря Вашингтонского обкома партии», стали успокаиваться — Конец Света явно откладывался, да и смена Мировых Эпох тоже, вроде бы, не намечалась.

По правде говоря, после встряски начала 90-х, когда рухнул реальный социализм, никаких эпохальных сдвигов в ближайшее время и не предполагалось, аналитики и политологи гадали лишь о некоторых деталях распределения мест на океанском лайнере мирового либерал-капитализма, на всех парах устремившегося к светлому будущему фукуямовского Конца истории. И даже война цивилизаций, которой вздумал было напугать Запад американский геополитик С. Хантингтон, лишь приятно щекотала нервы обитателей кают первого и второго классов, созерцавших на голубых экранах, сидя в уютных креслицах, как дикие афганские талибы взрывают древние статуи Будды, а не менее дикие русские военные и отважные борцы за свободу Чечни крошат друг друга в кровавый фарш под присмотром наблюдателей из Совета Европы. Всё это происходило и происходит где-то далеко от центров цивилизованного мира, где-то в трюмах океанского лайнера человечества, забитых нищим сбродом. А пока в машинном отделении миллиардные массы азиатов дисциплинированно подбрасывают уголёк в топки, «…на верхней палубе играет оркестр» да в кают-компании чистая публика ищет, чем бы развеять сгущающуюся скуку дальнего путешествия.

Но были среди этой публики те, кто «…спускался в трюм и беседовал с господином Начальником крыс» и узнал там, что «…крысы сходят на берег в ближайшем порту». Как и в случае с реальным «Титаником», нашлось немало чутких натур, заранее ощутивших надвигающуюся катастрофу. Иногда это ощущение подкреплялось достаточно трезвыми доводами, базировавшимися на детальном анализе состояния мировой экономики, политики, демографии, экологии и прочих вполне посюсторонних и доступных для рационального изучения сфер жизни земного «человейника». Особенно много беспокойства уже с 70-х годов XX в. вызывал безудержный рост потребления в развитых странах, сопровождающийся прогрессирующей нищетой стран малоразвитых, а также загрязнением природной среды и истощением доступных для добычи ресурсов. Всевозможные мозговые тресты и центры изучения глобальных проблем периодически выдавали тревожные прогнозы и предсказания мировых кризисов, сопровождая их, впрочем, вполне утешительными рецептами и предложениями по заблаговременному устранению причин любых неприятностей, подстерегающих человечество на пути в неведомое будущее. Основные надежды традиционно возлагались на науку и технику, обещавших обеспечить приход постиндустриальной эры, когда главной движущей силой прогресса станет непосредственно человеческая мысль, а волшебные информационные технологии позволят создавать всё нужное для жизни чуть ли не из ничего, так что все проблемы, связанные с недостатком ресурсов и загрязнением природной среды, будут сняты. Бурное развитие «новой экономики» стран золотого миллиарда в последнее десятилетие XX в., казалось, эти надежды вполне подтверждало, ведь передовые державы — и прежде всего, США — существенно увеличили свой валовой внутренний продукт (ВВП) практически без всякого роста традиционных секторов народного хозяйства, занятых материальным производством.

Однако именно «новая экономика» вызывала серьёзные опасения ряда скептиков: слишком уж быстро, как сверкающий и переливающийся яркими красками мыльный пузырь, она разрасталась в 90-е годы XX в., слишком много надежд на неё возлагалось. Традиционное же промышленное производство в развитых странах отходило на второй план, а часто просто сбрасывалось в третий мир, где можно было не заботиться ни об экологической безопасности, ни о социальных гарантиях рабочим, готовым вкалывать за совершенно мизерную, по западным понятиям, плату. Нищета отсталой периферии мировой цивилизации оказалась сильнейшим преимуществом в конкурентной борьбе на рынках труда. Впрочем, процессы деиндустриализации Запада до поры до времени не вызывали заметного беспокойства у его элиты, ведь третий мир казался вполне управляемым, а отдельные «буйные» режимы в нём, типа саддамовского Ирака или талибанского Афганистана, были надёжно блокированы и изолированы. Главный геополитический противник Запада в XX в. — объединение социалистических стран во главе с СССР — распалось и прекратило своё существование, а ещё один красный гигант — Китай — становился всё более розовым, добровольно выбрав роль дополняющей Запад промышленной мастерской мира. Существенных политических и полит- экономических угроз безопасности группе привилегированных держав во главе с США вроде бы не просматривалось, что даже породило у некоторых представителей западного истеблишмента опасения насчёт растущей психологической демобилизации Запада.

Народы, входящие в золотой миллиард, и в самом деле демонстрировали всё меньше готовности нести какие-либо тяготы и лишения своей цивилизаторской миссии, а уж о том, чтобы массово проливать кровь в борьбе за демократию, как они это делали ещё не так давно в сражениях Второй мировой войны, в Корее и Вьетнаме, не могло быть и речи, что наглядно продемонстрировали события в Сомали. Хорошо ещё, что такие, к примеру, враги мира и прогресса, как управляемые Милошевичем сербы, оказались варварами только наполовину и потому, постояв немного под несущими им освобождение от тирании натовскими бомбами, разумно решили уйти из Косова и не мстить Западу, протягивающему им посредством гуманитарных бомбёжек руку дружбы. Если бы сербы вздумали стоять до конца или даже отвечать ударом на удар, развязав в Европе и Америке диверсионную войну, у НАТО, боюсь, возникли бы серьёзные проблемы в обеспечении поддержки своих миротворческих акций собственным населением.

Да, рвения, горения и пресловутой пассионарности, по Льву Гумилёву, западный человек проявляет всё меньше. И даже в родной своей области — в науке и высоких технологиях — перестаёт он штурмовать недоступные вершины тайн природы, ограничиваясь в основном утилизацией накопленного предыдущими поколениями знания. Может быть, это связано просто с резким сокращением финансирования научных исследований на Западе, начавшимся сразу же после исчезновения Советского Союза. Раньше, в эпоху борьбы двух сверхдержав, правительства западных стран не скупились выделять средства на науку из страха оказаться обойдёнными коммунистами, а сейчас, когда состязаться в мировой гонке больше не с кем, какой смысл выбрасывать деньги на исследования, которые могут никогда не окупиться.

Поборники конкуренции остались без конкурентов, ну и повели себя соответственно, т. е. расслабились и начали постепенно заплывать жиром. Всемирная геополитическая, экономическая и научно-технологическая монополия Запада не преминула явить, в полном соответствии с марксистскими классиками, черты загнивания и паразитизма. К этому добавилось ещё одно обстоятельство, из области демографии, — дело в том, что Запад стареет, причём довольно быстро. Составляющее золотой миллиард население постепенно перестаёт размножаться, перейдя от расширенного воспроизводства к суженному, проще говоря, начинает вымирать, и это при большой продолжительности жизни. Доля стариков и пожилых людей в народонаселении Запада увеличивается, а доля молодёжи сокращается, что не может не вести к нарастанию общей усталости общества и утрате им жизненной энергии. Усиленно практикуемый сейчас Западом экспорт человеческого материала, особенно молодых людей, из третьего мира и из бывших соцстран, решая текущие проблемы восполнения трудовых ресурсов, порождает множество иных проблем, связанных с утратой столь лелеемой Западом культурной идентичности. Он к этому, правда, заблаговременно готовился, внедряя повсюду свои культурные коды и стиль жизни, но ясно, что такая тактика ведёт лишь к тотальному всесмешению и победе энтропийного однообразия в глобальном масштабе.

Так что спокойный ход мировых процессов, обозначившийся к концу XX в., таит в себе немало неприятных сюрпризов, главным из которых является потеря человечеством чувства перспективы и, не побоимся этого слова, смысла своего существования. Всё ведь вроде бы всем ясно, будущее не сулит никаких неожиданностей, как было, так и будет: богатые останутся богатыми и ещё больше разбогатеют, бедные останутся бедными и станут ещё беднее. Богатые состарятся и уйдут, а вслед за ними потянутся и бедные. Всех буйных, кажется, скрутили и усмирили, никто особо не дёргается. «Титаник» человечества не столкнётся с айсбергом, он просто превратится в заблудившийся в стоячих водах Саргассова моря Истории «Летучий голландец» с мёртвой командой. Сон, покой, скука. Нечего ждать, не на что надеяться.