Чтение онлайн

— У меня зрительная память хорошая.

— Да просто уникальная. Вы же с ним в дверях столкнулись, да? Одно мгновение, плюс неожиданность, и так нарисовать, как можно только очень хорошо знакомое лицо! Вот разве что глаза — тоже удивительно: уж глаза-то заметны, да еще при такой памяти, а получились не его, а вроде как ваши. У вас дверь входная там железная?

— Нет, стеклянная.

— Ага! Так, может, вы в стекле глаза увидели, как в зеркале, и по ошибочке преступнику-то и пририсовали. Такие ошибочки бывают у неопытных. У вас ходок-то еще не было?

— Каких ходок? Причем тут стекло?

— Да это я так, в порядке версии. И что же у нас получается? При такой памяти вы вчера смотрите на преступника в упор и не узнаёте. Как понять?

— Ну, не… не в своей тарелке был.

— Это уж точно. Ну, хорошо, положим, необычная обстановка, еще что-нибудь, понять можно. Но потом вам показывают вами же составленный портрет — по существу, его фотографию — и спрашивают: похож? И вы твердо и уверенно говорите: нет! А вот этого понять уже нельзя.

— Ну, почему твердо…

— Вот протокол, ваша подпись. И вот, все эти чудеса наводят на мысли, и хуже того, не оставляют даже никаких сомнений, что вы, гражданин хороший, к этому делу причастны.

— Как причастен?

— Вот это нам и предстоит выяснить, с вашей, конечно, помощью. Вы вчера после неопознания что делали? говорили с кем? необычное что-нибудь было?

— Ну, вроде…

— Было, Филипп Федорович, было, и не без вашего участия. А может, и соучастия?

— Да нет, это… это тянется уже… и вчера этот несчастный случай…

— Когда, где, с кем?

— Ну, поздно вечером, то есть, практически уже ночью. Но это надо все с начала…

— Вот это правильно. Возьмите бумагу — ручка у вас есть? — сядьте вон там и подробненько всё опишите, в особенности вчерашний день. Опознание, что делали до него, что после. И не валяйте Ваньку, не отягчайте ваше положение, оно у вас, прямо скажем, незавидное. По двум эпизодам проходите. Так что помогайте нам, и мы поможем вам.

— Вот, написал. Там кое-что может показаться…

— О-о, прямо роман. Всё написали? Ну, хорошо, почитаем. А опознание придется повторить. Только на этот раз без фокусов. О времени вас известят. Ну, пока идите.

— Я в отпуск собирался.

— Да-а? И далеко?

— В Анталию.

— О-о. Хорошее место. Да, ну тогда придется избрать вам меру пресечения с лишением.

— Как с лишением?

— А вы как думали? Еще убежища там попросите — доставай вас потом. Или подумаете?

— В смысле?

— Думайте, думайте.

— Ну, может быть, так решим?

— Хорошо подумали?

— Ну, вот, у меня больше нет.

— Да, в Анталии летаем, а думать совсем разучились. Ладно, посмотрим, что можно сделать. Вот здесь распишитесь в том, что без нашего ведома никуда не исчезнете, иначе — сами понимаете. Вот так. Когда собирались-то?

— С понедельника.

— Ну, может, еще и успеете, всё бывает. Это опознание вам будет попроще. А не валяли бы дурака, уже были бы с чистой совестью. Сама себя раба бьет, так-то.

Ну, и куда теперь? Да куда попало. Не поверят. И я бы не поверил. Еще видео не нашли, а то бы я уже… — апчхи! А куда я вообще, домой? Нет, не домой! Вот куда.

— Хозяин у себя? Передай, Фил пришел, да?

Откуда этот мент узнал про вчерашнее? Они что, следили за мной? Да нет, там же одностороннее. А я, как шпион, прогнал вперед, а потом сразу назад, там спрятаться-то негде. Не было никого. Откуда же он узнал?

— Фил, пойдем. Но учти, у меня мало времени. Садись. Выпьешь?

— За рулем. Хотя давай, всё равно уже. Вчера стукнулся. Крыло помял, фару разбил.

— Всё глючишь?

— Нет. Уже нет… Убили его, Жора. Задавили. На моих глазах. И всё прекратилось.

— Ну, ты же хотел.

— Но не так же!

— А как? Ты все наивничаешь, а на тебе уже двое.

— Что — двое? Кто двое?

— Твой юродивый. И твой налетчик.

— Этого-то я вытащил; должен быть мне благодарен. Хотя от такого не дождешься.

— Не дождешься. Его труп вчера нашли. Говорят, плохо выглядит, даже для трупа.

— Как же… То есть его вытаскивали…

— Да, не от большой любви. Он откусил чужой кусок, его заставили отрыгнуть. А потом, наверное, загрызли, не знаю. Но ты помог, и тебя отблагодарили. Да я тебя не обвиняю, и никто тебя не обвинит.

— Ты меня не обвиняешь? Ты?! А от кого они узнали о моих делах?

— Да ты кричишь о них на весь лес. Мы в лесу, Фил, и сюда всякие звери приходят на водопой. Я тебя не подставлял, но мне не нужны проблемы.

— Каждый за себя? Ну, правильно, табачок врозь.

— Не переводи на меня, Фил. Ведь я тебя предупреждал — и что ты ответил? «Сам знаю, не маленький». Не я всем рассказывал, как меня достал этот юродивый, и не я его заказал.

— Я никого никому не заказывал!

— «И благодарю вас за то, что вы меня поняли и взяли на себя труд выполнить моё желание». Ёросику, Фил.

— Я не говорил этого! Я не говорил! И вся эта твоя японщи-на — чушь, выдумки от скуки!

— Миссионеры из Европы считали японский изобретением дьявола и, по-своему, были правы. Не всё говорится, Фил, а у зверей звериное чутье.

— Я не говорил этого даже внутри, про себя, и не думал этого…

— Кто знает, что у нас внутри и что мы на самом деле иногда думаем. Ладно, извини, надо идти. Да, вот, на всякий случай возьми. Скажешь — от меня. Он адвокат со связями.

— Угу. А гробовщика у тебя нет? На всякий случай.

— Всему свое время.

Вот оно что. Убили. Загрызли. Вот они что из меня вытягивали: не связан ли я с этим, не для того ли я его не опознал. А я им про этого юродивого… эх, дурак! Без меня бы и не узнали: мало ли каждый день ДТП. Теперь и в это вцепятся: пойди найди какой-то джип в таком городе, а я — вот, в руках, и фара битая. Говоришь, кто-то сбил, уехал и помощь не оказал? — так это ты и есть, и это твое собственноручное! Э-эх… сейчас бы в теплое море… Стоп. Опознание! Будет повторное опознание, то есть… То есть Жорка ошибся! Как же я забыл! И с этим «ёросику» тоже.