Чтение онлайн

Совсем уже заяпонился, Косой глаз. Ничего, поживем еще и покупаемся! И психоаналитика подтянем, нас так просто не возьмешь. Сумимасэн!

— Привет, как севооборот?

— Привет, гулёна мать. Тебя Крокодил уже два раза хотел иметь. Не спеши, у него клиент.

— За холодом приехал?

— Нет, у этого, похоже, свой.

— A-а. Так это его горилла за дверью топчется?

— Наверное. Если не твоя. Поскольку тоже интересовалась тобой.

— В каком смысле?

— Добрый день, для кого он добрый. Вы, Фил, где, собственно, пропадаете? Два часа дня.

— С утра на выставке, у стенда, по графику. Ну, позвонили бы, если нужен, я бы приехал.

— Но сейчас вы никуда больше не уходите? Прекрасно. Сева, зайдите ко мне.

Что за дела? Почему не позвонил? И что значит «интересовалась мной»? Ну, значит, спрашивал, где я, приду или нет. Откуда он меня… я его не знаю. Кто там сидит у Крокодила? Душно как здесь. Надо выйти подымить, давно не баловался. Где тут Севкины запасы… Ну кто ж такие курит? Босяк.

— Позвольте, я выйду.

— Закрой дверь и сядь на место.

— То есть… в каком смысле?

— Что, тупой? Повторять надо?

— Н-нет.

Та-ак. И как это понимать? Севку потянули. Что за клиент там? «Со своим холодом». Что это за клиент?

— Филипп Федорович, зайдите, пожалуйста.

Почему так официально? Так подчеркнуто вежливо. Что-то надо… забыл… Черт с ним.

— Здравствуйте.

— Сева, вы можете идти. Знакомьтесь, это Петр Иванович, у него к вам есть несколько вопросов. Ну, не буду вам мешать, да и дела. Как говорится, лед не ждет.

— Садитесь, Филипп Федорович, разговор нам предстоит долгий, а в ногах ведь правды нет, она, хе-хе, повыше. Ну, как работается, Филипп Федорович, как настроение, как успехи?

— Нормально.

— Ну, не скромничайте, Филипп Федорович, ваш руководитель о вас очень высокого мнения. Вы — надежда нашего холодного будущего! Как там эта сеть-то — «Ломаный грош»?

— «Грош цена».

— Да-да, верно, «Грош цена». Так и что с ней? Всё в порядке? Когда заключаете договор?

— Это не мой уровень. Исидор Кириллович сам…

— А почему не вы? Вы же всё подготовили, верно?

— Да, но… там накладки кое-какие.

— Какие?

— Ну, там, не то записал.

— A-а, да-да-да-да, он что-то упоминал. Но там же, вроде, какие-то опечатки? Или — что?

— Ну, не опечатки, а… как бы кусок радиопередачи вписал механически.

— Радиопередачи? А, да-да-да, что-то там про рыло в пуху, так, кажется?

— Ну, примерно.

— Примерно так. И что же это за передача была? По птицеводству?

— Да нет, по искусству, скорее.

— Ой, обожаю искусство, моя слабость. Я ведь и сам немножко искусствовед. Так что же там передавали, поделитесь.

— Ну, это надо с начала… я же всё это вчера написал у вас.

— Не совсем у нас, но меня ознакомили. Очень интересно. Например: «Наш организм то и дело лихорадит, все системы отказывают, органы распухают, члены трясутся. Кто виноват?»

— Это я, значит, и туда?

— Неужели вы думаете, что это я вписал про распухающие органы, хе-хе? Но кто же виноват… тут у вас как-то обрывается.

— Ну, это часто, лезут обрывки без начала и конца.

— А вот отыскивать начала и концы — это мое профессиональное хобби. У нас тут позавчера человечка одного машинкой сбили — да что я вам рассказываю, вы же об этом лучше меня знаете, верно? Ну, вот, а в кармане у него книжечка записная оказалась, и вот послушайте, что в ней записано: «Организм лихорадит, органы распухают, члены трясутся. Кто виноват? — разумеется, думающая часть. Что делать? — естественно, бить по мозгам. И, с одобрения всех членов и органов, бьют по мозгам, перекрывают им кислород, промывают, выдавливают из организма, и они вытекают. Или перерождаются. И остается…» — что?

— …Пустота.

— Зна-аете. Знаете! Так, значит, и к тельцу подошли, и кармашки проверили, и книжечку перелистали — что искали-то?

— Ну, я же всё написал вчера в отделении, и психоаналитик может подтвердить, я там всё указал — спросите!

— Льва Семеновича-то? Спросили, а как же. Он подтвердил. Вот выписка из вашей карточки, им заверенная. «Невроз… дистония… СХУ». Это что еще за СХУ?

— Ну, усталость.

— А, да, верно: «Синдром хронической усталости. Слуховые галлюцинации на почве переутомления. Попытки рационализации сверхчувственным восприятием». Больше ничего.

— Как «галлюцинации»? Как «попытки»? Он же сам, сам мне объяснил, что это вторжение чужой личности — вот этой, убитой. Я принимал то, что он думает, трансперсонально…

— Ах, вот в чем дело! Что ж он не написал ничего?

— Ну, я не знаю, это вы у него спросите.

— Спросим, а как же. А не можете ли принять — трансперсонально — то, что я сейчас думаю? Нет? И не надо, я вам скажу. Вы можете быть трансперсоналом, трансвеститом, телепатом, это ваше личное дело. А вот грабеж и убийство — это уже не только ваше дело.

— Я не убивал его! Я… я не помог, да, я уехал, но я не убивал!

— Как же не убивали? Ведь ушибленного человечка иногда достаточно повернуть мордочкой вниз, и он выживет, а не повернешь — умрет.

— Да он сразу — наверное, когда об стену, то есть об забор этот, — и лежал уже трупом. Но я «скорую» вызвал!

— К трупу?

— Ну, на всякий случай.

— Угу. А на всякий случай, как вы оказались там, в этот момент? Совпадение?

— Н-нет.

— О! Первое правдивое слово. Значит, в момент наезда вы оказались на месте преступления не случайно?

— Нет, но это не то, что вы думаете. Я ехал на голос.

— Он так кричал?

— Да нет, на внутренний, ну, по пеленгу. Я слушал и быстро проезжал вперед.

— Как быстро?

— Ну, как можно быстрее, чтобы он не ушел.

— Вот он и не ушел. Не надо так быстро ездить в городе. Ладно, ясно. Пойдемте.

— Что ясно? Куда?

— В дверь пока. Да вы не волнуйтесь, для вас всё уже, можно сказать, в прошлом. Расслабьтесь.

Ну, вот. Вот и дожил. Нары и параша. И за что? Я же ничего не сделал. Меньше, чем ничего! Ничего не замышлял, ничего не хотел. И ничего не хочу — только жить. Просто жить, по-человечески, как люди живут. Ну так за что же? Сотовый забрали, адвокату позвонить не дали. Да что ж это такое? И как тут холодно! Голова гудит. Какая-то пустота и гул. И озноб. Простыл, что ли, по-настоящему? Или давление скакануло? Никогда, вроде… Тошно. Какая грязь, дрянь, на это лечь-то — стошнит. И не лечь — стошнит. Как бомж, пиджаком накрывшись, дожил! Как же здесь хо-лод-но.