Чтение онлайн

— А ребята твои больше не вспоминали про это чудо? — интересуется Галина.

— Знаешь, Галька, на войне ведь жизнь ненормальная, на грани. У одних эмоции бьют через край, у других прострация, они всё на автомате делают. У некоторых вообще память стирает. Не вспоминали. Пару раз Костян на привале начинал: «Помнишь, сержант, того чмура в курортных шмотках», потом сам сплюнет и перейдет на другое…

Слушая рассказ своего друга, Осип достаёт серебряную штуковину, потерянную вчерашним стариком. Отец назвал её Посредником. Ромкина бутылочка — тоже «посредник». Он мысленно пролистывает страницы загадочной тетради… и вдруг прозревает: в руках у него и есть Око Памяти, упомянутое неведомым автором!

В голове — блаженные секунды просветления. Он легко вспоминает, где раньше видел Караханова. Во-первых, ребёнком, в аэропорту Манас, когда бежали из Фрунзе. Виктор Насруллаевич тогда подошёл к отцу и о чём-то с ним говорил. Во-вторых, молодой и бравый Караханов красовался на трофейном немецком фото в краеведческом музее Нальчика. На том фото была группа альпинистов дивизии «Эдельвейс», покорившая Эльбрус в августе 42-го.

9

Роман — страшно уставший, мышцы болят, одышка. Использовать Колесо больше нельзя: одна-единственная капля словно выпила из него всю энергию.

— Мой бак пуст, — говорит Роман, — нужно время на восстановление.

— Улетим на вертолёте, — решает Ося.

Пробираются к летательному аппарату во дворе Академии. Опять беготня и стрельба. Роман бежит на морально-волевых. Агния повреждает ногу, её хватают враги. Ося теряет пиджак, в кармане которого спрятана тетрадь, — обидно, как же обидно!..

Перед Романом тяжкий выбор: погибнуть, спасая Агнию, или вытаскивать друзей? Долг дружбы побеждает любовь.

МИ-1, отремонтированный Осей, не подводит: взлёт!

Летят над Невой. Полетом не очень умело управляет Роман, дотаскивает вертолёт до Стрелки Васильевского острова, где и совершает жёсткую посадку.

10

Утром — к открытию — идут в Музей антропологии и этнографии, где, собственно, и находится Кунсткамера. Вертолёт с набережной Невы уже убрали, вокруг много милиции, а также компетентных людей в штатском. На приметную троицу обращают внимание:

— Вон они!

Бегут. В музей и — вверх по лестнице, потом по второму этажу. Останавливаются в легендарном круглом зале с анатомической коллекцией.

Превальского-старшего здесь нет.

Зал в форме восьмиугольника — точно, как на схеме в тетради. «Круглые врата»… В один миг Осип всё понимает. Следуя инструкции в тетради, он кладёт Око в геометрический центр помещения. Артефакт вибрирует, испускает ровное чистое сияние. Белая пелена заволакивает часть стеллажей, в ней проступает роскошный портал — мрамор, ковровая дорожка, массивные колонны всё белое.

— Конфигурат, в натуре… — шепчет Осип восторженно. — Давайте туда!

— Мне страшно, — Галя непроизвольно пятится.

— Ерунда, это спасение, защита, справедливость… Вперёд! — командует Ося.

— А ты?

— Я — последний. Я должен забрать Око.

Топот погони уже слышен.

— Лучше Колесо! — кричит Роман, доставая бутылочку.

— Не надо, ещё пригодится!

Осип вталкивает Галю в распахнутые ворота призрачного дворца. Но что-то не то: картинка искажена, искривлена и вдруг стремительно начинает таять… Осип хватает Око, прыгает ко Вратам — и врезается в стеллаж.

Дворец исчез раньше времени, поглотив его возлюбленную.

Откуда он мог знать, что в конфигурате не хватает одного Посредника? Того самого, который выкрал Вальтер Хаусхофер. Того, который ему отныне предстоит найти…

11

1750, ноябрь, Санкт-Петербург

Осведомитель из числа полицейских чинов отчитывается перед Ломоносовым:

— Дел по душегубству и татьбе вдвое менее, чем в прошлом месяце, разбоев на треть менее, ножи и дубинки пускались в дело втрое реже, пьяных драк не отмечено вовсе…

Ломоносов едва сдерживает радость. Если приплюсовать сюда упавшее за год число пожаров и разрушительных наводнений, то, получается, собранное им Покрывало работает! Несколько лет экспериментов дали результат.

Четыре Посредника, расставленные ныне по городу в «местах силы» и образовавшие защитную фигуру, были среди трофеев, взятых почти два века назад на ливонской войне из крепости Феллин. Среди них же — александрийский папирус, он же трактат по алхимии, приписываемый мифологическому Гермесу Трисмегисту, и пергамент с латинским текстом из анналов Тевтонского ордена, представляющий средневековый комментарий к этому папирусу.

Ливонские рыцари тоже пытались защитить свои замки, но им не хватало Ока — управляющего ключа.

Ломоносову удалось разобраться в тексте пергамента и с его помощью расшифровать многие символы александрийского папируса. Пергамент говорил о том, что пра-Мир, то есть мир Начала Творения, существует до сих пор в Вечной реальности. И существует некий класс артефактов, поддерживающих с ним связь. Именуются они Факторумами или, по-нашему, Посредниками. Артефакты содержат частицы пра-Веществ, из коих, собственно, и состоит пра-Мир. В александрийском трактате было показано, как выглядят некоторые из них, и описаны их поразительные свойства. Созданные мудрецами древности и рассредоточенные по укромным местам нашей планеты, эти артефакты век от века являются объектом жестокой и тайной охоты…

У Ломоносова, в отличие от ливонских рыцарей, есть Око. Когда Посредники были расставлены по городу, именно оно, внесённое в центр огромного ромба, вдохнуло в этот конфигурат жизнь.

Начинается наводнение. Импульсивный Ломоносов бежит на скользкий глинистый берег Невы. Вода проносит обломки строений, скарб, трупы животных.

— Врёшь — не возьмёшь! — кричит Ломоносов разъярённой реке.

Ему вспоминается детство, как однажды он увидел в сенях трёх огромных гвардейцев Преображенского полка, передавших ему государев дар: Око и серебро на учёбу. Он не подвёл царя-батюшку, исполнил предназначенное…

Промеры показывают, что вода убывает. Покрывало Силы, построенное Михайло Васильевичем, хранит город Святого Петра.

2004, май, Санкт-Петербург

12

В Кунсткамере — переполох и паника. Кто-то убегает, кто-то застыл в оторопи. К Осипу с Романом подлетает Сергей Зарубин, формально — майор ФСБ, на деле — оперативник секретной организации, скрывающейся за аббревиатурой СБН (в чём признается много позже).

Роман уже занёс пипетку над бутылочкой, собираясь исчезнуть привычным способом.