Чтение онлайн

Почему все-таки эту работу должны получить именно вы?

Артем только что закончил речь о доблестях, о подвигах, о славе, точнее, об опыте, мотивации и множестве ценных свойств. Впустую сотрясенный воздух колебался вокруг его головы, будто шлем из студня.

По ту сторону стола сидел коричневый костюм в полоску. Артему, который устал смотреть на него в первые минуты интервью, приходилось делать усилие, чтобы видеть что-то кроме костюма. Чтобы различать перед собой человеческие глаза, а не карие пуговицы с вылинявшими нитками, крепящими пластмассу к лоснящейся ткани.

— Вот ваше резюме: вы были редактором юмористической радиопрограммы, менеджером по продажам, системным администратором кабельной сети. Почему вас всякий раз увольняли?

— Сокращали должность.

— То есть ваша деятельность оказывалась экономически нецелесообразной?

— Нет. По-разному. Юмористическую программу закрыли, потому что она не была достаточно популярна. Магазин перепрофилировался. Кабельная сеть поменяла хозяина. Но всякий раз я уходил с запасом нового опыта…

Костюм, восседавший напротив, окончательно взял верх над заключенным внутри человеком, и на бледном лице собеседника явственно обозначились пуговицы:

— Большое спасибо. Мы с вами свяжемся.

Артем кивнул, поднялся из-за стола и ощутил с удивлением, что ноги затекли. Он толкнул дверь купе и вышел в коридор.

Поезд шел на запад. Солнце стояло над восточным горизонтом. Холмы и деревья за окном, поросшие травой развалины и одиноко стоящие камни отбрасывали тени вперед по ходу поезда, будто стрелки-указатели. Ровно стучали колеса: мы здесь. Все по плану. Устойчивый мир.

В тамбуре воняло. На лязг двери обернулся человек с сигаретой — Артем узнал его. Лёва Лукич, быстроглазый, тонкогубый, рыжеватый; когда-то они вместе работали на радио.

— Ты закончил? — Лукич смотрел, прищурившись, будто желая разглядеть череп Артема изнутри. — И как?

— Замечательно, — сказал Артем.

Беседа с коричневым костюмом сделала его тугодумом. Только теперь он догадался, что Лукич, пожалуй, претендует на ту же позицию и приглашен на интервью сразу же после Артема.

— Ну-ну, — Лукич покровительственно кивнул, затушил окурок, поглядел на часы. — Удачи…

И прошел в административный вагон.

На открытой площадке бил ветер и скучал солдат с автоматом. Железо на стыке вагонов скрежетало и тряслось, внизу под ним лязгала сцепка. Артем шел, иногда останавливаясь, чтобы пропустить идущих навстречу, иногда просто замирая, упираясь лбом в вагонное стекло, бездумно глядя на проносящиеся мимо рыжие пески, бурые перелески, зеленоватые спокойные озера.

В сорок четвертом вагоне он встретил контролеров. Вытащил билет из внутреннего кармана.

— У вас заканчивается проездной через неделю.

— Я знаю.

— Не забудьте пополнить.

— Обязательно.

— До свидания. Счастливого пути.

В своем купе он сел у окна. Бутылка газировки шикнула, когда Артем свернул ей крышку, будто голову. Алан, попутчик, глянул с верхней полки вниз:

— Был на интервью?

Артем кивнул.

— Опять ничего?

Артем покачал головой.

Алан, кряхтя, спустился вниз массивной пыльной бабочкой. Он был широк во всех проявлениях, помят после сна и недавно пьян. Артем плеснул ему воды в пластиковый стаканчик.

— Что будешь делать?

Артем пожал плечами.

— А на обходчика, грузчика, кочегара ты подавал?

— Сто раз. Там меня даже на интервью не приглашают.

Алан допил воду и аккуратно протер стаканчик полой рубашки:

— А кого возьмут на эту позицию, не знаешь?

Артем посмотрел за окно. В нескольких километрах от поезда, по ровному участку степи, неслись всадники — полсотни, не больше, и еще полсотни сменных верблюдов, без седоков. Они шли параллельным курсом и даже, кажется, немного быстрее.

— Бичи, — сказал Алан. — Тяжелое время для них — равноденствие… Так кого возьмут на эту… твою позицию?

— Не знаю. Скорее всего, Лукича… — Артем прислушался. — Мы что, замедляем ход?

— Средняя Вилка, технический стоп.

Колеса стучали все тише. Звук замедляющегося движения всегда внушал Артему инстинктивный страх: мы останавливаемся. А ночь не ждет. Ночь идет по пятам, мы не должны стоять, мы не успеем…

Всадники пропали из виду.

— У меня так было, — вдруг заговорил Алан, и по звуку его голоса Артем понял, что будет сказано важное. — Вместо меня на работу взяли одного… шустрика. Умел подкатить к начальству.

Алан вытащил из-под подушки плоскую флягу, плеснул пару капель на донышко пластикового стакана.

— И вот мы остановились, как сейчас. Уголька загрузить, воды закачать, стрелку перевести. Я угостил этого… шустрика сигаретами, у меня как раз хорошие были. Вот вышли вместе покурить на площадку, рядом — никого, кто спит, кто занят. Стоим, я чем-то ему баки забиваю, а поезд тем временем трогается. И вот когда он полез за новой сигареткой, я его…

Лицо Алана неуловимо изменилось.

— Я его высадил, — он выпил одним глотком и облизнул губы. — Насыпь в том месте невысокая, шею не сломаешь, и скорость еще не набрали. Я видел потом долго, как он бежал по шпалам. А вот не надо шустрить, начальству вылизывать.

— Может, он выжил, — сказал Артем, борясь с тошнотой. — Может, бичи его подобрали.

— Дело было летом. Бичи сидели за полярным кругом, радовались длинному дню, и какого лешего им было делать на экваторе.

— Может, другой поезд…

— Нет. Через пару витков мы остановились в Сопках. Стояли долго, я сошел прогуляться. И наткнулся на него. Он, видно, так и шел за поездом на запад. Много прошел, километров тридцать.

— А почему ты думаешь, что это был он?

Поезд остановился. Стало так тихо, как почти не бывает в жизни.

— Средняя Вилка, — хрипло сказал голос в динамике. — Стоянка пятнадцать минут. Всем, не занятым в погрузочных работах, просьба оставаться на своих местах.

— Узнал по одежде, — губы Алана еле шевельнулись. — Времени мало прошло, одежда сохранилась прилично. Ну и… сигареты вывалились из кармана. Мои, я его угощал.

Он вдруг засмеялся — открыто и искренне:

— Я все выдумал! Выдумал, слышишь?

По соседнему пути, в нескольких десятках метров, прокатил, не сбавляя хода, Второй Полуденный поезд.

Составы шли на запад. Катились, дымя трубами, гремя поршнями, грохоча и догоняя солнце, держась на светлой стороне маленькой тяжелой планеты. Полотно изнашивалось, уголь в хранилищах грозил исчерпаться, но пока его хватало, и поезда шли, останавливаясь только затем, чтобы пополнить ресурсы или наскоро починить что-то, поддающееся ремонту.

Полотно укрывало степи и пустыни вдоль экватора. Почва и климат благоволили к рельсам и шпалам, но двенадцать огромных составов, каждые сутки совершавших виток вокруг планеты, изнашивали полотно, а ремонт требовал ресурсов и времени.