Чтение онлайн

Стоя на тесной палубе воздушного шара, к северу от восемьдесят второй параллели - так далеко на север не проникал еще ни один летательный аппарат, - три человека выпили малиновый сок за белого медведя.

– Малиновый сок!
– сказал я - Как будто нет на свете более благородных напитков. Джон Франклин вел куда менее спартанский образ жизни на борту своих кораблей "Террора" и "Эребуса". Хрустальные бокалы, серебро. Библиотека на две тысячи четыреста томов. Два автоматических органа - по одному на каждое судно, - которые исполняли не меньше пятидесяти музыкальных произведений. Уж они, наверно, выпили бы не малиновый сок, увидев первые медвежьи следы. И пили бы не из кружек, а из хрустальных бокалов.

– Тем не менее Франклин и оба его корабля плохо кончили, - сказал Стриндберг.

Одно было совершенно ясно. Надо что-то решать.

– Мой первый вопрос, - сказал я - Ты считаешь, у нас еще есть шанс достичь Северного полюса?

Андре улыбнулся своей обычной спокойной улыб кой, прищурив глаза.

– Или хотя бы пробиться на север дальше восьмидесяти шести градусов и тринадцати с половиной минут, достигнутых этим проклятым Нансеном?

– До вылета, - ответил Андре, - меня беспокоил вопрос об утечке. Потом меня встревожила потеря гайдропов. Теперь меня, нас волнует проблема метеорологического свойства. Туман, мелкий дождик, облака, температура. "Орел" получил дополнительную нагрузку, около тонны влаги и льда.

– Это мы знаем.

– Если мы выйдем на солнце, под ясное небо, ситуация в корне изменится.

– Но мы явно попали в очень мощную полосу облачности, - возразил я. Нас несет почти с той же скоростью, что облака. Идем куда-то на крайний восток Сибири. Скорость очень мала. Впереди безбрежный океан. Обледенение усиливается. Шар становится все тяжелее. Тут простая логика. Либо идти дальше и потерпеть аварию во льдах через несколько часов. Либо сбросить еще балласт и подняться настолько, чтобы балластные тросы оторвались от льда, и с помощью гайдропов попытаться выйти из облачности на север или на юг.

– Чертовски курить хочется, - обратился я к Стриндбергу, он слушал наш разговор через отверстие в парусиновом полу верхнего отсека и протянул мне свою табакерку.

– Ты упрощаешь, - сказал Андре.

– Это как же?

– Как только мы окажемся на солнце, как только лед растает и влага испарится, мы пожалеем о каждом грамме балласта, который ты теперь собираешься сбросить.

Андре опустил за борт лот. Коснувшись "грунта" он запрыгал и задергался, через десять минут стало ясно, что он волочится по снегу, а значит, "Орел" опять потерял высоту.

По команде Андре я вскарабкался на строповое кольцо, в наш грузовой отсек.

Здесь я должен пояснить одну вещь.

У нас было мало песка, если учесть, сколько балласта обычно берут на аэростаты такого размера. Взамен Андре взял лишний провиант, который был уложен так, что при необходимости его можно было по частям сбрасывать за борт, увеличивая тем самым подъемную силу "Орла".

Конечно, провиант - дорогостоящий балласт по сравнению с песком, но ведь мы получили почти все продукты в подарок от разных фирм, притом в таком количестве, что большую часть все равно пришлось оставить на острове Датском.

И вот по указанию Андре я принялся сбрасывать за борт пронумерованные упаковки с провиантом. Сперва сто килограммов, потом еще пятьдесят.

"Орел" пошел вверх.

Семидесятиметровые балластные тросы оторвались от льда. Три гайдропа (два примерно стометровой длины, третий - надставленный балластным тросом) принудили шар развернуться так, что парус стал на место, под ветер. Парус наполнился и заметно прибавил нам скорости.

Конечно, могло случиться чудо: солнце, безоблачное небо, сильный ветер несет "Орел" на большой высоте со скоростью двадцати тридцати узлов на юго-восток. Или на север, через полюс к Аляске. Но я никогда не верил в чудеса.

Я был убежден, что мы сядем на лед.

Для нас было бы лучше, если бы Андре попытался идти на юго-восток, к Земле Франца-Иосифа.

Тем не менее я его понимал.

Если ветер немного прибавит и если облака поредеют, мы за несколько часов прорвемся на север дальше, чем доходил Нансен.

Около часа ночи в среду, 14 июля, после того как гондола несколько раз подряд ударилась о лед, я выбрался на палубу.

– Доброе утро, - приветствовал меня Андре.
– Очень жаль, если наш ход потревожил твой сон.

Вокруг шара летала одинокая птица. Она приблизилась, и мы убедились, что это голубь. Вероятно, один из четырех почтовых голубей, которых мы выпустили почти двенадцать часов назад.

Наконец он сел на строповое кольцо. Стриндберг попытался его поймать, но голубь взлетел и снова беспорядочно заметался в воздухе около аэростата.

– На что ты надеешься?
– спросил я.

Андре пожал плечами.

– А ты?

– На то, что наш пеший переход по льду начнется, возможно, ближе к Земле Франца-Иосифа или к Шпицбергену.

– Ты боишься.

Я подумал.

– Нет, по-моему, не боюсь. Просто я теперь уверен, что наша затея безнадежна.

– Черт с ним, - сказал Андре и велел нам сбрасывать балласт, чтобы "Орел" поднялся и гайдропы еще раз могли повернуть парус на место.

С половины второго мы шли прямо на восток.

Около трех ветер несколько сместился к югу, и наш курс изменился на ост норд-ост.

Отяжелевший от влаги и льда атоостат терял высоту, и снова гондола запрыгала по льдинам, как мяч.

Стриндберга опять укачало, у него началась рвота с сильным кашлем.

В начале шестого тучи развеялись, открылось синее небо, солнце с востока дохнуло на нас теплом.

"Орел" медленно пошел вверх.

Андре вопросительно посмотрел на меня.

– Решай сам, - ответил я.

Андре надолго призадумался Потом осторожно открыл клапаны и снова закрыл их, как только балластные тросы коснулись льда. После этого он спустил на лед якорь, и наш полет прекратился. Это было в половине седьмого утра, 14 июля.

Мы находились на 82°56' северной широты и 20° восточной долготы1.

1 От условного начального меридиана. По Гринвичу - 29° восточной долготы.

– Тебе надо решать, - сказал я Андре - Либо мы отчаливаем и идем дальше, либо садимся.

– Я не единственный член экипажа "Орла".
– Он повернулся к Стриидбергу.
– Твое мнение?

– Ветер дует в основном на северо-восток, - ответил тот, нерешительно улыбаясь.
– Не очень-то похоже, чтобы нам удалось подойти близко к полюсу. Разве что ветер вдруг усилится и сместится к югу. Мне это кажется маловероятным. Можно также допустить, что он вдруг подует на юг или юго-запад и в несколько часов принесет нас в Россию. Но это тоже маловероятно. Если продолжать идти нынешним курсом, нас понесет над Ледовитым океаном к Новосибирским островам. Ветер слабый, мы пойдем медленно. А сброшено уже очень много балласта. Вряд ли нам удастся достичь Сибири или островов к северу от нее.