Чтение онлайн

– Это, что, перекресток Красной и Бородинской?
– Спрашиваю я.

– Третье дерево от угла.
– Уточняет девчонка.
– Я бы удивилась твоей прозорливости, если бы это не было нашим коронным местом. Может ты все-таки, что-нибудь расскажешь, или тебе в качестве стимула, обязательно нужен бунт на корабле.

– Нет, корабль сюда явно не влезет.- Задумчиво говорю я.
– Только маленькая просьба, - не перебивать во время рассказа.

– Ты обещал непонятное, а от нас требуешь ненаучной фантастики.
– Улыбается девчонка.
– Мы попытаемся, но никаких гарантий дать не можем.

– Итак, я падаю с многоэтажного дома.
– Начинаю я. - Причем, головой вниз и лицом к дому. Как начался этот полет, - мне неизвестно. Может меня сбросили, или я спрыгнул сам. Хотя, какое это имеет значение, когда ты уже летишь вниз и нет возможности ничего изменить. По идее, я должен был сильно испугаться, но произошло нечто невероятное. Все, что произошло дальше, было основано на рефлексах. Ты про собаку Павлова слышала?

– Про нее не слышала, разве что сама собака.
– Быстро отвечает девчонка, как бы боясь, что если она не так ответит, то я прекращу свой рассказ.
– Это, похоже, про какие-то там условные рефлексы. Когда сначала действует тело, а затем уже мозги.

– Во, во! Примерно это и произошло.
– Продолжаю я.
– Задираю голову вверх, чтобы посмотреть куда падаю, а падаю я, как уже было сказано ранее, вниз головой. Одновременно бью открытой ладошкой в район солнечного сплетения. За спиной явно что-то произошло, щелчок прямо влетел в мои уши. Не отрывая локтей от тела, я расставляю руки в стороны, как бы собираясь кого-то скромно обнять. Там мои руки обнаруживают две натянутые веревки, по одной с каждой стороны. Я хватаюсь за них и пытаюсь притянуть их к себе, сводя руки перед животом. На глазах было что-то типа плавательных очков, ну таких, какие в бассейнах выдают на резинке, потому что ветер яростно бьет в лицо, а смотреть это мешает. Я лечу прямо в зеленое пятно деревьев. Но мои действия руками приводят к тому, что мое тело делает что-то типа прыжка с трамплина, только без трамплина и лыж. То есть, в конце концов, я пролетел над верхушками деревьев и полетел параллельно земле, даже стал набирать высоту. И тут я понял что руки, если не перестану жать на эти боковые постромки, просто могут отвалиться от боли. Просто расслабив руки и не убирая их с этих самых веревок, я продолжаю наслаждаться полетом. Я даже не знаю, с чем из того, что нам всем известно, можно сравнить этот полет. Там так много всего намешано! Опасность, скорость, высота и одновременно радость, и уверенность, что ты не упадешь и не расшибешься, если все сделаешь верно.

Тут меня прервал, проползающий под деревом трамвай. Вероятно, именно пауза заставила побороть и спрятать те чувства, которые в тот момент, буквально, меня переполняли. Подождав немного, после того, как все стихло, и так и не дождавшись никаких вопросов, я подложил:

– После того, как мне удалось выйти из пике, и полететь горизонтально, первым делом, я выполнил твой недавний совет и покрутил своей башкой, насколько позволила шея. Ведь, если я-таки лечу, то что-то должно мне в этом помогать. Иначе я бы просто упал с высоты и разбился. Хотя, во сне закон всемирного тяготения может и не всегда работает, но, на тот момент, для меня все происходящее было реальностью. Короче, конструкция аппарата была следующая: - В обе стороны от моего тела, где-то на уровне плеч, располагалась довольно длинная палка. Нет, не палка, а планка. Похоже, я запутался... Был бы листик, я бы нарисовал, хотя, сейчас попробую это как-то оформить словами. Представь, я стою перед тобой, а на моих плечах лежит такая длинная планка, типа коромысла, только ровная. Длина ее, этой планки, примерно с мой рост в каждую сторону. Затем мысленно нарисуй треугольник. Две вершины - это концы планки, а третья - это район моего копчика. Хотя, какой там был угол, я так и не понял, но сами крылья имели форму треугольника. А те веревки, которые я пытался свести перед собой, оказались не просто веревками, а креплением и механизмом управления одновременно. С одной стороны они крепились к поясу, а с другой - к задним сторонам треугольника. То есть, нажимая на них, я как бы опускал заднюю сторону крыла, а отпуская, - возвращал его в нормальное положение. И еще, - это были не просто веревки, а на них были одеты, как бы резиновые одежки. Вероятно, для того, чтобы когда на них давишь, не порезать ладошки. По идее, такая конструкция возможно и полетит, но я бы, честно говоря, не решился стать ее испытателем. Но, когда я уже летел, у меня просто выбора не оставалось. В принципе, пока все, конец первой серии.

– Однако, кто-то обещал мое присутствие.
– В голосе подруги явно слышался упрек и невскрытая обида.

– Ты появляешься в следующей серии.
– Как-то отрешенно комментирую я.

– Сонный сериальчик.
– Весело звучит комментарий сверху.
– А сколько всего серий? И как ты определяешь, что одна серия закончилась и началась другая?

– Это, как раз, проще простого.
– Отвечаю я.
– Я не все запомнил. Да и места событий меняются. Серий всего три, - падение, полет и приземление. Всё происходит в разных местах. Связаны они только мной и моим летательным аппаратом.

– А откуда ты падал?
– Интересуется девчонка.
– Или тебе это без разницы?

– Вот тут-то я как раз в тупике.
– Пожаловался я.
– Там чтобы выйти из пике, необходима высота не менее сотни метров. А такие высотки у нас отсутствуют. И, похоже, в ближайшем будущем не предвидится даже их строительство. Но такие дома есть в столице. Ну, там здание МГУ или МИДа, их часто показывают по телеку. Но, если я стартовал там, долететь и приземлиться здесь, я никак не мог. Хотя, это же сон. А ему закон не писан.

– Ну, рассказывай, интриган ты этакий.
– Торопит меня девчонка.

– Ну, лечу я, значит, над нашим стадионом.
– Начинаю я.

– Откуда тебе известно, что это наш стадион?
– Перебивает меня собеседница.
– Только не говори, что там где-то табличка висит.

– Табличка то там точно есть, но с того места, где я летел, ее не было видно.
– Продолжаю я, игнорируя ее издевку.
– Подковообразные трибуны. Я нахожусь где-то в метрах двадцати над углом Южной и Восточной трибун и лечу в направлении гостиницы "Спорт". И тут я вижу, что ты бежишь по часовой стрелке вдоль Западной трибуны. Подожди, не перебивай. Я сейчас закончу, потом все обсудим. Я свистнул в четыре пальца. Ты останавливаешься и смотришь в мою сторону. И тут я бросаю тебе тарелку. Ну, точно такую же, как у тебя за поясом торчит. И цвет у нее тоже желтый. Но, видать, я слишком слабо бросил, и тарелка начинает падать где-то в районе центра поля. Ты начинаешь бежать к предполагаемому месту падения, а я пролетаю над Восточной трибуной и поэтому не вижу, словила ли ты летающую тарелку, или нет. Все, конец серии. Вопросы и комментарии принимаются в порядке живой очереди.

– Ты не умеешь свистеть в четыре пальца. Факт!
– Звучит голос сверху.
– Сколько я тебя этому ни учил, у тебя не получалось. Похоже, у тебя это в крови. У тебя то ли легкие слабые, то ли родословная не позволяет. Я так и не понял...

– Да ладно тебе...- Обижаюсь я.
– Один раз из десяти я все-таки свистел. Наверное, во сне, он оказался первым.

– А как ты меня узнал?
– С улыбкой спрашивает девчонка.

– Просто, ты была одета также, как сейчас, в желтую футболку и черные шорты. Да я и не знаю, был ли на стадионе еще кто-то. Как только я тебя увидел, то смотрел только на тебя.

– Бегать по стадиону по часовой стрелке - это моветон. Все, и я в том числе, бегают против, - как бы в задумчивости, не торопясь, высказалась собеседница, - и на свист я не оборачиваюсь. Меня от этого всем семейством последний год отучали. Да так, что у меня болело все, что сзади, начиная от затылка, кончая тем местом, где заканчивался треугольник твоего крыла. Может быть это, все-таки, была не я? Хотя одежда... Мои любимые цвета.

– Свист ты услышала откуда-то сверху, а это, похоже, не совсем то, от чего тебя отучали.
– Успокоил я ее.
– Давай, я, по быстрому, закончу рассказ. Там осталось совсем чуть-чуть.

Пришлось опять сделать паузу, пока под нами проезжал очередной дребезжащий трамвай.

– Итак, приземлился я в Центральном парке. Скорость уже была маленькая, но я все равно попытался свести постромки перед собой. Там есть полянка, в глубине, недалеко от цирка. Я на нее плавно опустился. Пробежался немного. Опять ударил ладошкой в грудь. Сзади что-то щелкнуло, и я проснулся. Ну, как вам сон?

– А чего это тебя вдруг, в небо потянуло?
– Спрашивает девчонка.

– Да, я недавно клуб кинопутешествиков смотрел, так там был сюжет, как ребята на монопланах со скал прыгают. Кроме того, я у предков, в честь окончания очередного класса, вымутил книжку по истории самолетостроения. Видать, все вместе и наложилось. Только вот что мне совсем не понятно, что в этом, не совсем земном сне делала ты?

– Стоп!
– Прозвучал сверху уверенный голос.
– Давайте сейчас сгоняем на стадион, побросаем тарелку. А ответ на свой дурацкий вопрос ты получишь, если задашь его ей наедине. Хотя, это тот случай, где подходит излюбленная отмазка взрослых: "Вырастешь, поймешь".

И тут я окончательно проснулся. Глянул на будильник. Еще полчаса можно спокойно поваляться. А что это было? Не сон, а "Скромное обаяние буржуазии" какое-то. Летаешь - значит растешь. А куда мне расти, в моем-то возрасте. Осталось только вширь. Хотя жаль, что девчонка не запомнилась. Только два пытливых глаза, и ничего более. Ни лица, ни волос, ни имени. Интересно, встреться мы сейчас на улице, узнали бы мы друг друга? Хотя, что это я, это же только сон, игра сознания. А девчонка - скорее, просто иллюстрация к детским мечтам. Жаль, конечно, что это всего лишь сон. А вот "Анну Каренину" пора бы перечитать. Я последние лет десять Толстого в руках не держал. Вероятно, пора опять его штудировать...