Чтение онлайн

На глубоком вздохе Трэвиуса видео оборвалось, и голограмма пропала. Легкое потрескивание со звуком, похожим на скрип какой-то заевшей детали в старом механизме, пошло стирание записи с чипа. Прошло всего несколько секунд до того, как все окончательно затихло, и вокруг воцарилась удушающая атмосфера молчания. Морган медленно прикрыл глаза и тихо-тихо выругался. Так, что даже Пламя не услышало.

Жнец медленно встал с мягкого дивана. Тоже тихо, чтобы не потревожить пространство вокруг. Взял носитель со стола, уронил на пол и раздавил тяжелой подошвой ботинка. Чтоб наверняка.

Широкий длинный коридор отделения для тяжелобольных освещался солнечным светом, прорывающимся через прозрачный потолок последнего этажа. Капли недавно прошедшего дождя все еще стекали по толстому плотному стеклу и еще не успели высушиться системой автоматической очистки. Призванные создать спокойную, умиротворяющую атмосферу, на гладких стенах спокойно пенились приливные потоки морских волн.

Анноэф Ффо шел быстро, и его шаг больше напоминал бег. Он знал, куда нужно идти, но сначала надеялся поговорить с лечащим врачом. К счастью, тот уже стоял напротив палаты и ожидал его вместе с темнокожей девушкой, сидящей на кресле у самого входа.

Пожилой мужчина лет шестидесяти и небольшого роста доходил временнику почти до плеч. Медицинская одежда, состоящая из закрытого бирюзового халата, такого же цвета брюк, наверняка, оснащалась системой стерилизации. Подойдя вплотную, Анноэф сразу почувствовал специфических запах, каждый раз сопровождающий его в собственных научных изысканиях.

Врач слегка склонил голову, когда к нему приблизился очередной посетитель, но не подал не единого вида недовольства. Только не вынул руки из карманов, когда Анноэф подошел уже почти вплотную, а лишь мягко улыбнулся.

— Добрый день, — сказал он глубоким, приветливым голосом, — Анноэф Ффо, я полагаю? Гиддем Даэл, лечащий врач.

Временник подал руку для приветственного жеста. Крепкая, неестественно сильная рука сжала запястье мужчины и он сразу заметил тонкие серебряные нити усилителей мышц, вплетенные в гладкую плоть хирурга. Анноэф готов был поклясться, что если хорошо вглядеться в глаза Гиддема, то можно увидеть встроенные импланты не только с носителями информации, но и увеличителями входящих изображений. Мораторий, наложенный на большинство искусственных интеллектов, вынуждал искать альтернативные пути развития, к примеру, в таких сложных направлениях, как медицина.

— Да, это я, — поспешно кивнул Анноэф, — Как она?

— Разрыв селезенки, внутреннее кровотечение. Куча мелочевки… Девушку перевели из реанимации пару дней назад. Восстановление идет стабильно, прогноз положительный, — скрупулезное, методичное изложение информации немного успокаивало, — Мы задействовали метод восстановления наноботами во время модульной гибернации. Техника очень эффективна, так что можно надеяться на полное восстановление тканей. Конечно, только после регенеративного обновления и частичного восстановления физиологии…

— А… как насчет… — Анноэф ткнул указательным пальцем себе в висок, не решившись озвучить самый главный вопрос.

— Глубокая депрессия. Не есть, не пьет. Приходится кормить чрезкожно. Если честно, тут не помешала бы работа хорошего психолога, — тем же монотонным тоном ответил врач, — Психотропные препараты, по понятным причинам, ей принимать нежелательно.

Конечно же, эти «понятные причины», были понятны только самому врачу и Анноэфу. Профессор Ффо всю свою жизнь изучал действие полета миражей на сознание и прекрасно понимал, что лишнее воздействие на него сейчас могло все лишь усугубить.

— Прошу меня простить, — сказал врач после некоторой паузы, — Меня ждет работа.

— Конечно, — с готовностью ответил Анноэф, готовый вот-вот подпрыгнуть на месте.

После того, как врач удалился, профессору тут же преградила дорогу Ашера, до этого спокойно сидевшая у стены:

— К ней нельзя, — Ашера выставила вперед свою пышную грудь, сразу догадавшись о намерениях незнакомого гостя.

— Я от господина Фальха Диттэ. У меня есть пропуск, можете не беспокоиться.

— Вы, вообще, кто? — огрызнулась Ашера, натягивая на плечи голубой халат для посетителей, все время норовивший сползти вниз.

— Я временник, слышала о таких?

— Может быть, а может и нет, — девушка явно восприняла незнакомца в штыки, — Медея ни с кем не общается, и с вами не будет.

— Это поспешные выводы, Ашера, — сдвинул густые, полуседые не по возрасту брови Анноэф, — Тебя же так зовут?

— Она вас не знает, — не отступала девушка, не обратив внимание на вопрос, — И я тоже. Посторонним внутри палаты делать нечего.

Ашера встала на пути временника и посмотрела на него прямо в упор. Но не с вызовом, как тот ожидал. Во взгляде не читалось ничего, кроме усталости.

— Ашера Гловшессинг, — сразу смягчился Анноэф, добавив нотки теплоты в голос, — Я могу быть кем угодно, но только не посторонним.

Полумрак палаты скрывал половину того, что, казалось, должно находиться на виду в первую очередь. Затемненный потолок пропускал совсем мало солнечного света, а немногочисленные лампы по периметру стен работали далеко не в полную силу. Небольшое помещение не имело абсолютно никакой аппаратуры, обычно сопровождающей тех, кто находился тяжелом состоянии. Стерильное, даже сквозь искусственные сумерки помещение выглядело излишне прилизанным. Оно могло вогнать в депрессию даже того, кто таковым недугом не страдал. Вплотную к стене стояла кровать с белоснежным матрасом и прозрачными полыми ножками. Рядом располагался скромный столик из такого же прозрачного материала, а на нем — высокий цилиндр, наполненный водой. Края закруглялись и были предусмотрительно гладкими. Рядом находилось удобное мягкое кресло для посетителей и персонала, периодически наблюдающего больных. Еле заметное свечение карточки пациента над кроватью Анноэф увидел уже после того, как приземлился в кресло.

Мужчина вел себя тихо. Даже слишком тихо, учитывая, насколько сильно он испытывал нервное возбуждение в последние несколько дней. Сначала он смотрел прямо в спину девушке, но потом опустил глаза в пол. В воздухе витало ощущение уныния, подавленности и тоски. Предстояло пробиться сквозь сплошную пелену печали, чтобы суметь дотянуться до сердцевины общего бытия временников. Мужчина пошел по собственному ощущению, стараясь не нарушать атмосферу тишины. Анноэф знал нечто о том, что сидело в глубине души каждого скользящего. Красная нить объединяла их всех, связывая общим, магнетическим стремлением. Дерни за нее — всегда получишь отклик.

Подогнув поб себя ноги, девушка лежала лицом к стене. Глухая, доходящая до колен фиолетовая пижама излишне нарочито обозначала острые плечи и худое тело с непропорционально широкими бедрами. Из-под пижамы торчали розовые пятки. Длинные полуседые волосы разметались по твердому матрасу. Острые кончики стекали с его края, словно струйки маленького водопада.

«Вот оно. Хватайся и не отпускай. Я знаю, ты меня слышишь. Заметь меня, ведь тебе это нужно. Не думай, что все потеряло свои краски. Не забывай за бедами мира того, что все еще заставляет тебя дышать».