Чтение онлайн

Мой отец… Это было уже в прошлом. Конечно он нашел меня, но не только не стал меня возвращать домой, но еще заявил, что я ему больше не сын, и не имею право носить фамилию Вересов.

– Ну, и не надо! — заявил тогда я.

– Вы не можете отобрать у него ни фамилию, ни имя, ни кровных уз, так же, как не можете лишить его крови белого мага и своей собственной, — сказал Миклот. — Что бы вы не говорили, а он ваш сын и вы должны уважать его путь, каким бы странным он не казался, иначе вы не достойны называться отцом!

Мой отец долго смотрел на него с тем пренебрежением, с каким он не смотрел даже на меня.

– И это говорит мне тот, что не имеет своих детей, — заявил он и ушел.

Я посмотрел на учителя и поразился. Он остался спокойным, будто мой отец не значит ничего, будто его слова не пытались ударить его в самое сердце, будто все было так, как должно было быть.

– Все предрешено, — твердил он вновь и вновь, глядя на меня.

Тогда я не вдумывался в смысл этих слов, а теперь, сколько не думаю, не могу понять, а спросить больше некого.

Те девять лет, что прожил у Арлара Миклота, были моим маленьким земным раем. Рай… Наверно это слово не для нашего грешного мира.

Все рухнуло когда началась война. Арлар Миклот был убит. К счастью я уже был совершеннолетним и мог сам все решать.

Что бы я ни говорил, и как бы ни был счастлив, все мои мысли посвящались ему. Мой отец. Каждую ночь он стоял передо мной, как страшный кошмар, как тот, кто никогда не оставит меня в покое. Я привык к новой жизни, я свыкся с новой ролью, но мое прошлое все время звало меня. И мой отец, подобно совести, вставал передо мною. Я ненавидел его. Я мечтал уничтожить его. Единственное, что сдерживало меня это уговоры Миклота, который, дьявол его поймет почему, хотел, что бы я этого не делал.

Теперь я был совершеннолетний, теперь мой учитель был мертв. Я мог сам решать. Я мог делать то, что считал нужным, но что-то заставляло меня сомневаться. Все решила та ночь…

Я вскочил в холодном поту. Я снова пережил все с самого начала и больше не сомневался. Я хотел получить свободу. Я хотел освободиться от этого кошмара. Тогда не сомневаясь ни на миг, я зарядил пистолет и отправился туда, откуда так сильно хотел убежать десять лет назад. По правде говоря, я шел сражаться не с отцом, а с собственным прошлым, с самим собой и всем тем, что так не хотело отпускать меня. Я хотел убить не его, а ту часть себя, что так и не смогла его простить.

Он был дома. И, невзирая на позднюю ночь, сидел у камина, как много лет назад. Казалось, я попал в прошлое. Будто весь этот кошмар ожил, будто все началось сначала. Я сказал ему пару фраз, я думал, что сойду с ума, а потом просто нажал на курок. До самой последней минуты я смотрел в его глаза, надеясь найти ответ, надеясь увидеть в них сожаление или хоть каплю любви, но ничего… Я не увидел в этих глазах ничего и просто выстрелил, мечтая, что бы это все прекратилось. Молясь за собственную душу, не желая, убивать, но мечтая освободиться.

Мои мысли путались тогда. Мои воспоминания путаются сейчас, наверно я никогда так и не смогу понять своих собственных чувств. Любил ли я его? Ненавидел ли? Был ли он мне врагом или я это все придумал? Что было правдой? А что просто мне приснилось? Я знаю лишь одно: 22 декабря, десять лет назад, я выстрелил. Я убил его. Я убил себя. Я убил свое прошлое и уничтожил дорогу назад.

В тот миг, я даже не подозревал, что все давно предрешено…

Кажется ночь собиралась стать утром, но почему-то не решалась. Я шел по пустынным улицам, не желая никуда спешить. С каждым мигом, с каждой упавшей с неба каплей, мне становилось легче, будто я и, правда, освободился от кошмара, что так долго терзал мою душу. Все, наконец, закончилось, но в тот миг, когда я с облегчением вздохнул, появился он…

Я посмотрел на него, не думая, не задавая вопросом. Мне не казалось странным, что маленький мальчик, бежит по улице ночью. Меня не смущало ничего, кроме крови, что он оставил на асфальте. В тот миг, в моем сознании все перевернулось. Этот мальчик, которого я совсем не знал, стал на мгновение мной, десять лет назад. А ведь если бы меня не нашел Миклот, если бы он не забрал меня к себе, если бы он меня не спас… Я не хотел думать об этом, но одна лишь мысли повергла меня в ужас.

Все предрешено…

В ту ночь все сошлось. Он оказался в одно время в одном и том же месте именно со мной, именно с тем, кто мог бы его понять.

Зачем я спас его?

Я так решил.

Зачем я оставил его?

Я так хотел.

Зачем усыновил?

Мне казалось, что это правильно.

Хотел ли я быт похожим на Миклота? Хотел ли я заменить ему отца? Любил ли я его или просто удовлетворял свой эгоизм? Этих вопросов я себе не задавал тогда, а задавая их теперь, не знаю ответа.

Почему это произошло и зачем, я не знаю.

Просто этот мальчишка — это мой способ жить. Это мое искупление. Лекарство от моего кошмара.

Пока я лечил от прошлого его, он учил меня жить дальше, и теперь… Я и СЭТ… МЫ — семья! Вот что действительно важно!

Это все что теперь беспокоит меня.

Кошмары ушли…

Прошлое оставило меня в покое…

… его тоже…

Есть только он и я, а остальное уже не важно!

– Почему я должен ехать с вами? — воскликнул Сэт.

– Потому, что так нужно, — ответил Илья.

Они сидели в гостиной и вот уже несколько минут обсуждали планы на выходные.

– Это ваша сестра! Причем здесь я? — недоумевал Сэт.

– Ну, пожалуйста, — попросил Илья.

– Зачем? — не понимал Сэт. — Вы давно ее не видели, зачем мне вам мешать.

– Она хочет знать обо мне все, а ты — моя семья, ты ведь мой сын!

– Приемный, — напомнил Сэт.

– И что? Родной или приемный! Это ничего не меняет. Поехали!

Сэт тяжело вздохнул.

– К тому же, если ты будешь рядом, мне будет спокойней, ведь там будет много белых магов и мало кто из них готов принять меня.

– Хорошо, — согласился юноша, чувствуя странность происходящего.

Слишком много неожиданностей.

– Надеюсь, вы рады, что сможете встретиться с ней? — спросил несмело Сэт.

Он всегда интересовался чувствами своего наставника, но не всегда решался о них узнать, ведь он всего лишь мальчишка и лесть в душу приемного отца, мягко говоря, неприлично, но сегодня, глядя на это озабоченное лицо, он просто не мог не спросить.