Чтение онлайн

Наташа вернулась очень тихо, поставила на тумбочку поднос с двумя чашками и села возле него. Она видела, что он был не в лучшем состоянии, находясь во власти тревоги и печали, она будто следовала за ним в это состояние. Она прилегла рядом и совершенно не задумываясь, стала водить пальцами, по, не до конца зажившим, рубцам, будто все шрамы ее манили, куда ярче целой кожи. Она хорошо знала, что оставляло такие следы, но даже не предполагала, какова была при этом боль.

– Он часто тебя бьет? — не удержалась Наташа от вопроса, в своих мыслях, позабыв о той его тоске, что изначально ее тревожила.

Сэт открыл глаза, спокойно и легко, ни чувствуя ни малейшей тоски, лишь некий туман сожаления, который будто становился частью ее характера или уже ей был, но был прежде незаметен. Он посмотрел на возлюбленную, не вставая, и ответил, не думая о ходе ее мыслей:

– Не сказал бы. Ни часто, ни редко, когда я провинюсь, тогда и бьет — все просто…

Наташа с неловкой злобой отвела взгляд.

– Здесь нет ничего особенного, — прошептал он, задумчиво глядя на борьбу эмоций на ее лице.

– И не жалко ему тебя? — процедила она сквозь зубы.

– Жалко, — спокойно отозвался Сэт, — поэтому и бьет. На меня же ничего не действует, а это хоть как-то, — говоря это, Сэт искренне улыбнулся, и его печальный взгляд чуть прояснился. — Илья Николаевич — хороший учитель…

– Не мне судить, — процедила вновь Наташа, искренне пытаясь в это поверить и, сделав над собой усилие, улыбнулась, только что бы не сориться из-за столь пустого вопроса.

Сэт продолжал улыбаться, хоть тень печали и вновь наплывала на его глаза. Он не хотел говорить об этом, не желая причинять ей боль правдой, которою она не могла ни понять, ни принять, а врать ей, не хотелось еще больше.

– Если ты любишь его, я тоже буду любить, — сказала примирительно внучка высшей вампирши и крепко обняла его.

Он коснулся губами ее плеча и прижал к себе, переполняясь трепетной нежностью и к этой девушке и к этой жизни и к чувству, что их связывало. Для него объятья были озарением, для нее болью. Испив вчера его крови, она теперь так ясно чувствовала хаос и метания ее внутреннего мира, и ту боль, и ту тревогу, что бурлила в его сердце. И из покоя она уходила в боль, он же из боли, шагал в сторону надежды и улыбался, своему будущему и счастью, когда ей на глаза наворачивались слезы, но что бы сдержать их, только крепче прижалась к его груди.

Володя совсем потерял надежду, на какие бы то ни было отношения с Наташей, теперь это виделось ему невозможным, ни в ближайшем, ни в далеком бедующем. От такого осознание внутри поселялось отчаянье, выходом из которого он видел лишь в дружбе. Ведь быть ей другом, была совсем не плохая мысль, напротив очень даже хорошая. Быть ей другом, а значит быть с ней рядом, только в погоне за призрачными отношениями именно эту, так важную дружбу он и сломал, а теперь и не знал, были ли хоть какие-нибудь шансы, на ее возрождение.

Поглощенный именно этими мыслями, он пришел к Наташе домой, но вместе нее застал там ее брата.

Александр Шпилев, крайне доброжелательно принял гостя, и сидя за чашкой чая все же поинтересовался о целях визита и делах в целом, ведь все же он знал Володю, причем ни один год.

– Как ты думаешь, где она? — спросил Володя, крайне несмело, понимая, что возлюбленная дома не ночевала.

– Наверно с Лешей, — предположил спокойно Саша. — Она улетела вечером, и так и не вернулась…

– И ты не волнуешься? — удивился Володя.

– Нет, — спокойно говорил офицер. — Мы с ней очень крепко связаны и если бы с ней что-то случилось — я бы знал, но я ничего не ощущал, значит с ней все в порядке. Вернется, расскажет, где была и почему ничего не сообщила.

Володя понимающе кивнул.

– Знаешь, мне жаль, что так вышло, — начал неожиданно Саша, даже понимая, что этот разговор будет крайне сложным. — Но знаешь… она так рыдала, когда он исчез. Они были друзьями. Эту дружбу сложно описать. Он был ей роднее чем я. Их еще тогда, совсем маленьких, окрестили женихом и невестой, но они не смеялись, не оправдывались, не злились, не обижались, а просто оставались собой. Это нечто, что чудом сохранилось в нем и в ней и теперь, когда они нашли друг друга и смогли принять прошлое, разлучившее их, едва ли что-то сможет их теперь разлучить.

Володя молча смотрел а чашку, не зная, что сказать. Саша смотрел на собеседника и молча, сомневаясь еще больше в том, стоило ли об этом говорить.

– Саш… а, Саш, — начал несмело Володя, с нескрываемым волнением и дрожью в руках. — Как думаешь, смогу ли я вернуть нашу дружбу? Сможет ли она меня простить?

– Да. Думаю, да, — почти уверенно сказал Саша. — Только, что так сильно изменило твое мнение? Еще вчера ты был готов бороться за нее любой ценой.

Володя опустил голову, будто стыдился самого себя, что жил еще вчера, которому теперь уже не было места.

– Один хороший человек, помог мне многое понять, — тихонько пробормотал он.

Саша, нахмурился, чувствуя не ладное в такой перемене, именно это осознание и врожденная прямолинейность побудили его спросить напрямую:

– Какую глупость ты натворил?

– Я говорил с ним, — признался Володя, крайне виновато.

– Что?!

– Я говорил с Сэтом…

…Члены фан-клуба Сэта буквально окружили башню мрака, в которой сейчас находился их кумир. Среди фанатов, как было принято, затерялись и журналисты с репортерами. В полнее привычное явление, самая частая реакция на официальные появления необычного мага в общественных местах.

Когда Сэт вышел из здания, на него устремились сотни камер. Бесконечные вспышки. Голоса. Благо бежать к нему не решались, с его то славой. Да, скандалистов, к счастью на сувениры не рвали. Это и угнетало и было уже привычным, не стоящим внимания. Сэт просто жил своей жизни, пусть даже и под взором камер и поклонников, которых кроме как чужаками в жизни не назовешь. Он, спрятал по привычке руки в карманы и направился к своей, совсем новенькой машине, удобному и быстрому приобретению этой недели.

Володя, ждавший момента в толпе, решил действовать, рассчитывая на громкий скандал и солидную шумиху, так ему казалось, будет проще донести все до публичной возлюбленной. Он рывком взбежал по лестнице и, оказавшись лицом к лицу с соперником, швырнул ему в лицо перчатку, вызывая его тем самым на дуэль.

Сэт закрыл глаза, ни то успокаиваясь, ни то пряча что-то внутри себя, а затем, медленно открыв их, посмотрел на Володю.

Ильин, глядя в эти, пусть и покрытые линзами, глаза, окунулся в их мир и почувствовал всю боль и тоску их владельца. Черный маг тяжело вздохнул, устало и неспешно, не боясь демонстрировать эту усталость, ненавидя и призирая всю это сценичность и показуху, которую пытались применять для манипуляции. Не мог он уступать себе, только из-за наблюдений из вне, поэтому, присев, поднял перчатку, прекрасно понимая, что к вечеру это будет всюду. Даже зная, что его замучают вопросами, зная, что ему от этого никуда не скрыться, злясь на этого глупого белого мага, он все равно не мог поддаться на провокацию.