Полёт над бездной
Шрифт:
Остыло мгновение…
И не подняты мечи. Но лишь один воин проявил, быть может, мудрость, гордо царственно извиваясь, не уползая, уходя с арены в заросли прибрежных трав огромного ручья у шибири. Соблюдено ли было правило воина бусидо?
Тогда он рассказал об этом учителю, что накануне прочитал ему одну статью одного автора из одного журнала о силе глаза змеи, змеиного взгляда.
– Вот ты и поднялся на ещё одну ступень в Пути… – сказал тогда Учитель тихим тоном голоса, в котором сила звука убеждённости могла и превзойти неистовость ора.
И после этих слов Учителя он решил как-то проявить некую самодеятельность, проверить…
В лесу эту птицу найти было легко, чем змею. Острым слухом прислушался, откуда раздавался стук, определил расстояние. И пошёл по направлению звука.
Дятел был невысоко, занятый своим делом. Шаги его были беззвучны. И вот он на дистанции вытянутой руки, и вперил взгляд, исторгнув, как глаз змеи в момент охоты…
И прекратился стук, сменившись истошности криком. И беспомощность, судорожность взмаха крыльев, как плескание по воде утопающего. Ещё секунд десять такого шумно безысходного трепыханья и закончилось, птица замертво обрушено упала вниз…
В начале августа вечером он пошёл в сельский клуб, где всегда собиралась местная молодёжь. Уже на подходе к клубу и в самом клубе местные парни подходили к нему пожать искренне руку. Нет, выражали они к нему своё отношение не как фанаты к своему кумиру, в котором одно лишь поклонение, как к идолу чуть ли с небес, нет, абсолютно вся местная молодёжь подходила к нему с одним лишь выражением, в котором легко читалось уважение, высокое уважение. И он в ответ также искренне выражал ответное уважение, высокое уважение. Да, высокомерие, заносчивость – эти низменные проявления души были ему чужды, ни разу никогда не задела струн именно его души.
В клубе затевалась очередная дискотека. Он прошёл в угол и скромно сел на приготовленное специально для него кресло, он тих, он никому не помешает.
Во время очередного ритмичного танца в молодёжном стиле в середине зала, танцплощадки вывернулось что-то такое из буйного. То было предзнаменование драки, каковое иногда случается на танцплощадках, но не здесь же в маленькой деревне Нарангол, где все знают друг друга.
Одни местный парень, изрядно подвыпивший, верхом агрессивности наседал на одного паренька, в котором он признал одного совсем молоденького юношу, который приехал к своим родственникам из города, но не только. У него здесь находилась, жила девушка, что когда-то и была невестой, девушкой вот этого парня, что под шафэ никак не мог в данный момент поумерить свою агрессивность, что нарастала и нарастала. Что ж, в жизни это встречается на каждом шагу, когда девушка, не дождавшись своего парня, выбирает другого, уходит к другому. В этом случае и взыгралась агрессивностью такая ситуация.
Этот-то местный парень, явно изготовившийся к кулачному бою, приходился ему родственником. Но даже и не родственник…
Он подходил к этому парню, аккуратно брал его за руку выше локтя и говорил в установившейся тишине сельского клуба голосом негромким, тоном спокойным, что никогда и не всколыхнётся тихая рябь на ровной глади озера самого чистого, он говорил такие слова, и слышали все:
– Выбор в этом важном деле всегда должен быть свободным. Ты не прав, и ты выпил. Давай-ка вместе пойдём к тебе домой, а дома ты проспишься. Знаю, что ты мучаешься, но пройдёт время и успокоишься, время лечит, да и девушек много, и не только в нашей деревне…
Этот парень, уже унявший всякую агрессивность, был послушен, как ученик младших классов перед строгим учителем, хотя слова его были сказаны тоном голоса мягкого, в котором преобладала одна учтивость. И вместе они проходили через зал, и провожала их взгляды всей местной деревенской молодёжи. И вдруг он приметил посреди всех один взгляд, который заставил обострить внимание, которое он не выказал внешне, никак не выказал. То был взгляд той девушки, которую он увидел тогда на пляжном берегу озера Алтаннур, когда шёл бить, наказывать тех отморозков, что тогда проявили беспредел поведения. Во взгляде девушки явно открыто легко читалось изумление, сопряжённое с восхищением.
4
На следующий день за ней, на зависть некоторым, опять же на навороченной иномарке приехал личный шофёр отца, и она уехала в город, дорабатывать то, что положено каждому студенту в летний период. По дороге домой она не раз думала об этом человеке, об этом монстре единоборств, как сказал про него двоюродный брат, занимающийся в секции ушу, что предстал перед ней как-то совсем с другой стороны. Да, тогда в клубе смотрела на него, уводящего того драчуна во хмели, с таким удивлением, что не могла приметить этого её родственница, приведшая её в сельский клуб. С её слов она немного узнала об этом человеке.
Вырос он с бабушкой, когда он учился в старших классах, она умерла, оставив его одного в доме с небольшим хозяйством. Был же этот человек ещё с детства этаким драчуном, влезающим в драку с поводом и без повода. Но с какого-то времени он изменился, изменился в том плане, что перестал просто так задираться по любому поводу, и стал куда-то исчезать. А потом узнали, что в лесу живёт какой-то человек, которого никто не знает в округе, оказалось, что он тренируется у него.
Захотели было некоторые потренироваться у него, но странное дело, так и не дошли желающие до того дома в лесу, что был тренировочной базой для него, именно для него, не дошли, как будто что-то отворачивало их, да и тренер нисколько не изъявлял желания тренировать ещё кого-либо. И потому он и явился для него единственным особенным учеником. А со временем он превратился в такого богатыря, что подивились все в деревне.
Он скирдовал стога, что здоровые мужики позавидуют – вилами целую копну захватывал и вскидывал сильно и легко. А ведь не сказать, что телосложением такой уж атлет, такой уж Шварценеггер: с первого взгляда такой вот среднего роста, не шибко широкоплеч, такой вроде бы как все. Да, конечно, в жаркие летние дни августовского сенокоса разденется, бывало, до пояса шорт, то и видно, что тело его уж сильно упруго да жилисто, руки, ноги сплошь из жил, крепчайших сухожилий, мускулы, мышцы так и играют высокой тренированностью и выделяются, выпираются широкие вены. Её родственница училась на спортфаке университета – на факультете физического воспитания по специализации «спортивные игры», и потому знала толк в такой профессиональной оценке человеческого тела.
Через две недели она опять поехала в этот далёкий захолустный улус Нарангол, на этот раз поехала не на роскошной иномарке, за рулём которого персональный шофёр отца, а как все простые, рядовые жители деревень, посёлков – на маршрутке.
Уселась на заднем сидении, собралась было зайти в интернет на крутом, сверхдорогом смартфоне «Самсунг» последнего поколения, как увидела впереди рядом с шофёром его – этого монстра единоборств. И вцепилась взглядом…
Вскоре отъехали, зашла в интернет, но пробыла там недолго, выпирало любопытство, и потому выключила смартфон и просто смотрела, нет, не в окно, где за чертой Улан-Удэ начинались приятные глазу деревенские пейзажи. Нет, опять же взглядом туда…
А он, чудовище ли единоборства что-то рассказывал водителю маршрутки, да так, что тот заслушался, не оторваться, хорошо, что шофёр высокопрофессиональный.
Водитель маршрутки был хорошим его знакомым и ни за что не хотел, чтобы он в кассе брал билет, он его даром провезёт, потому что однажды и был спасён им от неожиданных грабителей, что захотели поживиться его заработком. Да, тогда он хорошо отметелил тех отморозков, так с откинутой мордой и лежали они все на асфальте привокзальной площади. И потому водитель маршрутки обещал всю жизнь бесплатно возить его, и притом, если он садится в его микроавтобус, то место рядом с водителем непреклонно забронировано – такой вот пассажир со льготами по блату. Хотя, конечно же, благодарность и благодарность за то, что защитил…