Чтение онлайн

— Похоже, кто-то нашёл бутылку с чем-то, — сказал Калеб.

— Мэтью Конохер и его брат Джеймс, — сказал Зейн. — По их словам, это был бренди. По вкусу больше похоже на древесный лак.

— Но вы всё равно пили его? — спросила Мари.

— Да, пили, — признался Тад.

Он встал, потянулся и зевнул, оставшись в одних брюках. Пать посмотрела на его грудь, живот, плечи и руки.

— Откуда у тебя столько шрамов? — спросила она, в её голосе слышалась тревога, а глаза сузились, когда она пересекла хижину и провела пальцем по особенно неприятному шраму на его правом плече.

Тад вздрогнул, когда её прикосновение защекотало его.

— Я нёс довольно большой камень по тропинке с пляжа, и он просто отлетел от меня. Если бы я отпустил его, мне пришлось бы идти обратно по тропинке и снова поднимать его, поэтому я попытался удержать его, и он разорвал мою рубашку.

Она посмотрела на Калеба, потом на сына.

— Я на минуту подумала…

Тад усмехнулся.

— Что? Что Калеб нас побил?

— Немного, — заметил Калеб. — И только когда им это было нужно.

— Нет, — сказала Мари, выражение её лица стало немного раздражённым от их подразниваний. — Я подумала, что, возможно, это от оружия.

Тад просиял.

— Не этот. — Он указал на ещё один слабый шрам вдоль грудной клетки. — А вот этот — от меча!

— Меч! — воскликнула его мать.

— У меня тоже есть такой, — сказал Зейн, указывая на длинную отметину на предплечье. — Тад подарил мне его, когда я не смог достаточно быстро развернуть клинок при парировании.

— Вы двое, — твёрдо произнесла она, указывая на мальчиков. — Одевайтесь. — Повернувшись, она сказала: — Калеб, выйдем.

Она вывела его из хижины и спросила:

— Что ты сделал с моими мальчиками?

Калеб слегка покачал головой и ответил:

— Именно то, за что ты благодарила меня прошлой ночью, Мари. Я превращаю их в мужчин. Всё произошло не совсем так, как я хотел… — Он сделал паузу. — Позволь мне рассказать тебе о засаде.

Калеб рассказал ей о засаде, не скрывая, что был ранен, и не преувеличивая, насколько находчивыми оказались мальчики. Он рассказывал так спокойно, как только мог.

— Когда стало ясно, что отец считает их моими подмастерьями… ну, скажем, мы зашли слишком далеко, чтобы я мог бросить их у дверей какого-нибудь булочника или пекаря и сказать: «Превратите этих парней в подмастерьев, пожалуйста». Теперь они под моей ответственностью, и я собираюсь позаботиться о них как можно лучше.

— Но учить их сражаться, Калеб? Они будут солдатами?

— Нет, но они должны знать, как заботиться о себе. Если они будут со мной и работать на моего отца, то время от времени будут подвергаться опасности. Я хочу быть уверен, что они смогут пережить эти опасности.

Мари не выглядела убеждённой, но на мгновение замолчала. Тад высунул голову из двери хижины и спросил:

— Мы можем выйти?

Калеб помахал мальчикам рукой, а Мари ответила:

— Я их мать, и они всегда будут моими детьми.

— Этот малыш хотел бы поесть, сейчас же, — сказал Тад.

Мари хлопнула его по плечу.

— Тогда мы должны пойти на рынок и купить…

— Мы поедим в трактире, — прервал её Калеб. — Но сначала мне нужно кое-что обсудить с вами.

Они стояли в утренней прохладе, мальчики всё ещё были полусонные и щурились от бликов низко висящего солнца.

— Возможно, для таких вещей есть лучшее время и место, но я нахожусь именно здесь, поэтому сейчас самое время, — начал Калеб.

— Калеб, — спросила Мари, — о чём ты говоришь?

— Твои мальчики были брошены судьбой на моё попечение, их участь определил бескорыстный поступок: они вернулись, чтобы позаботиться о моём благополучии, и тем самым спасли мне жизнь.

Он посмотрел на мальчиков и сказал:

— Вы знаете, что я люблю вашу мать больше, чем любую другую женщину, которую я знаю, и я был верен ей на протяжении многих лет. — Он посмотрел на Мари и сказал: — Я не могу обещать, что буду здесь больше, чем в прошлом, поэтому я хочу, чтобы ты покинула Звездную Пристань и переехала жить в мою семью.

— Но это единственный дом, который я знала, — сказала Мари.

— Мы создадим другой дом, вчетвером.

— О чём ты просишь, Калеб?

— Позволь нам пожениться, и я назову мальчиков своими приёмными сыновьями. Если вы все согласны.

Мальчики ухмыльнулись друг другу, и Тад сказал:

— Значит ли это, что мы сможем называть тебя «папа»?

— Только если вы хотите, чтобы вас били, — с улыбкой ответил Калеб. Но его глаза были устремлены на Мари.

Она прильнула к нему и тихо сказала:

— Да, Калеб. Я пойду с тобой.

Он поцеловал её, а затем сказал:

— Зейн, иди в трактир и скажи Джакешу, чтобы он достал лучший эль и вино. Скажи, чтобы он приготовил жареных волов и лучшие блюда, ибо сегодня мы устроим пир на весь город.

— Тад, найди отца ДеМонте и скажи ему, что на закате ему нужно сыграть свадьбу.

— Сегодня? — спросила Мари.

— Зачем ждать? — ответил Калеб. — Я люблю тебя и хочу знать, что, что бы ни случилось в будущем, о тебе и мальчиках позаботятся. Я хочу знать, что ты ждёшь меня.

С лукавой улыбкой она ответила:

— Я всегда жду тебя, Калеб. Ты это знаешь.

— Как моя жена? — спросил он. — Это то, чего я хочу.

Она зарылась лицом в плечо и крепко обняла его. Затем сказала:

— Да, я выйду за тебя замуж.

Мальчики закричали и разбежались по своим делам. Через некоторое время Мари спросила:

— Ты уверен?

— Никогда в жизни я не был так уверен ни в чём. — Он поцеловал её. — Я чуть не умер там, и мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя… — Его глаза заблестели от слёз, а голос дрогнул. — А потом эти мальчики, два замечательных мальчика, которых ты вырастила, Мари… — Он остановился, потом сказал: — Я не знал, стоит ли бить их за непослушание… но если бы они этого не сделали, они были бы сейчас где-нибудь в северном Кеше, разыскивая человека, которого знали только по имени, а я бы гнил на обочине дороги. Как будто боги так и задумали, любовь моя, и я не собираюсь ждать больше ни дня.

— Когда мы переедем в твой дом, Калеб?

— Сегодня вечером, после праздника, ведь это и будет праздник!

— У меня так много дел… — начала она.

— Всё, что тебе нужно сделать, — это стать красивой, а это уже сделано.

— И всё же, если мы отправимся в путь этой ночью, я должна собрать вещи.

— Что собрать? Что тебе нужно взять с собой? У тебя есть мальчики, и в хижине нет ничего необходимого, куда мы идём. Вот увидишь. Что ещё есть? Несколько сувениров?

— Несколько.