Чтение онлайн

…Месье Гранд Элю мы аплодировали стоя. Признаюсь, это был лучший «Гамлет», которого я видела в своей жизни!

Луи расправил паруса своих рубиновых крыльев, выпрямил спину, словно на параде, и, понизив до самых пяток свой птичий голосок, принялся цитировать «Гамлета». Перепрыгивая с ноги на ногу, он украдкой оборачивался и следил за нашей с Камиллой реакцией. Чижик, безусловно, ждал, когда мы начнем рукоплескать ему, как месье Гранд Элю, и старался ещё сильнее обыграть каждое слово, особенно вопрос принца Датского, обращенный к своей драматической судьбе: «Быть – не быть, быть – не быть?»

Мы всё-таки одарили нашего чижика аплодисментами и заслуженным «браво» хотя бы за то, что насмешил он нас от души. Он надеялся переплюнуть в актерском мастерстве самого месье Гран Эля, однако мало отличал комедию от драмы. Потому и Гамлет у него вышел по-чижевски смешным. Пускай уж лучше упражняется в кулинарном мастерстве, кофе ведь у него уже поучился!

Мы шли по ночному городу. Булонский лес со всеми его чудесами и приветливыми пушистиками-белками остался позади. Я наелась ореховой пасты, да так, что меня потянуло в сон (дома в это же время я уже сплю).

Меня повезла Камилла и попросила не дремать, во всяком случае, пока мы не доберемся до дома. По её словам, нас ждали ещё одна интересная встреча и знакомство с собором Парижской Богоматери. Она сказала, что это место для неё многое значит.

Путь был неблизким, но Камилла хотела, чтобы я полюбовалась ночным городом. Окутанный ситцевым небесным плащом, Париж представлялся ей куда более привлекательным и манящим, чем он же, но днем. В воздухе разыгрались ароматы кофе, булочек, травяных и луковых супов, легких сигарет, печеных яблок и жженого мороженого. Повеяло и жарким весельем ночных закусочных.

Рассматривая невысокие, украшенные шиповником и пахучей лобелией дома, я старалась заглянуть и в чужие окна. За одним из них скрипач склонился над своей скрипкой и, коснувшись смычком её натянутых струн, украсил романтической мелодией и без того волшебную ночь.

Париж не спал. Он, подобно новенькому воздушному шару, только наполнялся желанием свободного полета, и я тоже почувствовала себя воздухом этого яркого праздничного шарика. Вдруг Луи решил всё испортить.

– Ну почему мы решили пойти пешком? – капризно спросил он. – Другой же был план, Камилла!

– Перестань! Я хочу, чтобы Рози увидела город. Вот и всё, – сказала бабушка.

– Так нам ещё долго надо будет идти до Нотр-Дама! – продолжал ныть чиж.

– Луи, что ты заладил, – вмешалась я. – Красиво же. Ой, мотылек летит!

– И всё же я бы не стал разгуливать по ночам, да ещё со скоростью улитки! Опасно, – настаивал Луи. – К тому же… Стри…

– Так, помолчи, Луи! – перебила его Камилла. – Иногда можно пойти и не по плану. Особенно в Париже! В ожидании наших друзей мы бы потеряли много времени, а так сами доберемся. Устроим им сюрприз, а? – предложила она.

– Не люблю я этих сюрпризов. Ну ладно. Можно я тогда спою?

– Пой, дружок, – разрешила я.

И Луи завел какую-то неизвестную мне песню о бродячем музыканте, которого никто не приголубит, да так жалобно, что звуки скрипки в сравнении с ним показались мне заливистым смехом.

Пока Камилла рассказывала мне о Париже времен Медичи, из-за пушистых верхушек деревьев показались острые башенки Нотр-Дама, и дрема подбиралась ко мне со всех сторон, и сил уж не было бороться с ней. И только я прикрыла глаза, как услышала:

Вот же оно! Это словечко «чарум»! Точно-точно. И стояло лишь задремать, как мелодия вновь подкралась ко мне.

– Камилла, – прогнав дремоту, позвала я. – Я хочу у тебя кое о чем спросить. – но тут я замолчала, стесняясь показаться сумасшедшей. До собора Парижской Богоматери оставалось всего ничего, а я почему-то волновалась… Сердце, как спринтер, бегало в груди туда-обратно, вниз-вверх.

Луи перестал петь и тоже уставился на меня. Вдруг он что-то почуял. Быстро перевел взгляд в глубь темной улицы и резко отпрыгнул назад, будто чего-то испугался.

Камилла в недоумении огляделась вокруг и взволнованно спросила:

– Луи, что-то не так?

– Кажется, мы здесь не одни, – пролепетал он.

Камилла нахмурилась и по привычке схватилась за свой блестящий клык-амулет. Я уже заметила, она всегда так делала, если волновалась.

Мы бросили взгляды в ершистую неприветливую темноту. Сегодня фонари у Нотр-Дама светили лениво, поэтому помощи от них не было никакой, а Луна даже не пыталась разогнать отъевшиеся за день облака.

– Слава бесстрашным путешественникам, – раздалось за нашими спинами.

Мы обернулись, как по команде, из мрака на нас надвигались тучные человеческие фигуры. Камилла мигом заслонила меня своей тоненькой фигурой. Луи схватил сухую ветку и приготовился к обороне. Вряд ли бы такое оружие спасло нас, но ничего другого рядом не было.

А тени становились всё ближе. Голоса громче. Я почувствовала омерзительное дыхание, в котором равно смешались запахи табака и мускуса. К моему горлу подкатил тошнотворный колючий комок.

Камилла крепко взяла меня за руку и прошептала:

– Ничего не бойся… – Но прозвучало это как-то неуверенно.

Камилла вновь огляделась по сторонам, посмотрела на небо. Кажется, она что-то или кого-то искала, но никак не могла найти.

– Чего это вы там шепчетесь? – вдруг сквозь гнилые щербатые зубы обратился к нам первый незнакомец.

– Молятся, наверное, – рассмеялся второй, медленно выползавший из темноты человек.

Воры, бандиты, убийцы. Те, кто просыпается ночью, но не вместе с чудесами, а назло им. Никогда не думала, что встречу таких персонажей на своём пути. А может, это очередной фокус Камиллы и сейчас эти двоя вонючих бродяг превратятся в ящериц и, сбросив хвосты, как дадут деру?! Но нет, не похоже. Луи не на шутку встревожился, а бабушка ещё сильнее сжала мою руку, словно и сама боялась.

– Чего вы от нас хотите? – как можно спокойнее спросила она незнакомцев.

– Мы хотели пригласить вас на вальс, прекрасная мадам, – смеясь и хрюкая, ответил первый и грубо добавил: – Денег, мадам. Мы хотим денег!

– И судя по твоей одёже, у тебя их немало… – присвистнул второй.

– Но у нас нет денег, – сдержанно ответила Камилла. Она говорила правду. Собираясь в Булонский лес, она положила в сумочку лишь орешки, зеркальце и пудру. Ещё шелковый платок, пропитанный ванильными духами. Из драгоценностей на мадам Штейн были лишь жемчужные серьги… на руке – вдовье кольцо с крошечным красным гранатом. – Вот, возьмите серьги, если хотите, и убирайтесь прочь, – сказала она.