Чтение онлайн

Два часа спустя из трактира выходит Матье в сопровождении повара в белом халате и колпаке. Подойдя к нам, он представляет его: «Гриньяр, хозяин трактира, мой друг; он согласен приютить человека, нуждающегося в заботе, тишине и внимании, а также в хорошей пище, выпивке и свежем воздухе».

Цену за пансион мы еще не обсуждали, но это вопрос второстепенный.

Мы возвращаемся в Париж, и я с волнением думаю о том, что завтра в это время, если все сложится благополучно, Эмиль Бюиссон будет уже в надежном месте, подальше от наших коллег и в пределах моей досягаемости. Завтра 1 июня. 10 июня, в субботу, мы спокойно допросим его, сохраняя до этого времени в тайне его арест.

Сейчас я должен доложить ситуацию Толстому. Робийяр не может отвезти Бюиссона сам, так как его машина вышла из строя, однако переезд Бюиссона не может быть из-за этого отложен.

— Теперь нам нужно найти для Мсье Эмиля подходящий автомобиль, — вздыхаю я. — Нет, воистину мы не полиция, а Армия Спасения.

— Ничего не поделаешь, Борниш, — успокаивает меня Толстый. — У меня есть то, что вам нужно. Завтра утром приезжайте ко мне.

Мой шеф не перестает удивлять меня.

Встреча была назначена на восемь часов тридцать минут у кафе «Клюни». Толстый, я и Робийяр топчемся на тротуаре.

Мы ждем репортера из «Пари-пресс», который в обмен на эксклюзивную информацию согласился предоставить Толстому свой автомобиль. Он приезжает вовремя, и я не верю своим глазам, глядя на ярко-красную с белыми полосами «симку», на которой сбоку большими черными буквами написано название его газеты. Журналист останавливает машину и радостно машет нам рукой:

— Вы довольны?

— Великолепная тачка, — говорит Толстый, — лучше не придумаешь, чтобы следовать за велосипедистами «Тур де Франс». К сожалению, для нашего дела она не подходит.

Журналист, обиженный и разочарованный, уезжает. Мы в отчаянии. В нашем распоряжении остается минимум два часа.

— Что будем делать? — ноет Толстый, вытирая лоб носовым платком. — Если Матье опоздает на свидание, Эмиль что-нибудь заподозрит.

Прежде всего необходимо предупредить о задержке Пузатого, а затем попытаться найти что-нибудь во вкусе Бюиссона, например черный «пежо».

Неожиданно меня осеняет. Один мой коллега, молодой инспектор из группы Пети, рассказывал мне, что он брал напрокат машину, чтобы доставить удовольствие своей подружке. Бюро проката находится в восемнадцатом округе, в двух шагах отсюда, на улице Дюси.

— Предупреди Пузатого, — говорю я Матье, — встретимся здесь через час. — Скажи, что твоя машина сломалась и что ты ждешь другую машину.

Двадцать минут спустя мы с Толстым входим в бюро проката. Мы останавливаем свой выбор на черном «пежо», платим деньги, подписываем страховку и прочее. Хозяин просит наши документы, и, когда Толстый показывает ему свое служебное удостоверение, он полностью доверяет нам. Я сажусь за руль, и мы мчимся к бульвару Сен-Жермен, где нас уже поджидает Робийяр возле кафе «Клюни».

Передав ему ключи от машины, я говорю:

— Главное — не показывай документы Эмилю, иначе список его жертв увеличится. Они выданы на имя легавого, и более того — комиссара полиции!

Мы с Толстым пьем уже по шестой чашке кофе. Без четверти одиннадцать. Через пятнадцать минут Матье и Пузатый должны быть у Эмиля, чтобы пять минут спустя отправиться к «Мамаше Одю».

В одиннадцать часов десять минут на углу двух бульваров устанавливается полицейское заграждение. Пытаясь удовлетворить профессиональное любопытство, я подхожу поближе и демонстрирую охраннику свою бляху.

— Мы получили приказ останавливать все черные «пежо», так как только что на одном из них скрылись опасные преступники, совершившие вооруженное нападение.

Когда я передаю новость Толстому, он едва не падает в обморок.

— Все к чертям! — стонет он. — Когда они подъедут к заграждению, Матье не сможет остановить Бюиссона, и тот будет стрелять, чтобы спасти свою шкуру. Мы будем соучастниками убийства и сообщниками по доставке оружия, машины и прочего, не считая ответственности за укрывательство преступника. Какой позор! Я этого не переживу.

Он снова вытирает вспотевший лоб.

— Если Бюиссон будет стрелять, то Матье непременно расколется и скажет, что револьвер и пули были мои. Ни судьи, ни начальство никогда не поверят в то, что мы действовали в интересах общества. А наши конкуренты будут злорадствовать, высмеивая нас и потешаясь над нашими методами.

Время от времени, едва дыша, мы звоним на улицу Соссе, чтобы узнавать новости. В восемнадцать часов мы возвращаемся в контору и получаем телеграмму из провинции: «Посылка дошла. Матье».

Мы с Толстым заключаем друг друга в объятия.

Трактир «У мамаши Одю» пришелся Эмилю по душе. Расставаясь с Матье и Пузатым, он решил выпить за успех шампанского и угостить хозяина.

Его комната на первом этаже выходит во двор, за которым начинаются поля. Эмиль наблюдает в окно за коровами, пасущимися на лугу. Он проснулся утром от птичьего гомона, и хозяин дал ему заряженный свинцом карабин. Эмиль с удовольствием дышит чистым загородным воздухом, мысленно благодаря Матье.

Робийяр и Пузатый должны приехать к нему 7 июня, он ждет их.

Наконец они снова собираются вместе.

— Матье — настоящий ас, — заявляет немного захмелевший Пузатый. — Одно удовольствие ехать с ним в машине, он может свободно участвовать в ралли… А как ловко мы ушли от полиции!

Это замечание настораживает Бюиссона, но Пузатый уверенно продолжает:

— Меня, Эмиль, еще тоже не догнал ни один легавый. Такой еще просто не родился…

10 июня 1950 года. Всю ночь я не мог сомкнуть глаз от тревоги. Грядущий день будет решающим. Дело Бюиссона стало делом всей моей жизни, и я не могу, я не имею права провалить его. Рядом спокойно спит Марлиза, я чувствую тепло ее тела, запах ее кожи, но в то же самое время меня не покидает чувство одиночества.

В три часа ночи я осторожно встаю и иду на кухню попить воды, однако несколько минут спустя мои губы снова становятся сухими.

В шесть часов утра мне удается наконец задремать, но в семь тридцать меня будит будильник.