Чтение онлайн

Постоянно меняя место жительства, Дегаевы из Южной Америки перебрались в США, где С. П. Де-гаев сделал карьеру от грузчика до профессора математики. Почти сорок долгих лет он скрывался от мести революционеров и полицейских, трясся всю жизнь, вздрагивал и ежился от каждого скрипа и шороха. До него доходили слухи о том, как русские революционеры расправляются с предателями даже через 30—40 лет. Так, в 1906 году в Ташкенте был убит бывший провокатор Ф. Е. Курицын, выдавший многих народовольцер еще в 1870-х годах. Именно поэтому В. П. Дегаев через газеты периодически распространял ложные сообщения о смерти старшего брата.

20 января 1885 года Тихомиров записал в дневнике: «Сергей Дегаев пишет подлейшее письмо. Он боится, по-видимому, что русские революционеры стараются его погубить, выставляя будто бы преступником уголовным (т. е. подлежащим выдаче); в свою очередь он угрожает, что в таком случае он будет «защищаться», указывая на революционеров, «знавших и не донесших» о его деле» [365] . Дегаев пользовался дегаевскими методами.

О дальнейшей жизни С. П. Дегаева нам известно из воспоминаний И. И. Генкина, написанных со слов некоей А., познакомившейся с бывшим провокатором в Париже: «Получив от Сергея Дегаева приглашение приехать в Америку, А. поселилась в 1901 году в его доме в г. Вермингтоне (штат Южная Дакота) и довольно близко сошлась с ним и с его женой; благодаря их (надо сказать, совершенно бескорыстной) материальной помощи она имела возможность получить высшее образование и сделаться врачом.

По ее словам, в Америку супруги Дегаевы перебрались еще в 90-х годах, первое время они сильно бедствовали; он работал грузчиком и чернорабочим, а она — прачкой и кухаркой. Однако, будучи по образованию математиком и вообще отличаясь большим трудолюбием и настойчивостью, Сергей Дегаев вскоре принялся за продолжение своего образования, перейдя на иждивение своей жены, не гнушавшейся самой черной работой, лишь бы помочь мужу «выйти в люди», он в течение нескольких лет кончил университет и добился диплома математика, а потом звания профессора и декана. В г. Вермингтоне «мистер Алегзендер Пэлл» — под этим именем Дегаев жил в Америке — хорошо зарабатывал, имел собственный дом и содержал у себя на положении опекаемых им стипендиатов одного неимущего студента и двух молодых девиц — дочерей каких-то бедных американских фермеров. На одной из них, также сделавшейся математиком, Дегаев под старость женился. (...)

В 1920 году «мистер Алегзендер Пэлл» умер, будучи 66 лет от роду. При этом даже близко стоявшие к нему коллеги по университету и обыватели г. Вер-мингтона никогда не догадывались, кем в свое время был этот совершенно американизировавшийся и вечно в себе замкнутый человек» [366]

Конашевича арестовали в Киеве 3 января 1884 года, Стародворского — в Москве 16 марта того же года. В Петербурге их опознал дворник дома по Садовой, 114, в котором они жили.

Между тем Лопатин вступил в «Народную волю», и его сразу же избрали в Исполнительный комитет. Весной 1884 года он поехал в Россию с целью возрождения разгромленной Судейкиным — Дегаевым «Народной воли» и в Петербурге возглавил Распорядительный комитет. За лето ему удалось многое сделать. Он изъездил Россию с целью объединения столичных и провинциальных кружков революционной молодежи. Встречаясь с сотнями людей, среди которых, конечно же, были лица, находившиеся под подозрением полиции, Лопатин обратил на себя внимание охранки.

6 октября 1884 года его на Казанском мосту окружили переодетые сыщики. Ни ловкость, ни физическая сила ему не помогли [367] .При обыске Лопатина и его квартиры полицейские отобрали «всю наличность восстановленных им революционных связей» [368] . Он делал записи, не соблюдая конспирации, не пользуясь шифрами, надеясь, что , заметит слежку и успеет все уничтожить. По халатности Лопатина остатки партии «Народная воля», уцелевшие после дегаевщины, оказались в руках охранки. История с попавшими в руки полиции адресами и последовавшими арестами преследовала и не давала Лопатину покоя всю жизнь. Его никто ни разу не упрекнул, но он до самой смерти не простил себе этого.

Конашевича и Стародворского судили в 1887 году по одному процессу с Лопатиным, и они оказались в Шлиссельбургской крепости. Конашевич сошел с ума, и его в 1896 году отправили в Казанскую психиатрическую лечебницу, где он и умер. Со Стародворским дело обстояло иначе.

В 1906—1907 годах в редакцию журнала «Былое» скромный архивариус Департамента полиции приносил секретнейшие документы, которые тут же копировались и возвращались обратно. Из этого источника в «Былом» узнали, что Стародворский дважды — в 1890 и 1892 годах писал прошения о помиловании. Никто из шлиссельбургских узников не просил у царя пощады, но Стародворский пошел дальше — он предлагал взамен помилования свои услуги Департаменту полиции. После освобождения из крепости и поступления на службу в Петербургское охранное отделение бывший шлиссельбуржец разъезжал по Западной Европе и России с лекциями, окруженный почетом и любовью. Летом 1908 года Бурцев пригласил Стародворского посетить его на улице Люнен, 11, в Париже. Он сообщил о неопровержимых доказательствах сотрудничества Стародворского с охранкой и потребовал от него ухода из общественной жизни. Убедившись, что подлинные документы отсутствуют, Стародворский все отрицал. Тогда Бурцев опубликовал материалы о его предательстве. Стародворский настоял на проведении третейского суда. Суд под председательством Ю. О. Мартова постановил,, что улик для доказательства виновности Стародворского недостаточно.

«Увы! — писал Мартов.—Через 10 лет сухая проза архивов, развороченных новой революцией, принесла неопровержимые доказательства того, что мой — тогда уже покойный — «подсудимый» на деле не только совершил то, в чем обвинял его Бурцев, но и превратился после Шлиссельбурга в оплаченного агента» [369] . Обнаружилось, что начальник Петербургского охранного отделения А. В. Герасимов гордился своим агентом из шлиссельбуржцев.

Возможно, с дегаевской истории началось разочарование Тихомирова в революционном движении, и он, автор знаменитого письма Исполнительного комитета партии «Народная воля» Александру III по случаю убийства его отца, в 1886 году обратился к тому же Александру III с покаянием. Признанный лидер народничества превратился в сотрудника реакционной московской газеты. Это попытка объяснения, но не оправдания,— другие народовольцы не разочаровались, никакая скверна их не коснулась. Приведу отрывок из письма Тихомирова Дегаеву, написанного поСле его разоблачения и до убийства Судейкина:

«У вас много способностей, но есть огромные проблемы. Это страшное состояние, которое дает более шансов на ошибки, чем на верный расчет. А раз сделана ошибка, способности ведут к тому, что зло выходит громадно... Вы так должны за собой смотреть, так внимательно следить у себя за всем, что может проистекать из стремления к величию, как немногие... С момента вашей уверенности в своем величии вы окончательно теряете душевное равновесие... Для революционера, более чем для кого-нибудь, нужны принципы, а для таких натур, как ваша, принципы — единственное спасение» [370] .

Мы не знаем, как попало это письмо к его публикатору Л. Э. Шишко, известному народовольцу и историку, по какому поводу оно написано, его полного текста. Но и этот отрывок достаточно красноречив. Лидер партии журит и поучает разоблаченного провокатора, зная о содеянном. Не кажется ли читателю, познакомившемуся с отзывами Тихомирова о Дегаеве, с их взаимоотношениями, что они друг друга стоили? Взаимоотношения двух расчетливых дельцов.

Тихомиров длительное время руководил партией, был автором программных документов. И вот партия разгромлена, ее Het, нет в результате дегаевщины, нет после ареста Лопатина. В России все затихло, в Париже одни склоки и беглецы из России с дурными вестями. В лидера кого и чего превратился Тихомиров? Тут-то он и явился монархистом. Говорят, что он никого не выдал. Да, но выдавать было некого. Он 'предал, предал товарищей по партии, предал идеи народничества, предал все, что делал сам до того.

С выстрела Д. В. Каракозова последовала вереница покушений, завершившаяся убийством Александра II. Полиция оказалась беспомощной. Александр III даже в глубинах гатчинских покоев не считал свою жизнь в безопасности от «бомбистов». Недоверие к политической полиции породило в придворных кругах мысль о создании тайного сообщества для защиты царя и отечества от революционной опасности.

Гатчинский затворник дал согласие на организацию сообщества, но потребовал, чтобы все, касавшееся его деятельности, сохранялось в строжайшей тайне. Так, 12 марта 1881 года родилась «Священная дружина» (иногда ее называют «Золотая дружина», «Святая дружина», «Общество борьбы против террора», «Охранная дружина», «Добровольная охрана» [371] ). Основателями дружины были граф И. И. Воронцов-Дашков, граф П. П. Шувалов и князь А. П. Щербатов. Руководство «Священной дружиной» состояло из представителей знати, людей, близко стоявших к трону, а ратники набирались из придворной аристократии и высших администраторов [372] . Не имея понятия об организационной структуре «Народной воли» и желая подражать революционным сообществам, «Священная дружина» сформировала свой состав по принципу нечаевских пятерок [373] .