Чтение онлайн

Сохранились записи Зубатова, характеризующие Гапона и начало его сотрудничества с Департаментом полиции:

«Из бесед я убедился, что в политике он достаточно желторот, в рабочих делах совсем сырой человек, а о существовании литературы по профессиональному движению даже не слыхал. Я сдал его на попечение своему московскому помощнику (рабочему), с которым он затем не разлучался ни днем, ни ночью <...). При сдаче мною должности тому лицу, которое навязало мне знакомство с Гапоном, оказался такой казус: просматривая оправдательные денежные документы, оно увидело запись: «Гапону—100 рублей», и очень взволновалось, так как само платило ему столько же. Впоследствии это лицо мне призналось, что, будучи вынуждено давать градоначальнику подробные сведения о моих начинаниях в С.-Петербурге по рабочему вопросу и опасаясь быть назойливым в отношении меня своими расспросами, оно приставило ко мне, в качестве агента, Гапона, которому платило за такое осведомление 100 рублей в месяц. Такова была начальная карьера героя 9-го января» [441] .

Из сообщения Зубатова следует, что Гапон был завербован не им, а навязан ему в качестве соглядатая подполковником Я. Г. Сазоновым из Особого отдела Департамента полиции и лишь волею судеб оказался одним из подручных Зубатова по формированию легальных рабочих организаций. Начинал же он простым шпионом-осведомителем еще раньше [442]

Один из самых близких к Гапону людей, Н. М. Вар-нашев, писал:

«У Зубатова же Гапон познакомился с более или менее важными чинами Департамента полиции, из которых определенно укажу на Скандракова и Лопухина. Возможно, что последние, учитывая рекомендацию Зубатова, смотрели на Гапона, как на единомышленника его, и в дальнейшем оказывали ему всяческое содействие. На этих лиц, как на сочувствующих рабочей организации, указывал и Зубатов в день своей высылки» [443] .

Напомню читателю, что А. А. Лопухин занимал пост директора Департамента полиции, а чиновник особых поручений А. С. Скандраков, соратник и преемник Судейкина, был одним из самых доверенных лиц министра внутренних дел. Следовательно, Георгий Аполлонович Гапон очень> быстро превратился в своего человека среди крупных полицейских чиновников.

По совету Зубатова Гапон объединился с ядром первого кружка петербургских рабочих, которое состояло из членов московской зубатовской организации, перебравшихся с ним в столицу, и они приступили к созданию «С.-Петербургского общества взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве». Пока преодолевались трудности с утверждением устава общества, другая группа рабочих под руководством Гапона возбудила ходатайство о разрешении открыть общество с более широкой программой: «Собрание русских фабрично-заводских рабочих в С.-Петербурге».

Гапон ходил по трактирам, расположенным в заводских районах, и за чаепитием вел сочувственные беседы с рабочими, приглашая их присоединиться к своим последователям. Приведу выдержки из воспоминаний его ближайшего соратника рабочего-полиграфиста А. Е. Карелина:

«И вот однажды появляется новый священник. Замечательный это был священник: черный, стройный, голос у него был баритон, симпатичный, а главное — глаза. Таких глаз я больше никогда не видал. Священник мог смотреть так, что трудно было выдержать его взгляд, по получасу не спуская с вас своего взгляда, глаза его точно заглядывали в душу, в самую глубину души, будили совесть человеческую. Замечательный был священник. Это был Гапон» [444] .

После неожиданного увольнения Зубатова Гапон удалил из своей организации всех его ставленников, окончательно порвал с «Обществом взаимного вспомоществования рабочих в механическом производстве» и принялся искать новых покровителей. 14 октября 1903 года он обратился с пространным письмом к директору Департамента полиции А. А. Лопухину. В нем Гапон последовательно изложил все свои действия по созданию «Собрания» с приведением истраченных суМм, номеров счетов сберегательных касс, указанием ответственных лиц и их адресов. Более всего этот документ напоминает отчет с ярко выраженными элементами доноса, а его автор — полицейского агента, выполняющего роль посредника между правительством и рабочими и отчитывающегося перед* своим полицейским хозяином. Письмо Гапона является не только отчетом-доносом, в нем сформулированы основы идеологии создаваемой им организации. Приведу три отрывка из этого письма:

«Нельзя теперь смотреть Ьа растлевающую, все усиливающуюся революционную пропаганду, особенно среди рабочих, с поверхностно-прямой точки зрения, а также нельзя забывать и вообще духа и запросов фабрично-заводских настоящего времени. (...) Пусть лучше рабочие удовлетворяют свое естественное стремление к организации для самопомощи и взаимопомощи и проявляют свою разумную самодеятельность во благо нашей родины явно и открыто, чем будут (а иначе непременно будут) сорганизовываться и проявлять неразумную свою самостоятельность тайно и прикровенно во вред себе и всему, может быть, народу. Мы это особенно подчеркиваем,— иначе воспользуются другие — враги России. (...) Одним словом, сущность основной идеи заключается в стремлении свить среди фабрично-заводского люда гнезда, где бы Русью, настоящим русским духом пахло, откуда бы вылетали здоровые и самоотверженные птенцы на разумную защиту своего царя, своей родины и на действительную помощь своим братьям-рабочим» [445] .

После увольнения Зубатова руководство действиями Гапона директор Департамента полиции Лопухин поручил основателю русской школы филеров Е. П. Медникову, человеку, не способному самостоятельно руководить серьезным делом государственного значения. Для его характеристики приведу отрывок из письма Медникова от 30 июня 1905 года к Зубатову:

«Дорогой мой. Что творится на белом свете, уму непостижимо. Нужно иметь терпение, чтобы, не закрывая глаза, смотреть, видеть и молчать, молчать. Кажется, весь свет пошел кругом: вертится и вертится. Каждый божий день по несколько убийствов, то бомбой, то из револьверов, то ножом и всякими орудиями; бьют и бьют, чем попало и кого попало; за что-то и Шувалова (московский градоначальник, убит эсером П. Куликовским.— Ф. Л. ), ну, кому он что сделал дурного, никто этого не скажет. Так теперь свободно все стачки проходят и никаких арестов и в помине нет, а террористы палят и палят» [446] .

На всякий случай опальному Зубатову отправил несколько писем и Гапон. Он сообщал ему о трудностях организационных и финансовых, встретившихся при создании «Собрания» В письмах Гапон неизменно называл себя учеником Зубатова и обращался за разного рода советами [447] .

Через десять дней после высылки Зубатова из столицы, 30 августа 1903 года на Выборгской стороне в доме № 23 по Оренбургской улице (дом не сохранился) в квартире № 1 открылась чайная-клуб. Деньги на оборудование клуба дал Департамент полиции. В сентябре Гапон написал устав нового общества, его долго обсуждали в клубе и, наконец, 9 ноября подали в Министерство внутренних дел. 15 февраля 1904 года Плеве утвердил устав, а 11 апреля новое общество под названием «Собрание русских фабрично-заводских рабочих в г С.-Петербурге» начало свою деятельность [448] .

На первых порах мероприятия «Собрания» напоминали посиделки с песнями и танцами. 20 мая Плеве удостоился высочайшей благодарности, монарх одобрил действия министра внутренних дел, доложившего о «Собрании» как о гапоновской, а не зубатовской организации, состоявшей из рабочих, решивших преградить революционерам и интеллигентам путь в свою среду. Отрицательное отношение членов «Собрания» к интеллигентам помогло Гапону выполнить главное требование Департамента полиции — не допускать в рабочую среду агитаторов из революционных партий.

Следом за Выборгским отделом, выросшим из клуба на Оренбургской улице, образовались Василеостров-ский и Нарвский отделы. В июне Нарвский отдел насчитывал 700 человек. А к ноябрю 1904 года работало одиннадцать отделов «Собрания» в Петербурге и один в Сестрорецке, они объединяли около 10 000 рабочих.

Правление «Собрания» выбрали в апреле. В него вошли И. В. Васильев — председатель, Д. В. Кузин — секретарь, А. Е. Карелин — казначей, Н. М. Варна-шев — председатель Выборгского отдела и еще несколько человек. Гапон в правление никогда не входил. Четверо основных членов правления, перечисленных выше, составляли «Штаб» (так назвал это объединение активный член «Собрания» И. Я, Павлов), или «Тайный комитет» (так назвал его Гапон). Связи Гапона с «Тайным комитетом» поддерживались через Кузина.

«Тайный комитет» сформировался из умных, решительных людей. Кузин и Карелин состояли в социал-демократической партии, Васильев и Варнашев были беспартийными [449] . Их расхождения с Талоном начались сразу же, весной 1904 года. Штабные потребовали от него разрыва с Департаментом полиции. Гапон юлил, изворачивался, но требования этого не выполнил. Тогда рвать с хозяевами он не хотел и не мог. Для Гапона разрыв означал неминуемый конец карьеры. Приведу отрывок из воспоминаний члена «Собрания» И. Я. Павлова, дружившего с Карелиным и хорошо осведомленного об обстановке в «Штабе»: