Чтение онлайн

— Называется «Старик без головы»… - раскрыв одну из книг где-то посредине, нерешительно прочла Элла, смутилась и подняла вопросительный, недоумевающий взгляд на принцессу Веронику. Но никто ничего не ответил. Элла пожала плечами и продолжила, стараясь читать без запинки — во времена правления светлейшего герцога Раймонда и герцогини Клариссы жил к северу от Гирты очень злой человек, имя которого Герцог после его смерти приказал вычеркнуть из всех архивов и учетных книг и забыть. Этот рыцарь был очень злым и получал удовольствие от того, что истязал людей, и очень многих таким образом он погубил и еще больше покалечил. Но время брало свое, и старость подкрадывалась к нему, сковывала руки, морщила кожу, и с каждым годом оставляла ему все меньше и меньше сил. Чем ближе к нему подбиралась смерть, тем больше этот человек боялся Божьего Суда, потому что все явственнее чувствовал, что расплата неизбежна. Он очень раскаивался в своей прошлой жизни, совершал добрые дела, раздавал милостыню. Но Бог отвергал все его подношения и все, что он совершал, неминуемо оборачивалось злом: монахи покупали на его деньги вино, нищие убивали друг друга за богатое подаяние, сыновья и дочери его соблазнились о его наследстве и убили друг друга в страшной междоусобной вражде. Так Господь не принимал его нечестивой жертвы, и рыцарь решил покончить с собой. Он принял яд, но яд не отравил его, а только еще сильней подорвал его здоровье, принес еще большие мучения. Он спрыгнул с башни, но не умер, сломал себе спину. Он приказал палачу, своему наперснику, что всегда был рядом с ним и в прошлом помогал ему в камерах пыток, отрубить себе голову, но у того дрогнула рука и он только еще больше покалечил своего господина и убежал, испугавшись этого страшного знамения. Тогда рыцарь возроптал на Бога и призвал Падшего Ангела принять его в свой легион. В эту же ночь к нему явился некий человек с мечом, отрубил ему голову, положил ее в сундук и, посмеявшись над наивным смертным, сказал, что тот будет проклят до тех пор, пока не найдет свою голову и не вернет себе ее на плечи. С тех пор безголовый старик ночами выползает из своей гнусной смердящей норы, появляется на дорогах, слепым червем с перебитой спиной извивается в грязи, бросается на людей, разрывает ночных путников на куски, отрывает им головы, пытается их приставить себе на плечи, потому что по его злодеяниям даже после смерти, ни Бог, ни дьявол не приняли его к себе… А устрашенный этими жуткими событиями герцог Раймонд, что был женат не прекрасной леди Клариссе, узнав о них, сказал, что это Божие знамение и в назидание всем и приказал навсегда вычеркнуть из архивов и учетных книг нечестивое имя этого злого и вероломного человека….

Элла подняла взгляд от страниц и вопросительно оглядела собравшихся гостей. Барон Визра отнял голову от своей прозрачной пластинки, чуть улыбнулся рассказу. Поджав длинные ноги, он сидел как кузнечик на подлокотнике кресла Майи Гранне, был увлечен каким-то своим чтением.

Художник Гармазон выставил руку вперед и с торжественным видом нарисовал всех сидящими на диване вокруг принцессы Вероники. Та, прикрыв глаза, все еще откинувшись спиной на Марису, улыбалась, словно рассказ навеял на нее какие-то приятные и радостные мысли.

— Прочти еще — энергично тряхнув головой в знак подтверждения своей воли, потребовала она у Эллы.

— «Непослушание» — прочла та название следующей истории в полной тишине. Толстые стены глушили все посторонние звуки, только за окнами шелестел холодный ночной ливень. Не было слышно ни голосов сидящих внизу, в трапезной, коротающих вечер за шитьем, девиц, ни псалмов, что сменяясь, без перерыва читали дьякона в смежном с ней помещении дворцовой церкви, ни спешных шагов кавалеров и фрейлин, ни бряцания лат назначенных в караул юнкеров и рыцарей, несущих вахту в холлах и на площадках лестниц. Ни один голос, ни один звук не доносился снаружи, как будто во всем Малом дворце, что соединялся с основным корпусом аркой, и двумя галереями, сейчас надежно перекрытыми крепкими дверьми, не осталось никого, кроме принцессы Вероники и ее гостей.

Фарканто и лежащая на кровати на боку, укрывшаяся для тепла плащом рыжая Лиза, Барон Аристарх Визра, что уже погасил свою пластинку и с интересом наблюдал за происходящим, его спутница из леса Майя Гранне, граф Рейн Тинкала, Гармазон, Элла, Агнесс Булле, Регина Тинвег и Мариса: все, кто был в библиотеке, кого герцогиня зачем-то позвала к себе в этот вечер, замерли, приготовившись слушать новую историю.

— Читай — приказала принцесса Элле.

— «Непослушание» — прочла она на этот раз четко и с выражением — один монах хотел уйти в лес на скит. Но старец его не благословил. Монах очень скорбел и все хотел уйти в черный лес. Он считал себя готовым к схиме и полагал, что духовник, старенький настоятель, что когда-то был лавочником, но потом ушел в монастырь, ошибся в нем и специально не дает ему подвига, потому что соблазнился и боится что, закалив свою душу молитвой, постом и безмолвием на скиту, его духовный сын станет святым и займет в обители его место. Так рассуждал монах и, наконец, решил уйти без благословения. Он пришел в черный лес и там построил себе шалаш. Но когда наступила ночь, увидел он в сумерках что к нему идет какой-то человек, держащий в руках цепь. Человек дал монаху цепь и сказал: что же ты на скит ушел, а вериги забыл. Надень на себя, будут тебе вериги. Надел на себя монах цепь, поблагодарил гостя и человек ушел. На следующий день незнакомец пришел снова, принес власяницу и говорит: ты хочешь быть святым, а власяницу и забыл. Надень ее, будешь как святой во власянице. На третий день снова в сумерках пришел человек принес веревку и сказал: ты ушел на скит, у тебя есть вериги и власяница, значит ты святой. И вот на этой веревке я тебя, такого святого, и повешу. Так он и сделал. Через неделю нашли его монахи в черном лесу и дивились: повесился брат высоко на дереве в три обхвата шириной, куда никто не мог залезть и, чтобы снять его пришлось им идти обратно в обитель за длинной лестницей.

Снова воцарилось молчание. Бутылки, что стояли на столе, из которых Регина Тинвег наполняла фужеры гостей, наполовину опустели.

— Вероника… леди Вероника — наконец обратилась Элла к герцогине и смущенно прибавила — что происходит? Зачем все это?

— Низачем — печально ответила принцесса. Освободилась от ласковых объятий Марисы, прошлась по комнате и произнесла печально и тихо — девочка подросла, вернулась домой, пожила среди родни, поняла, что всю жизнь она занималась не тем чем нужно, решила позвать старых друзей, но и ничего прежнего в душе уже нет и быть не может… Рейн! — внезапно обратилась она к графу Тинкале, что стоял у окна, держа в руке кубок, задумчиво смотрел на ночные огни и крыши Гирты.

— У? — обернулся, задумчиво ответил тот и, облокотившись о подоконник, скосил глаза поверх своих прямоугольных очков и фужера.

— Или сэр Тинкала? — игриво уточнила принцесса Вероника.

— Можно Рейн — улыбнулся, с готовностью ответил граф.

— Знаете, Рейн, мне нужен муж — словно кроме них в комнате никого не было, деловито призналась она так, как будто просила его принести ей от стола мятного печенья, отчего граф вздрогнул, поджал локти и непроизвольно отстранился.

— Мы почти не знакомы, но вы мне почти как брат, Рейн — пристально глядя на него, подходя к нему в упор, наседая на него, и, как будто размышляя вслух, продолжала герцогиня — вы граф славного Фолькарта, Булле по крови и вполне подходите, чтобы стать наследником сэра Вильмонта и законным герцогом Гирты. Вы станете отцом моих детей, которые будут править этим городом с подобающим христианским правителям благочестиям… Простите, я забыла ваши полные титул и имя…

— Леди Булле…

— Вероника.

— Я… — совсем было смутился граф, но взял себя в руки, обернулся к собравшимся, выпрямился, облокотился о подоконник, отставил вбок руку, как студент с указкой, готовый отвечать экзамен у доски и произнес с некоторым волнением, представился всем собравшимся в гостинной — Рейн Ортвин Тинкала. Старший сын графа Ортвина Сигфреда Тинкалы. Наследный принц Фолькарта и сопредельных земель…

Принцесса Вероника заулыбалась его ответу и, не дав договорить, обхватив его под руку обеими руками, прильнув к его плечу щекой, сказала ему, обращаясь одновременно ко всем.

— Рейн, здесь все мои друзья. За исключением тех, кто сейчас, по долгу службы охраняют спокойствие Гирты в эти непростые дни. Но вы здесь впервые. Вас никто не знает, Рейн. Просто расскажите нам немного о себе, кто вы такой, откуда вы.

— Фолькарт небольшой город… Я учился в Мильде, в морском училище. Я думал поступить на службу к сэру Эмери, но отец не хотел портить отношения с сэром Вильмонтом и…

— Вы хотели повести флот на Гирту, Рейн? — изменившись в лице, крепко сжав его локоть правой рукой с застывшей картинной улыбкой, но глядя на него уже пронзительным и холодным взглядом готового нанести удар убийцы, строго потребовала ответа принцесса. В ее свободной руке тускло сверкнул широкий острый, зловещего вида нож, что все это время был спрятан в ее рукаве. Глухо щелкнула сталь: Фарканто в углу сделал неверное движение, подцепив большим пальцем за гарду свой меч. Проснувшаяся за их разговором Рыжая Лиза повернулась на бок, поудобнее подложила руку под голову, молча следила за происходящим. Барон Визра все также сидел, поджав колени, опустив кучерявую голову в свою пластинку, но было видно, что он исподлобья разглядывает лица сидящих вокруг него людей. Уже пьяные от крепкого напитка Гармазон и Элла заморгали глазами, казалось, пытаясь понять что происходит вокруг них. Регина Тинвег сжала пальцы. Слово в предвкушении жестокой расправы, немигающими, хищными глазами уставилась на герцогиню и Рейна Тинкалу. Майя Гранне еще сильнее оскалилась в торжествующей кровожадной улыбке, с которой сидела, откинувшись на подлокотник и скрестив руки на груди. Только Агнесс Булле, что утомившись за день, уже давно, еще во время чтения, уснула в своем кресле в углу, никак не отреагировала на случившееся.

Воцарилась напряженная тишина.

Лицо графа изменилось. На нем отразились страх и смятение. Он стыдливо опустил глаза в пол и сказал сдавленно и тихо.

— Вы знаете историю нашей семьи…

— И теперь вы еще посмели явиться ко мне, чтобы требовать моей руки!? — не сулящим ничего хорошего тоном, заявила принцесса подняла нож и все также крепко держа графа под локоть, коснулась острием его шеи. Ее взгляд стал сумрачным и диким, горящие безумием глаза бешено мерцали в темноте, властным, непреклонным и выжидающим взором обводили гостей.

— Да, моя леди… — оправдываясь, кивнул граф, даже не пытаясь сопротивляться угрозе — то есть нет…

— Анна, сестра! — повелительно и громко, так что Гармазон и Элла встрепенулись в своих креслах, обратилась принцесса Вероника к Марисе и, опустив нож к животу графа, отвела его для удара, чтобы вонзить, вспороть его снизу вверх — нужен ли нам такой Герцог? Скажи свое слово, ты же разбираешься в мужчинах.

Мариса замерла. Единственное что пришло на ум, это слова молитвы. Мысленно перекрестившись на иконы, что лакированными окладами и нимбами мерцали в алькове в полутьме, повинуясь какому-то внезапному, вдохновившему ее порыву, смело встала и, глядя в глаза грозной герцогине, ответила.

— Оставь его! Он простой человек!

И тут же осеклась, испугавшись своей дерзости.

— Да неужто? — обвела туманным взглядом собравшихся в библиотеке принцесса.

— Не сказал бы что простой, моя леди — покачал головой, поморщился, зловеще улыбнулся Фарканто, что как бы невзначай все это время держал за рукоять свой длинный меч.

— Да, забавно — пожал плечами барон Визра — но Аксель дело говорит.

— Вероника! Что вы делаете! — услышав, что пошел разговор, подали голос, испуганно воскликнули Гармазон и Элла.