Чтение онлайн

Над гвардейцами поднялись прения, потрясение такой вестью накрыло их волной.

— Если Столица молчит, то откуда вы об этом знаете? Может она решила уединиться, а тут сразу панику наводят, — пробухтел Микгриб. Он не отважился озвучить слухи про неё, которые как-то раз слышал от вольного наёмника в таверне. Якобы супруга Пакатора в ночи спускается в крипту под Амиантовым замком и там придаётся утехам с мертвецами.

— У меня есть более чем надёжные сведения. Сейчас союзники пытаются её отыскать, но шансы на успех ничтожно малы. К сожалению, такова правда. «Крысобой» съедает даже кости…

— Крысобой? Что… — оборвал свой вопрос Микгриб, услышав странный плач во тьмы. — Что это такое? Неужели здесь есть кто-то живой?

Рэмтор поднял что-то. На ладони извивался крупный такой трупный червь.

— Иногда места, где произошло что-то чудовищное, пропитываются событиями, — в полголоса сказал он, будто слушал танец личинки. — Эхо былого поселяется в них и шепчет о своей печали. А бывает и такое, что показывает мысленному взору фрагменты этих событий. Но, скажу я вам, на самом деле это обычный сквозняк пробирается через мелкие трещины в стенах.

— Понятно… Но откуда вам всё-таки известно о делах в Столице? Вы же только сегодня выбрались из темницы.

— Союзники прислали ворона с сообщением. Но сейчас нам следует думать о другом. Нужно вынести все тела и останки из этого проклятого подвала. Никто не заслуживает оставаться в подобном месте. Даже после смерти. А потом продолжим продумывать наши следующие действия против Садоника.

Вермунды вдруг вспомнили о месте своего пребывания и единогласно согласились.

Одни взяли со склада плотные одеяла, после чего пригнали закрытые повозки и крытый экипаж, чтобы никто случайно не увидел ту цену, которую заплатил Оренктон за доброту «Ромашки». Другие вылили ароматный раствор на ткань, обвязав ей центр лица, немного обезопасили носы, начали перетаскивать мертвых для отправки их в последний путь. Когда закончили, Рэмтор заметил за оградой персону в скелетной маске, не отводил от него взгляда. Решив проверить не галлюцинация ли это, в знак возможного приветствия махнул, погладил ничто. Гробовщик, к удивлению, ответил тем же. При этой ещё так быстро, что такой жест не может быть не замеченным. Подозрения Кильмиора усилились, трупные испарения точно нарушили его восприятие, потому что погребальщик даже не попытался забрать ушедших для проведения своего обряда. Обычно исполнительность гробовщика и его преданность своему делу дела бы фору самим устам. Размышляя о недопустимости посторонних, Рэмтор внезапно потеря того из поля зрения. Гробовщик просто исчез, исчез быстрее впечатления, произведенного притворщиком.

Под полной луной похоронным шествием отправились за город. Укромная скалистая взлизина на окраине леса — вот их место назначения. Там случайный взгляд не прикоснётся к жертвам подземных издевательств. Такое никто не должен видеть, такое вполне способно обжечь неподготовленный разум и подвести его ближе к границе безумия. А когда появление новых безумцев шло на пользу?

Прибыв туда, остановились возле стёртого круга, выложенного валунами разных форм. Вероятно, — это давно забытое капище, ставшее для современных людей не более чем кучкой камней. Натаскали брёвен и в центре соорудили большую структуру для погребального костра. Где-то сидел козодой, его присвистывающие улюлюканья были с ними до самого конца.

Ветер подул в сторону Глухого моря — Рэмтор Кильмиор осторожно провел факелом. Сначала огонь начал исполнять свой плавный танец, уже через мгновение устремился к чёрному небу, попытался лизнуть воды верхнего Озера. Вермунды не смели отвернуться, что-то внутри заставляло их смотреть на сгорание последствий своей последней ошибки. Каждый запомнит момент, в котором узнали запах вины слепцов. Этот тяжёлый запах был и будет знаком немногим.

— А что будем делать с усадьбой? Её нельзя просто так оставлять. Даже для казармы не сгодится, — задал вопрос гвардеец.

— Запереть её. Скоро я объявлю, что корабль «уважаемой семьи Ванригтен» потопил шторм. Жителям нужна будет наша поддержка после такой новости. Покажем, кто настоящие защитники. А потом… может произойти случайность. И от усадьбы останутся лишь памятные руины на теле города.

— А жители не должны знать правду?

— Несмотря на все слухи, люди верят в их чистоту и доброту. Благодетели… когда-то это не было маской. Тут у меня появляется вопрос к самому себе. А что если мы сорвём её, покажем истинное сгнившее лицо? Этого делать нельзя. Я убеждён, подобный удар в стократ превзойдёт чувство, которое испытывает ребёнок, преданный собственными родителями. И в итоге Оренктонцы вообще разучатся верить хоть кому-то. Но когда придёт время, они сами всё узнают.

— У них точно появятся вопросы. Как объяснить им наше присоединение к союзу Артсинтиум? Языки начнут болтать. И этот шаг быстро обрастёт сплетнями.

— Напомним им про желание Государя. Думаю, они прислушаются к словам кавалера ордена Эво, — сказал Рэмтор, задумчиво смотря на растягивающиеся пальцы дыма в ночном небе.

Одной из ценнейших наград считался Орден Эво. Его получали только те, кто выполнил доверенное поручение и устоял перед низменными соблазнами. Торжественной церемонии как таковой не было. Вручение происходило с глазу на глаз. О том, как именно выглядит Орден, никто не знал, а знали лишь, что у каждого он свой.

Пламя укротило себя, Рэмтор подошёл еще ближе, положил шестипалую ладонь на пепелище. Попрощавшись молчанием, прикоснулся к своему лицу и поднял покрытые прахом веки.

3023 ЭС.

Андер Микгриб топтался у входа в усадьбу «Ромашки», размышлял о союзе мятежников, а точнее об их мотивах. Заподозрил Графа Фалконет, организатора мятежа или, как минимум — вдохновителя, в жажде мести. Промелькало и такое, что причиной всему было честолюбие, амбиция сесть на Камнедрево и попасть в летописи в качестве Императора. Такой поступок запомнился бы на долгие века. Догадка основывалась на истории Зимнего исхода, в котором вражда между Домом Игнаадарий и Домом Фалконет наконец переросла в войну. Длилась она всего один день, но за это время произошло четыре крупных хорошо спланированных сражения, где оба Дома показали ранее не виданный уровень жестокости. Пара крестьян из приграничной деревушки говорили, что тот день был невероятно холодным, мороз кусал кожу свирепее лютого волка. Отправившись в лес для сбора дополнительных дров для согрева домочадцев, стали свидетелями чудовищного: там горящие бились с мертвецами, там пылал обагренный кровью снег; и всё это в тени деревьев и людей, насаженных на пики. Ещё рассказывали о большой летучей мыши с почти человеческим лицом, или же о человеке с чёрными перепончатыми крыльями. Разумеется, в такое преувеличение мало кто поверил.

Зимний сход закончился так же быстро, как и начался, хотя, все готовились к декаде безумия. Сам Государь(Император) вместе со своими рыцарями Капиляры явился на поле битвы, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие. Открывающаяся дверь возможного будущего незамедлительно закрылась. Государю удалось достучаться до опьянённого ненавистью разума, удалось призвать стороны к миру и взять с глав Домов обещание. Игнаадарий и Фалконет поклялись держать в узде свою жестокость, поддерживать слабых, а сильных наставлять на путь мира и созидания. Пламя угасло, а кровь свернулась. Подробностей никто не знал, а те, кто и мог, — хранили молчание. С того момента Его Милость и стали звать Пакатором, примирителем.

Андер стоял на том же самом месте. Прокрутил в голове разговор с Шестипалым — его подозрения ослабли. Благородные потомки Первых людей не могли нарушить данную клятву, не могли развязать новую войну и опозорить свой род, слишком тяжела ответственность перед предками, чью историю всегда чтили. Напротив, Фалконет верен своему слову — не допустил бы и мысли о захвате Камнедрева и сейчас сражается за Наследие Государя. Так сказал обладатель лишнего пальца; вообще не пожалел времени для объяснений, озвучивал множество аргументов, но Андер не запомнил их, каждый раз соглашался с услышанным — кивал, как если бы нырнул в туман речей торгаша, пытавшегося продать свои побрякушки.

Вермунды заносили небольшие хорошо просмоленные бочки, обмотанные плотной тканью. Делали это не торопливо и аккуратно, старались предотвратить случайное скольжение обмотки. Казалось, укрывали груз не только от глаз маловероятных свидетелей, но и от прикосновения ярко-золотых солнечных лучей. Когда закончили разносить бочки по коридорам и подвальным помещениям проклятой усадьбы, Андер направился вглубь, в тень высоких шпилей.

Минуя резиденцию, замедлил уверенный шаг. Около ограды из железных прутьев туда-сюда бродила старуха очень похожая на одну из молодых служанок Дома бывших защитников. Бродяжка невнятно бормотала что-то про кровь и какого-то лешего. Прохожие не обращали на неё никакого внимания, уже привыкли и даже в упор не видели безумных ронохов, жертв Поветрия времени. Однако только до тех пор, пока те не опасны. Как говорится: «Пока не клюнет».