Чтение онлайн

— Да, Господин Бургомистр, — громко в один голос согласились вермунды, разжигая под своей кожей некогда потухший ориентир.

— Хорошо, очень хорошо. О, вот она! — усмехнувшись, фокусником выплюнул между пальцев золотую векату. При этом сделал вид, будто поднял её с земли, затем с улыбкой поблагодарил: — Спасибо, вы помогли мне в её поисках. Теперь мы все можем подняться.

Каждый притворился слепцом — не заметил ловкого, но простого трюка. Прохиндеи в переулках могли и не такое в момент перемешивания ореховых скорлупок с жемчугом. Выпрямившись, сразу почувствовали некоторую лёгкость: закончились бесконечные блуждания по ложному пути. Скребущее чувство, того что что-то не так, превратилось в крысёныша, убежавшего от когтей совы. Мысленно раздавив этого всеядного вредителя, распрямили плечи, глубоко втянули воздух, ожидали дальнейших слов настоящего лидера.

Рэмтор смотрел сквозь каждого.

— Перед тем, как я поделюсь с вами планом наших действий, расскажу вам кое-что про городок Фавилл. Миролюбивый город Фавилл. Помните такой?

— Я помню, — самодовольно заявил Андер Микгриб, гвардеец со спешащим дыханием. — Его захватили преступники, мятежники, объединившиеся в так называемый союз Артсинтиум. «Мертвяки» графа Фалконет пытались превратить его в притон городских размеров. Могу сказать, им это почти удалось.

— Верно, если слушать этих глашатаев, этих лимн-ов. А они тогда хорошо постарались. Даже я почти поверил. Но сейчас я не сомневаюсь. Артсинтиум — это союз защитников наследия Государя. Они выступают против Министерства, выступает против Министра грёбаного Садоника. Наши люди терпеливы, но у всего есть пределы. Как тут можно не согласиться? К власти приходит узурпатор и запрещает нам пользоваться плодами древа наук. Так же говорят про министерские порядки? Тоже мне… Министерство Единства. А ведь…мы могли сократить число погибших из-за болезней. А тут ещё…это Поветрие времени, — говорит Рэмтор и делает паузу, прогоняет из головы мысли об обезображенных телах, усеянные маленькими круглыми ранами.

— Господин, я был там, как и некоторые другие вермунды. Видел своими собственными глазами, что именно происходило в Фавилле. Горели дома, безумцы бегали по улицам. С пеной у рта вырыкивали разное, кричали о своей принадлежности к Артсинтиум. Обещали навести свои порядки, когда захватят город. Ещё эта гвардия…мертвяки поганые…

— Принадлежности? Так и говорили?

— Так точно. Слышал своими ушами.

— Мне кажется, что люди, сражающиеся за всеобщее благо, за свободу, называли бы себя Хранителями Наследия Государя. В крайнем — сторонниками Артсинтиум. Такие не стали бы говорить о своей принадлежности.

— Позвольте, но я был там, сталкивался с ними лицом к лицу. Всё видел и всё слышал. Я знаю…

— Ты видел воинов Графа своими глазами?

— Да, я видел одного из них, с ним расправился «свечка». Воин Графа нацепил на себя куски гнилого мяса. Да и бился как пьянчуга… Я знаю их манеру боя…

— Пьянчуга? Их манеру боя, этот вселяющий ужас танец, никто бы так не описал. Ты узнал только то, на что способны напуганные, загнанные в угол люди. Самые настоящие признаки отравления болью. В их городок Министерство тайно отправляло провокаторов, собирающих вокруг себя доверчивых жителей. Внушали им ложные выводы. Потом разбавляли общую массу головорезами, насильниками и прочим огребьем со всех краёв Вентраль. Из каждого оврага достали. Если вдруг обманутый фавиллец приходил в себя, то уже не смел возразить. А тех, кто всё-таки делал это, вывозили и прятали по всему континенту или же, попросту, убивали. Очень странно конечно, но всё это началось как раз после заявления главы Фавилла о желании присоединиться к Артсинтиум. У меня есть его письмо.

— А публичные признания тогда для чего? Я слышал их слова во время казней. Да и вообще… не были они похожи на защитников наследия Государя, — настойчиво выразил своё сомнение Микгриб.

— Тут всё довольно-таки просто, — ответил Рэмтор. — Для убедительности жестокого спектакля. Необходимо было придать настоящим защитникам Государства облик шайки уголовников. Цель очевидная. Таким образом проредить ряды желающих присоединиться к ним. И заодно сотворили тех, кто говорит: «Я видел, я слышал, я знаю». Именно для этого набирали понемногу людей с разных городов и отправлялись вместе с ними на какую-нибудь миссию по умиротворению. И так во всех провинциях. Я убеждён, участники таких миссий чувствовали министерский поводок, не позволяющий заглянуть за ненужный уголок. Разве не так всё проходило? — рассказал он, а после затих, ничего не говорил, только смотрел куда-то вдаль.

— Звучит, конечно, складно. Но не думаю, что Наместник отдавал приказ на такие действия. Может — провокация?

— Я не указываю вам во что верить, а во что нет. Нам же не по двенадцать лет. Лишь предлагаю допустить правдивость этой версии. И постараться найти ей подтверждения. Что-то мне подсказывает, вы наберёте их в избытке.

— Бургомистр, мне на секунду показалось, вы планируете присоединиться к Артсинтиум и выступить против Серекарда, — с опаской произнёс гвардеец справа.

— Я считаю, Оренктон должен стать пальцем, который сожмётся вместе с остальными в кулак, нанесёт удар по узурпатору. Потому что он превращает наш дом, наше Государство Вентраль в выгребную яму, где всякая мразь делает что ей вздумается. Жизнь становится проклятием. И я не одинок в своих мыслях.

— Скажите, господин Рэмтор, о присоединении к кому именно мы говорим? Граф один, а кто эти остальные пальцы? А ещё скажите, как быть с товарами, которые мы получаем из Серекарда? Поставки прекратятся. И что тогда? — озаботился Андер Микгриб, опасаясь опустошения полок в лавке травника; опасаясь исчезновения элементов необходимых для приготовления целебных тоников.

Шестипалый достал из внутреннего кармана два конверта с подлинными печатями и, щёлкнув челюстью, сказал: — Это от сторонников Артсинтиум. В первом письмо от Барона Озёрного города. Он предлагает Оренктону поддержать Инговани, сделать Оринг единым и выступить против Министерства. А в другом — письмо от графа с чудовищной тягой к справедливости. Граф Фалконет также прислал торговое соглашение, оно полностью заменит нам столичные товары.

— При всём уважении к барону и графу, но даже этого недостаточно. Мы не можем просто так выступить против Министерства. И я даже не говорю о победе. Нам нужно больше сведений, — подчеркнул один из них.

— Я назвал только двоих из союза. И кто знает, сколько их ещё, — слегка улыбнувшись, произнёс Рэмтор. Он изобразил болезненный прищур, после этого тут же опустил рукав плаща и схватился за предплечье. Суда по виду, болело неслабо, но терпимо.

— Я считаю, доказательств против Министерства недостаточно. И тем более недостаточно для присоединения к сомнительному союзу, выступающего против самой Столицы. Или у вас есть что-то ещё, господин Бургомистр? — спросил нетерпеливый Микгриб. Он почти наверняка желал сохранить текущий порядок повседневной жизни. Или же, как вариант, хотел избежать поспешных решений.

— Как я и говорил, у вас их будет в избытке. Мы пойдём в усадьбу Ванригтен, прямиком в Дом «Ромашки», а потом обсудим остальное. Но с начала, вермунды, я хочу представить вам вашего настоящего господина. Обернитесь.

Когда все присутствующие мундиры обернулись — увидели изнуренных упадком жителей Оренктона. Их собралось на площади столько, что они виделись живым морем готовым к единству. В нём каждый становился каплей, и, собравшись вместе, обретали форму нечто большего, чем простая толпа. Оставалось лишь вдохновить, указать путь, направить.

Чёрные веки сонно закрыли небо. Закапал дождь, усиливался, вскоре одежда вымокла до нитки. Нежданный ливень отличался от прочих. Иногда могло показаться маловероятное и, скорее всего, невозможное. Некоторые капли падали с земли на небо. Воздух на площади отчистился — свежесть превосходила все доступные ожидания. Оренктон уже успел забыть те времена, когда к резиденции Бургомистра стихийно приходили люди. В последний раз подобное случилось после приезда Государя в город. Тогда их не останавливала даже погода, в которую и собаку из дома не выставишь.

Рэмтор отвёл ладонь в сторону, жестом пригласил вермундов, затем встал как те статуи, охраняющие соборы и старые замки. Громко, без сомнений присягнул на верность каждому жителю. Поклялся защищать Оренктон; поклялся без колебания отдать жизнь в случае необходимости. Гвардейцы последовали его примеру: также приклонили колено перед теми, кому на самом деле служили.

Оренктонцы совсем не ожидали подобного события. Законный Бургомистр сумел речью, во всех красках, передать им своё виденье порядка и общего будущего. Слова брата прошлого главы проходили через умы, добирались до сердец, где находили трепетный отклик. Обретая второе дыхание, пытался подобрать в своих головах подходящую реакцию. Это оказалось сложнее, чем можно представить. Луч света прорвался сквозь тучи, провёл собой тропинку, что вела к грандиозной каменной копии Государя, восседающего верхом на коне. У него не было оружия, а только щит. Всё виделось каким-то сном — даже самым умелый писарь не смог бы в полной мере изложить всё услышанное на пергаменте.