Чтение онлайн

ОТВЕТ: Нет, не приказывал.

ВОПРОС: Для наблюдения за Кондаковым по составлению записки вы командировали в Литву свое доверенное лицо – Сазыкина?

ОТВЕТ: Я командировал Сазыкина для помощи Кондакову. Сазыкин занимался вопросами литовского подполья по своему служебному положению.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания свидетеля Кондакова:

«Берия приказал нам вылететь в Вильнюс, собрать материалы о состоянии партийного и советского аппарата и через три дня представить ему записку.

В «помощь» нам был командирован начальник 4-го управления МВД СССР Сазыкин, который в Вильнюсе пребывал инкогнито и наблюдал за тем, как мы выполняем поручение.

Сазыкин еще в пути от Москвы до Вильнюса набросал схему докладной записки (подлинник которой хранится у тов. Мартивичус) и предложил ее нам.

Не располагая данными о состоянии партийного и советского аппарата и будучи предупреждены не обращаться за этим в партийные органы Литвы, мы при написании докладной использовали списки номеров телефонных аппаратов руководящих партийных и советских работников за 1952 год.

Сазыкин, имея установку Берия, не разрешал нам отмечать в докладной записке положительные моменты работы партийных, советских и чекистских органов республики. В разделе записки о состоянии националистического подполья, где приводились данные о количестве убитых бандитов при проведении операций по ликвидации вооруженных националистических групп, Сазыкин рекомендовал избегать слова «бандиты», так как Берия это не нравилось, и он, очевидно, считал их невинно погибшими».

Вы подтверждаете эти установки, которые дали Сазыкину?

ОТВЕТ: Первый раз слышу.

ВОПРОС: Признаете, что после того, как вам была представлена записка, в общем, правильно отражающая положение в Литве, вы потребовали исказить в угодном вам направлении правильные данные и для этого вновь направили в Литву Сазыкина?

ОТВЕТ: Не признаю. Сазыкина я командировал вновь для сбора дополнительных материалов для докладной записки.

ВОПРОС: Вам оглашаются показания свидетеля Кондакова:

«…Эта записка размером 6–7 страниц была написана, где основные данные по всем разделам были изложены объективно.

28 апреля докладная записка после неоднократного переделывания была доложена Берия и, конечно, его не удовлетворила. Он нас снова ругал, особенно за разделы: нацподполье и состояние партийных и советских кадров республики, обвинил в том, что мы пытаемся скрыть действительное положение дел в Литве.

Нам было приказано возвратиться в Вильнюс и написать более обширную записку. Здесь же, у себя в кабинете, где присутствовал и Сазыкин, Берия предупредил меня, Мартавичус и Гапиявичус, что если мы этой записки не напишем, то ее напишут в МВД СССР.

Это звучало как угроза на случай невыполнения задания.

И снова нас сопровождал начальник управления Сазыкин, который сам взялся за писание раздела о католичестве, использовав для этого материал из лекций, читавшихся ряд лет оперативному составу органов республики, так как ничего нового к тому, что мы излагали в первом варианте записки, найти не мог.

Раздел о состоянии партийных и советских кадров был дополнен рядом старых фактов и имевших место случаев нарушений и извращений, допускавшихся при взимании налогов, распространении займов и проведении других мероприятий на селе.

Все эти факты были известны ЦК КП Литвы, они своевременно обсуждались на бюро ЦК и по ним принимались необходимые решения».

Подтверждаете правильность фактов, сообщаемых Кондаковым?

ОТВЕТ: Нет, не подтверждаю. Факты излагались в записке для ЦК партии мною те, которые были в распоряжении МВД СССР, и они никем не оспаривались. Я не оспариваю, что эти факты могли быть предметом рассмотрения ЦК КП Литвы ранее.

ВОПРОС: Признаете, что в результате ваших преступных распоряжений деятельность органов МВД Литвы была дезорганизована?

ОТВЕТ: Не признаю. Работа органов МВД Литвы не была дезорганизована, а улучшена, и мероприятия были направлены на дальнейшее улучшение работы органов МВД в Литве.

ВОПРОС: Вы говорите неправду. Вам оглашаются показания Кондакова:

«По указанию Берия в органах МВД и милиции в Литве одновременно и в короткие сроки были проведены: реорганизация аппарата министерства, ликвидация областных управлений МВД и полная перестановка руководящего состава как в министерстве, так и в периферийных органах.

Следует указать, что ликвидация областных аппаратов МВД республики была проведена почти за месяц до решения правительства Союза о ликвидации областей.

Все это привело к дезорганизации чекистского аппарата республики и выключению его на значительное время из активной борьбы с антисоветской деятельностью националистического подполья и других враждебных элементов в Литве».

Признаете это?

ОТВЕТ: Кондаков неправильно показывает. Я этого не признаю. Кондакова сменили потому, что он был слаб и не отвечал своему назначению.

При новом министре Вильчунас был пойман главарь националистического подполья Джемойтес.

ВОПРОС: Суммируя все эти вопросы, в итоге я спрашиваю, вы признаете, что, осуществляя свои вредительские мероприятия в Литве, действовали как враг партии и Советского государства, умышленно активизируя буржуазно-националистические элементы и создавая для них обстановку безнаказанности?

ОТВЕТ: Не признаю. Я исходил из лучших побуждений – улучшить работу органов МВД.

ВОПРОС: Теперь перейдем к некоторым вопросам вашего прошлого: вам сейчас предъявляется дело по описи № 23 агента № 1 с личными сведениями и перепиской секретного сотрудника информационного отделения регистрационного отдела 11-й Красной армии Берия Лаврентия, начатое 24 августа 1920 года и законченное 28 декабря 1920 года.

ОТВЕТ: Подтверждаю, что мне предъявлено названное выше дело.

ВОПРОС: Почему вы заполнили и подписали личную карточку сотрудника разведывательного отделения при Реввоенсовете 11-й армии от имени Берия Герасима Дмитриевича?

ОТВЕТ: Предъявленная мне личная карточка на имя Берия Герасима Дмитриевича, по-моему, заполнена мною.

ВОПРОС: Почему она заполнена вами?

ОТВЕТ: Не помню сейчас точно, не могу объяснить. Берия Герасим Дмитриевич является моим двоюродным братом, и он мне в 20-м году помогал как сотруднику регистрода 11-й армии. Являлся ли он сотрудником регистрода 11-й армии – я не помню. Почему я заполнял от его имени анкету, как я уже сказал, не помню. Берия сейчас жив и работает инженером в Грузии, где именно – я не знаю. До 1920 года я знал, что у меня есть двоюродный брат – Берия Герасим, но с ним не встречался, а имел только о нем положительные отзывы – не помню, от кого они исходили. Встретился я с ним впервые в Тбилиси в 1920 году, наверное, весной, и он мне немного помогал в сборе сведений, и я жил у него иногда на квартире, т. к. он в это время учился в Тифлисском училище.