Чтение онлайн

Много лет спустя Пьеретт, оставленная всеми своими любовниками и мужьями, без гроша в кармане, действительно вернулась в брошенную когда-то семью – и почти на коленях. Хорошо зная крутой нрав своего бывшего мужа (Жан-Мари уже давно был женат вторым браком на полу-француженке, полугречанке Жани), она попробовала наладить контакты со старшими дочерьми – Мари-Каролин и Янн. Те приняли «блудную мать», сняли ей квартиру и начали планомерную «осаду», целью которой было убедить отца принять раскаявшуюся Пьеретт. И только после того, как Жан-Мари, характер которого с годами смягчился, великодушно разрешил бывшей жене поселиться в садовом домике в Монтрету, младшая дочь Пьеретт, Марин тоже ее простила.

Но это случится только через много лет, а пока шестнадцатилетняя Марин осталась без матери.

«У нее никогда не было матери, это невероятно» [18] , – сказал о ней Жан-Клод Мартинес, вице-президент Национального Фронта, исключенный из партии в 2008 г. Это, конечно, преувеличение – все-таки до 6 лет Пьеретт явно имела какое-то влияние на дочь, но можно согласиться с нынешним гражданским мужем Марин Луи Альо, который утверждает, что Марин была воспитана своим отцом. И свидетельство самой Пьеретт, утверждавшей, что «Марин всегда была абсолютным клоном своего отца», окончательно убеждает нас в том, что из Марин всегда была самой преданной «папиной дочкой» [19] .

Отношения в семье после ухода Пьеретт оставались очень близкими и доверительными, хотя Жан-Мари воспитывал дочерей в несколько гипертрофированном духе «зеленых беретов». В комнате Марин висел плакат «Война – это черное солнце, под которым люди мужают». В кругу друзей отца сестры распевали песни Иностранного Легиона. Когда они пытались пожаловаться на какие-то неудобства, Ле Пен повторял: «Вы должны уметь выжить голыми на снегу». Сестры обожали отца… и боялись его.

«Фигура отца жутко мешала нашей личной жизни, – вспоминала позже Янн. – Это было непросто для нас… и еще сложнее для наших парней». В автобиографии Марин вспоминала, что «статус дочери Ле Пена» давил тяжким грузом на молодых людей, с которыми она знакомилась. «Разделять мою жизнь – означало брать на себя ответственность за все, что меня окружало… начиная с детства: покушения, сплетни, предвыборные кампании…» И она, и ее сестры привыкли к разделению мира на две части: в одной – семья Ле Пен, в другой – все остальные. «Мы были ежами, – подтверждала Янн. – Более недоверчивыми и подозрительными, чем другие. Мы познали горечь предательства: и со стороны друзей, и со стороны близких».

Приблизительно в это же время Ле Пен-старший в телешоу «Час истины» выскажет свое кредо: «Я люблю своих дочерей сильнее, чем моих кузин, моих кузин – больше чем моих соседей, моих соседей больше, чем незнакомцев». Его услышат пятнадцать миллионов человек, но на самом деле эта максима будет обращена только к троим – Мари-Каролин, Янн и Марин. Особенно к Марин.

Дальнейшая судьба сестер сложилась, естественно, по-разному, но мощное гравитационное поле Жан-Мари Ле Пена и – что не менее существенно – его детища, партии Национальный Фронт, скорректировало жизненный путь каждой из них.

Мари-Каролин, старшая из сестер, которую в семье называли «Каро», в 1998 г. рассорилась с отцом в результате внутрипартийного конфликта. Каро и ее муж, Филипп Оливье [20] , последовали за «предателем» Бруно Мегре, который пытался сместить Жан-Мари Ле Пена с поста президента Национального Фронта [21] . Ле Пен заклеймил дочь позором в эфире TF1 (гневно обрушившись на всех «женщин, которые склонны следовать за своими мужьями или любовниками скорее, чем за своими отцами»), а в частном разговоре заявил ей: «Ты больше не моя дочь». Мари-Каролин не стала унижаться и вымаливать прощения. Они вместе с мужем продолжали партийную карьеру, но уже в движении Мегре. В 2011 г. корреспондент France Soir задал 82-летнему Жан-Мари вопрос о его отношениях со старшей дочерью. Ответ был вполне в духе Ле Пена: метафоричным и выспренним. «Энцефалограмма показывает плато. Она (Мари-Каролин. – К. Б.) поддалась двойному греху неверности и неблагодарности».

Марин, которая в момент конфликта возглавляла юридический департамент Национального Фронта, вела активную борьбу против Мари-Каролин, однако впоследствии примирилась с «предательницей» – в СМИ писали, что важную роль в примирении сестер сыграла Пьеретт, отдавшая, таким образом, долг своим детям за то, что они помогли ей вернуться в клан.

«Сегодня наши дети регулярно видятся, – говорила Марин в 2011 г. – Что касается меня, я полностью ее простила. Ведь она – моя сестра». [22] Каро полностью ушла из политики и посвятила себя семейной жизни. А вот ее муж, Филипп Оливье, даже был некоторое время одним из наиболее доверенных советников Марин Ле Пен, когда она заняла пост президента Национального Фронта [23] .

Что касается Янн, то она попыталась «соскочить» с подножки семейно-партийного экспресса, едва став совершеннолетней. Самая чувствительная и ранимая из сестер, тяжело переживавшая «атмосферу смерти», сгущавшуюся вокруг Монтрету, она была нонкомформисткой в изначально нонконформистском семействе. «Я – лепеновская хипушка», – говорила Янн о себе. За месяц до получения диплома бакалавра она бросила лицей, не предупредив родителей, и уехала на Маврикий работать аниматором в отеле. Потом быстро – и тоже никого не предупредив, – вышла замуж за стюарда («Это было заманчиво, поскольку он не имел никакого отношения к политике»). Но этот брак оказался неудачным, и в 1993 г. Янн все-таки вернулась во «Вселенную Ле Пен» и вышла замуж во второй раз – за президента молодежной организации Национального Фронта Самуэля Марешаля. С ним она тоже впоследствии развелась, но перед этим родила троих детей – в том числе, Марион Марешаль Ле Пен, которая ныне считается восходящей звездой движения [24] . Впоследствии Янн работала помощником депутата Европарламента, одного из наиболее влиятельных партийных деятелей, Бруно Гольниша. Несмотря на это (Гольниш был соперником Марин в борьбе за пост президента НФ в 2011 г.) Янн до сих пор очень близка с Марин, которая называет ее «моя сестра-близнец».

Что касается самой Марин, то она даже не предпринимала никаких попыток вырваться из силового поля Жана-Мари и его партии. Она – единственная из всей семьи – была предана отцу без каких-либо оговорок. «Ради отца Марин была готова на все», – писал редактор France Soir Тугдуаль Дени. И хотя в детстве Марин мечтала о том, чтобы стать фотографом или, в крайнем случае, сделать карьеру комиссара полиции, судьба ее была предрешена: она должна была стать наследницей своего отца. Не случайно писатель и политик Ален Сораль заявил как-то: «У Жана-Мари Ле Пена есть сын. Его зовут Марин».

Несмотря на то, что жизнь в тени харизматичного и скандального политика, каким был Жан-Мари Ле Пен, значительно ограничивала свободу действий молодой девушки, Марин в полной мере отдала дань соблазнам юности. «Она проводила больше времени в ночных клубах, чем на митингах», – свидетельствовал историк Национального Фронта. Тот же историк осторожно упоминает о том, что будущий президент НФ была весьма неравнодушна к «эфебам», меняя смазливых бойфрендов, как перчатки [25] . Однако к серьезным чувствам она явно была не готова.

В отличие от Янн она получила диплом бакалавра в лицее Флорен-Шмит в Сен-Клу и без особого труда поступила в университет Париж Пантеон-Асса (Panth'eon-Assas) – лучший юридический университет Франции, преемник прославленного факультета права средневековой Сорбонны. Под сенью этого университета с 1968 г. функционировал студенческий союз «Группа совместной обороны» (GUD). Как и многие другие студенческие крайне правые организации, GUD возник при непосредственном участии бойцов «Запада», группировки, о которой будет подробно рассказано во второй главе.

GUD был крайне правым союзом, члены которого охотно использовали для убеждения оппонентов бейсбольные биты. За это его периодически запрещали, но GUD, меняя названия, регулярно возрождался, как феникс из пепла [26] . Казалось бы, дочери Жан-Мари Ле Пена была прямая дорога в активисты Группы совместной обороны, но ее отношения с GUD складывались непросто. Она принимала участие в вечерних посиделках Группы в барах Латинского квартала, но не афишировала своих связей с GUD и отнюдь не разделяла ее идеологию. По воспоминаниям однокашников Ле Пен, она в то время вообще не имела ни определенных идеологических воззрений, ни какой-либо политической культуры. [27]