Чтение онлайн

И вновь судьба посмеялась над Ле Пеном: он попал в Египет спустя день после того, как под давлением СССР и США было заключено соглашение о прекращении огня. Однако рядом, в Алжире, бурлил котел еще одной войны, и в 1957 г. Жан-Мари отправился туда. До мая 1957 г. он был офицером разведки 10-й парашютно-десантной дивизии и занимался оперативным выявлением и нейтрализацией законспирированной сети боевых организаций Фронта национального освобождения (ФНО).

(Позже левые журналисты попытаются обвинить Жан-Мари Ле Пена в том, что во время службы в разведке он применял к пленным бойцам ФНО «недопустимые меры воздействия», или, проще говоря, пытал их. Журналист газеты Lib'eration провел в Алжире несколько месяцев, пытаясь раскопать улики, доказывающие причастность Ле Пена к убийству пленных [40] . Однако доказать ничего не удалось: адвокаты Жан-Мари Ле Пена разгромили журналистов наголову, и газета была вынуждена выплатить лидеру НФ компенсацию за моральный ущерб.)

Вернувшись из Алжира, Ле Пен снова пробует себя в политике. Он организует Национальный Фронт ветеранов – объединение бывших «зеленых беретов», ратующих за сохранение Алжира в составе Франции. Это любопытный эпизод в биографии отца нашей главной героини – хотя бы потому, что «береты» организовали большое турне по всей Франции, собирая подписи в поддержку идеи французского Алжира и интеграции североафриканских мусульман… в единую национальную общность! Лозунгом этой кампании было «Все едины от Дюнкерка до Таманрассета» (город-оазис на юге Алжира. – К. Б.) [41] . Движение «За французский Алжир» было попыткой противопоставить «плохим парням» из ФНО «хороших арабов», ратовавших за сохранение колониального статуса своей родины. Одним из таких «хороших арабов» был алжирец Ахмед Джеббур, студент Коммерческой школы, утверждавший, что в качестве колонии высокоразвитой Франции Алжир добьется больших успехов, чем развиваясь самостоятельно. На одном из митингов в поддержку Джеббура выступавшего с речью Ле Пена сбросил с трибуны один из его бывших «братьев по оружию» – зеленый берет из Иностранного легиона. В последовавшей стычке будущему лидеру Национального Фронта повредили глаз, после чего он несколько лет вынужден был носить черную повязку. Таким образом, Жан-Мари Ле Пен пострадал за поддержку иммигранта-алжирца – спустя двадцать лет это будет казаться жестокой иронией.

История с Джеббуром имела продолжение, важное для понимания идеологических особенностей Национального Фронта. Несколько месяцев спустя Джеббур был ранен в Латинском квартале Парижа террористом из ФНО. Здоровье он поправлял, скрываясь у матери Ле Пена, в Трините-сюр-Мер в Нормандии, а дочь его, Сорайя Джеббур, впоследствии стала видным активистом НФ и входила в Региональный совет партии по региону Иль-де-Франс. Апологеты Ле Пена часто приводили этот пример, защищаясь от обвинений в «биологическом расизме» [42] .

Последующие события (путч 13 мая 1958 г., «неделя баррикад» в январе 1960, «заговор генералов» в апреле 1961 г.) во многом сформировали политическую позицию Ле Пена. Он никогда не испытывал горячей симпатии к Салану (по-видимому, еще и потому, что алжирские генералы отнеслись к горевшему энтузиазмом «зеленому берету» совсем не так, как ему бы хотелось), но и второй группе заговорщиков, во главе которых стоял бывший генерал-губернатор Алжира Жак Сустель, тоже не симпатизировал: для него эта группа была слишком «проголлистской». Предоставление Алжиру независимости оттолкнуло от генерала де Голля многих его преданных сторонников. Что уж и говорить о Ле Пене, который никогда в любви к де Голлю замечен не был. К тому же вскоре он лишился своего депутатского мандата, проиграв на выборах кандидату от левых голлистов Р. Капитану.

Тем не менее, в политику Ле Пен решил вернуться на плечах адвоката алжирских путчистов Жана-Луи Тиксье-Виньянкура. Кандидат ультраправых Тиксье-Виньянкур надеялся нанести поражение де Голлю в ходе президентских выборов 1965 г. Уже разгромлена была ОАС, но еще жива была память о резне в Оране [43] , всего два года назад был казнен организатор покушения на де Голля подполковник Бастьен-Тири. Шансы его защитника, бывшего главного пропагандиста режима Виши – Тиксье-Виньянкура – на победу казались достаточно серьезными. Ле Пен, возглавивший избирательный штаб Тиксье-Виньянкура, пытался сплотить разнородные (и порой ненавидевшие друг друга) группы и движения в единую крупную партию. Это была первая его попытка создать серьезную парламентскую крайне правую партию, способную конкурировать с партиями политического мейнстрима; и надо признать, попытка неудачная. Несмотря на шумную предвыборную кампанию, которую Ле Пен выстроил по американскому образцу, Тиксье-Виньянкур набрал лишь 5,27 % голосов и во втором туре поддержал Франсуа Миттерана. Ле Пен немедленно вышел из Комитета в поддержку Тиксье-Виньянкура: хоть он и был убежденным антиголлистом, но все же не до такой степени, чтобы предпочесть генералу кандидата левых сил Миттерана [44] .

Одновременно с поражением Тиксье-Виньянкура у Ле Пена возникли проблемы иного характера. Помимо политической деятельности, бывший «зеленый берет» занимался бизнесом: вместе со старым другом и компаньоном Пьером Дюраном он владел небольшой фирмой, называвшейся «Общество изучения общественных связей». Название, впрочем, только вводило в заблуждение, поскольку фирма выпускала пластинки с записями военных маршей и песен различных политических движений. Среди них были такие пластинки, как «Песни анархистов», «Ленин и Народные комиссары», «Песни немецкой революции: люди и факты III Рейха». В аннотации к последней было сказано, что «приход к власти Гитлера характеризовался мощным демократическим и народным движением». Левые журналисты углядели в этом попытку реабилитации нацизма, Ле Пена привлекли к суду и приговорили к двухмесячному тюремному заключению и денежному штрафу за пропаганду фашистских идей. Пикантность этой истории заключается в том, что, по уверениям биографов Ле Пена, скандальный текст на обложке «Песен немецкой революции» принадлежал вовсе не Жану-Мари, а еще одному его компаньону, Сержу Женере, позже ставшему видным деятелем голлистского Объединения в поддержку Республики [45] .

Крайне правые, попытавшиеся было объединиться вокруг Комитета в поддержку Тиксье-Виньянкура, вновь распались на многочисленные соперничающие группы. Мечте Ле Пена о создании единой мощной ультраправой партии, казалось, не суждено было сбыться. От предложения сотрудничать с голлистами, которые по достоинству оценили его организаторские и ораторские способности, Жан-Мари отказался. Позже, в книге «Французы прежде всего» Ле Пен писал, что «предпочитал оставаться самим собой, Ле Пеном, играющим только за себя, пусть и с минимальными шансами на успех». И, потерпев поражение, он стоически продолжал свой «переход через пустыню» [46] .

Переход через пустыню закончился в 1972 году, когда Жан-Мари Ле Пену предложили принять участие в проекте, получившем название «Национальный Фронт».

Вопреки распространенному мифу о том, что Национальный Фронт был создан Жан-Мари Ле Пеном (мифу, к популяризации которого приложила руку официальная партийная пропаганда), действительность была на порядок сложнее.

Фактически Национальный Фронт сформировался вокруг организационного ядра группировки «Новый порядок», о котором говорилось в начале этой главы. Между 1969 и 1972 годами «Новый порядок» стал самой крупной ультраправой организацией Франции. Во многом этому способствовал приход в его ряды опытных аппаратчиков из «Комитета в поддержку Тиксье-Виньянкура», один из которых – адвокат Жан Франсуа Гальвэр – стал первым руководителем организации. Через него был налажен контакт с образовавшимся на руинах Комитета движением Республиканский Альянс за свободу и прогресс (ARLP). Позже Гальвэр был смещен со своего поста гораздо более радикальной группой, во главе которой стоял Ален Робер – студент факультета права и лидер бойцов из Группы объединенных правых.

Частично переняв у «Запада» методику ведения борьбы, «Новый порядок» все же значительно реже использовал «тактику прямого действия». Об отказе от уличных акций речь, конечно, не шла: организация имела в своем распоряжении мобильные отряды боевиков, вооруженных дубинками и железными прутами. Но хотя на счету у «Нового порядка» были такие инциденты, как побоище у Версальских ворот, учиненное в марте 1971 г., опыт запрещенного правительством «Запада» кое-чему научил даже таких экстремистов, как Ален Робер. Поэтому активисты «Нового порядка» стремились организовывать шумные, но бескровные акции (одной из них стала манифестация протеста против визита во Францию Л. И. Брежнева 25 октября 1971 г.)

Но самым главным отличием «Нового порядка» было стремление привести свою идеологию хоть в какую-то систему. Правда, следует признать, что попытки эти не всегда были успешными. «Новый порядок» экспериментировал с отдельными элементами европейских фашистских и национал-социалистических систем. Руководители «Нового порядка» неоднократно подчеркивали, что ориентируются на итальянскую партию «Итальянское социальное движение» Джиорджио Альмиранте, организовывавшую массовые демонстрации и акции протеста [47] . Поддерживали они тесные связи и с немецкой Национал-демократической партией ФРГ. Интересно, что, как и НДП, «Новый порядок» выступал за создание единой Европы, «от Атлантики до порогов Востока», Европы, свободной от иностранной гегемонии – как американской, так и советской.

В конце 1970 г. руководство «Нового порядка» выпустило брошюру «Революция 1970 г. – основные линии современного националистического решения», в котором излагались цели нового «идеалистического и экстремистского государства» [48] . Среди прочего, это государство должно было «запретить опасные и антисемейные идейные течения» и организовывать для молодежи (начиная с десятилетнего возраста) специальные курсы военной подготовки. Отмечалось, что общество, которое стремится построить «Новый порядок», отличается от фашистского, поскольку в нем не будет смешения между государством, партией и человеком (что бы это ни значило. – К. Б.). В этом новом обществе «иерархии заслуг» будет отдаваться предпочтение перед корпоративной организацией, то есть общество будет, скорее, меритократическим, нежели тоталитарным. В заключение авторы брошюры заверяли читателя, что над их теоретическими поисками «продолжают витать идеи Хосе Антонио Примо де Риверы» [49] .