Чтение онлайн

Итак, представляется совершенно бесспорным тот факт, что после Апрельской конференции Сталин вошел в состав самой узкой группы ближайших сподвижников Ленина по руководству партией, причем не столь уж и важно, как назывался этот орган — Бюро, Политбюро или узкий состав ЦК. И это носило не какой-то формальный или чисто символический характер, а являлось свидетельством обретения им нового политического статуса в партийной иерархии. Он становился одним из партийных лидеров, что открывало перед ним неизмеримо более широкие возможности и перспективы, чем прежде. Стоит обратить внимание еще на одно обстоятельство: факт включения Сталина в руководящую группу ЦК не оспаривали его политические оппоненты в середине 20-х годов, когда шла ожесточенная борьба и когда противники Сталина могли бы довольно легко уличить его в подтасовке фактов и выпячивании своей фигуры. Этого не сделали ни Зиновьев и Каменев, ни Троцкий (даже впоследствии, когда он находился в эмиграции и львиную долю своих публикаций посвятил разоблачению «преступлений и ошибок» своего смертельного врага).

Включение Сталина в состав высшего партийного руководства нельзя рассматривать всего лишь как признание каких-то его особых заслуг в революционном движении. В партии было немало и других фигур, имевших не менее значительные заслуги. Очевидно, здесь доминирующую роль играли другие соображения, и прежде всего деловые качества Сталина, которые в максимальной мере могли раскрыться в тот чрезвычайно ответственный для партии этап ее деятельности. Именно эти соображения, очевидно, и побудили вождя партии привлечь Сталина в узкую руководящую группу. Примечательно, что на выбор Ленина не оказали какого-либо влияния известные колебания Сталина в первый месяц после Февральской революции. Более того, как явствует из его выступления на конференции при обсуждении кандидатуры Каменева при выдвижении в состав ЦК, он самому факту колебаний не придавал какого-то особого значения: «ведь многие товарищи колебались первые революционные моменты». И далее: «То, что мы спорим с т. Каменевым, дает только положительные результаты. Присутствие т. Каменева очень важно, так как дискуссии, которые веду с ним, очень ценны. Убедив его, после трудностей, узнаешь, что этим самым преодолеваешь те трудности, которые возникают в массах» [589] .

Одним из ключевых вопросов, носивших на первый взгляд преимущественно теоретический характер, но на самом деле являвшимся вопросом всей политической стратегии партии на ближайшее и более отдаленное будущее, был вопрос о характере развертывавшейся революции. Главный водораздел пролегал между Лениным, Сталиным и другими последовательными большевиками, с одной стороны, и Каменевым, Рыковом и их сторонниками, с другой стороны. Рыков, в частности, решительно выступил против социалистической перспективы развития революции в России. На конференции он заявил: «Но можем ли мы рассчитывать на поддержку масс, выкидывая лозунг пролетарской революции? Россия самая мелкобуржуазная страна в Европе. Рассчитывать на сочувствие масс социалистической революции невозможно, и потому, поскольку партия будет стоять на точке зрения социалистической революции, постольку она будет превращаться в пропагандистский кружок. Толчок к социальной революции должен быть дан с Запада. Толчок от революционной солдатской руки идет на Запад, там он превращается в социалистическую революцию, которая будет опорой нашей революции. Иначе политика наша превратится в политику маленькой кучки» [590] .

Ленин безоговорочно отверг эту точку зрения, приняв которую, партия большевиков превратилась бы в партию, не имеющую ясной стратегической перспективы, в партию, которая сама себя обрекла на положение политического флюгера. Вот принципиальная оценка Ленина: «Тов. Рыков говорит, что социализм должен прийти из других стран с более развитой промышленностью. Но это не так. Нельзя сказать, кто начнет и кто кончит. Это не марксизм, а пародия на марксизм» [591] . Следует отметить, что данный вопрос через несколько месяцев с новой остротой был поднят уже на VI съезде партии, где уже Сталину пришлось защищать и отстаивать принципиальную позицию Ленина.

Однако возвратимся непосредственно к участию Сталина в работе Апрельской конференции. Как уже отмечалось, помимо активной защиты позиции Ленина по принципиальным вопросам текущего положения, Сталин выступил с докладом по национальному вопросу. Для России национальный вопрос всегда был одним из ключевых вопросов всего развития. Его удельный вес и значение многократно возрастали в новой ситуации, когда перед многонациональной страной вплотную встала задача определения важнейших направлений национально-государственного строительства. От выбора правильной стратегии и тактики в этом вопросе зависело очень многое в судьбах страны и, конечно, в судьбах политических партий.

Сталин в качестве одного из главных экспертов партии по национальному вопросу защищал в тот период основные ленинские установки в подходе к национальному вопросу. Уже в первые дни после приезда в Петроград он выступил с рядом статей, в которых защищал следующую точку зрения:

Следует особо выделить позицию Сталина по вопросу о федеративном принципе государственного устройства страны. Видимо, с учетом нынешней ситуации в России, она представляет не только чисто исторический интерес, но и в каких-то аспектах перекликается с современными реалиями. Сталин решительно отвергает принцип федерализма и обосновывает это так:

Он упорно подчеркивает непригодность для России федеративного принципа государственного устройства:

После Октябрьской революции большевики, и Сталин в том числе, радикально пересмотрели свое отрицательное отношение к федеративному принципу государственного устройства России. Сам Сталин в середине 20-х годов следующим образом объяснял причины и мотивы такого пересмотра:

Приведенная аргументация выглядит вполне убедительной. Однако она не может затушевать тот факт, что по складу своего политического мировоззрения Сталин был и остался до конца своих дней противником федерации как главного принципа государственного строительства. На этом я остановлюсь в дальнейшем более развернуто. Здесь же хочется отметить, что сталинские «реверансы» в пользу федерализма кажутся мне какими-то вынужденными, продиктованными чисто политическими или же даже конъюнктурными соображениями. То, что такое предположение не является беспочвенным, покажет история противостояния между Лениным и Сталиным по национальному вопросу в начале 20-х годов.

В период после Февральской революции дискуссия по вопросам государственного устройства страны не носила какого-то отвлеченного характера. Она была органически связана с реальной политической обстановкой и перспективами ее дальнейшего развития. Крах царского режима в тот период не мог не поставить во весь рост и проблему национального самоопределения. Именно эта проблема оказалась центральным пунктом в докладе Сталина на Апрельской конференции.

Специфика подхода к решению национального вопроса, детально обоснованная Сталиным в его докладе на Апрельской конференции, состояла в том, что была проведена четкая грань между принципиальным признанием права наций на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства и целесообразностью такого отделения в зависимости от обстановки. «Признавая за угнетёнными народностями право на отделение, право решать свою политическую судьбу, мы не решаем тем самым вопроса о том, должны ли в данный момент отделиться такие-то нации от Российского государства. Я могу признать за нацией право отделиться, — говорил Сталин в своем докладе, — но это ещё не значит, что я её обязал это сделать. Народ имеет право отделиться, но он, в зависимости от условий, может и не воспользоваться этим правом. С нашей стороны остаётся, таким образом, свобода агитации за или против отделения, в зависимости от интересов пролетариата, от интересов пролетарской революции. Таким образом, вопрос об отделении разрешается в каждом отдельном случае самостоятельно, в зависимости от обстановки, и именно поэтому вопрос о признании права на отделение не следует смешивать с вопросом о целесообразности отделения при тех или иных условиях. Я лично высказался бы, например, против отделения Закавказья, принимая во внимание общее развитие в Закавказье и в России, известные условия борьбы пролетариата и пр.» [596] .