Чтение онлайн

Такой вывод авторов упоминавшейся выше монографии, на мой взгляд, во многом объясняет и раскрывает всю ожесточенность не только чисто политической, но и организационной борьбы, развернувшейся на X съезде партии. Поскольку выборы на съезд проходили на базе политических платформ, где подавляющее превосходство имели сторонники Ленина, то последний решил дать самый серьезный бой сторонникам Троцкого и сорвать их планы укрепления своих позиций как в партии в целом, так и в особенности в рамках ее центральных учреждений. В полемике Ленин резко разоблачал позиции Троцкого и подвергал лично его уничтожающей критике. Так, в ответ на призыв Троцкого о перетряхивании профсоюзов он без обиняков заявил: «Если надо кого хорошенько обругать и перетрясти, то уж скорее не ВЦСПС, а ЦК РКП» [934] .

Стратегия Ленина заключалась в том, чтобы провалить на выборах в ЦК тех людей, которые поддерживали Троцкого и являлись его реальными или потенциальными сторонниками. В какой-то мере Ленин предвосхитил широко известный тезис Сталина — «кадры решают все»! Он созывал на фракционные совещания делегатов, придерживавшихся его платформы, и там вел огромную подготовительную работу к выборам, чтобы обеспечить подавляющий успех своей позиции. Не стеснялся он и в чрезвычайно резких выражениях разоблачать Троцкого. Вот один из ярких примеров его критики:

Читая эти строки, как-то невольно приходят на память многочисленные излияния Троцкого насчет того, как высоко его ценил Ленин и т. д. На этих сюжетах придется остановиться несколько позднее. Здесь же хочется подчеркнуть, что Ленин серьезно сомневался в наличии у Троцкого действительно больших способностей политического лидера и считал потенциально опасным и для дела, и для себя лично возвышение Троцкого. Он прекрасно разбирался во всех тонкостях взаимоотношений, в том числе и личных, в среде своих ближайших соратников. Видимо, он имел серьезные основания сосредоточить основной удар против Троцкого.

Как уже говорилось выше, для этого он устроил и секретное совещание сторонников своей фракции. Обстоятельства созыва этого совещания описал в своих воспоминаниях делегат X съезда А.И. Микоян. Правда, полвека спустя. Но со скидкой на то, что все, даже самые правдивые и искренние мемуары, обладают известными недостатками, мы приведем этот сюжет, полагая, что в принципе он имеет все признаки достоверности. Итак, слово автору воспоминаний А.И. Микояну:

По многим признакам можно придти к заключению, что Сталин сыграл весьма важную роль в обеспечении подавляющего успеха ленинской платформы на X съезде партии. В результате голосования на съезде за ленинскую платформу было подано 336 голосов, Троцкого — Бухарина — 50, «Рабочей оппозиции» — 10 [937] . Эти результаты, естественно, нашли свое выражение и в голосовании при выборах состава Центрального Комитета партии. Вот данные о результатах голосования по выборам в состав ЦК: всего было подано голосов 479. В ЦК избраны следующие товарищи по большинству голосов: Ленин — 479, Радек — 475, Томский — 472, Калинин — 470, Рудзутак — 467, Сталин — 458, Рыков — 458, Комаров — 457, Молотов — 453, Троцкий — 452, Михайлов — 449, Бухарин — 447, Ярославский — 444, Дзержинский — 438, Орджоникидзе — 438, Петровский — 436, Раковский — 430, Зиновьев — 423, Фрунзе — 407, Каменев — 406, Ворошилов — 383, Кутузов —380, Шляпников — 354 [938] . Таким образом, Крестинский, Серебряков и другие сторонники Троцкого при выборах в состав ЦК были забаллотированы. А они, как известно, играли ведущую роль в работе Оргбюро и Секретариата ЦК партии.

Сталин в это время, очевидно, выступал в роли того человека, который стоял за кулисами событий и направлял их развитие в нужном для Ленина направлении. Каких-либо прямых указаний на этот счет в имеющихся материалах, к сожалению, нет. Однако есть косвенные свидетельства, дающие основания сделать такой вывод. Один из делегатов съезда, сторонник группы «демократического централизма» Р. Рафаил, выступая в прениях, в частности, сказал о роли Сталина: «… здесь в Москве, в наших партийных органах, взамен сводки о военных фронтах стали давать место фронту партийному, под наблюдением военного стратега и архидемократа т. Сталина эта сводка редактировалась. И каждый раз мы могли получить донесения, что на таком-то фронте одержаны такие-то победы, что за точку зрения Ленина голосовало столько-то, за точку зрения Троцкого — 6 голосов, из них — один комиссар, один заместитель и т. д.» [939] .

Из этого довольно саркастического по тону высказывания, пронизанного, к тому же, также чувством неприкрытой иронии относительно «архидемократизма» Сталина, еще, конечно, нельзя делать далеко идущих выводов о том, что Сталин впервые воспользовался приписываемой ему формулой — не важно, кто как голосует, важно — кто подсчитывает голоса. Дело, конечно, в другом: Сталин провел серьезную работу среди делегатов съезда в пользу ленинской платформы. А сделать это было не так уж и сложно, учитывая общее недовольство, господствовавшее в партийных кругах в отношении Троцкого и особенно методов его действий.

Фактором, который способствовал серьезному упрочению позиций Сталина в партии, явилось и то, что Оргбюро и Секретариат явно не справлялись с поставленными перед ними задачами. Тем более они не соответствовали новым, значительно возросшим требованиям, продиктованным переходом к новой экономической политике. В выступлениях делегатов работа этих органов подвергалась нелицеприятной и суровой критике. И что особенно обращает на себя внимание, так это то, что впервые на партийном форуме прозвучало само слово «Генеральный секретарь»! Контекст, в котором оно впервые было использовано, довольно любопытен, поскольку показывает, что хотя формально такого поста в партии еще не существовало, в сознании некоторых делегатов он представлялся как реально существующий факт.

Один из делегатов съезда заявил: «Уже из начавшейся дискуссии выяснилось, что те недостатки и те уродливые явления, которые у нас сейчас замечаются вроде «Рабочей оппозиции», имеют в известной степени свои причины в недостатках работы ЦК, — не в политической области, разумеется, а в организационной. Ярким доказательством этого был доклад Генерального секретаря нашей партии т. Крестинского… А если судить об организационной работе на основании этого доклада, то, товарищи, вполне понятными становятся многие недочеты и уродливые явления в нашей партии» [940] .

Нацеленность данного замечания не вызывает никаких сомнений и не нуждается в каких-либо комментариях. Характерно, что возведенный таким ораторским приемом в ранг Генерального секретаря Н. Крестинский счел необходимым не оставить без внимания поднятый вопрос и в своем заключительном слове сказал: «Второй вопрос, который был задет, который, собственно говоря, не имеет прямого отношения к делу, но на который я считаю своим долгом ответить, это — тот, что здесь говорилось, будто я являюсь генеральным секретарем, главным секретарем Центрального комитета. У нас не существует такой должности, товарищи. Мы, три секретаря, являемся равноправными секретарями, что и было подчеркнуто в постановлении первого пленума» [941] .

Действительно, в партии такой должности не существовало. Но весь ход событий протекал в том русле, что такая должность должна была появиться. Раньше или позже, но учреждение поста Генерального секретаря ЦК партии становилось просто неизбежностью. Толкали к тому многие соображения. Я не стану перечислять все из них, укажу лишь на наиболее существенные.

Работа партийного аппарата нуждалась в твердом, можно сказать, железном руководстве. Общеполитическая ситуация в стране отличалась крайней напряженностью, нарастали трудности, вытекавшие из проведения курса новой экономической политики. Требовались более жесткие меры дисциплины и вообще организации всех звеньев партийного аппарата. Вторым, уже, так сказать, субъективным фактором, являлась обострявшаяся борьба в высшем эшелоне партийной иерархии. Скрытой от глаз непосвященных, но тем не менее абсолютно реальной пружиной этого обострения борьбы, явилась прогрессирующая болезнь лидера партии — Ленина. Его соратники как бы заранее готовились к схватке, чем то напоминавшей схватку диадохов после смерти Александра Македонского. Да и сам Ленин, конечно, не мог не замечать подспудных внутренних процессов, происходящих в рядах его соратников и в чем-то ослаблявших его собственные позиции.