Чтение онлайн

Я в этой главе не рассматриваю проблемы Сталин и литература, Сталин и искусство. Хотя по логике вещей здесь было бы уместно остановиться на них. Однако мне представляется необходимым посвятить специальный раздел данным проблемам, причем он будет построен не в хронологических рамках, а выдержан в проблемно-тематическом ключе. К тому же, для удобства изложения и создания полноты представления об отношении Сталина к этим вопросам, на мой взгляд, стоит объединить в одно целое весь период сталинского правления, что даст возможность проследить эволюцию его взглядов и позиций по вопросам литературы и искусства.

Сталкиваясь с поистине необъятным кругом проблем, которыми занимался Сталин, невольно испытываешь чувство удивления, а порой и недоумения. Иногда даже создается некое подобие недоверия к источникам, отражающим всю гамму его интересов как государственного деятеля. Но это — ложное чувство: как высший руководитель партии и фактически государства он в силу объективных причин был вынужден заниматься не теми проблемами, которые интересовали его лично, а теми, в которых было заинтересовано государство. Кредо вождя по данному вопросу можно было бы выразить его же собственными словами, правда, имеющими более широкий смысл. В одном из его писем Кагановичу есть такая примечательная фраза: «Нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти» [739] .

Вдумываясь в смысл этой незамысловатой фразы, начинаешь понимать, что для Сталина она не была чисто обиходным выражением, так сказать, красным словцом. Если попытаться ее расшифровать, то в ней как-то незримо просматривается некая целостная философия, которую исповедовал вождь. Видимо, даже во сне его не покидала мысль о том, что он стоит у власти, а, значит, и несет ответственность за все, что происходит «в его епархии». А что вопросы военного плана, прежде всего повышения боеготовности вооруженных сил страны, укрепления ее обороноспособности, находились всегда в эпицентре его внимания: в этом убеждает огромный массив документов, да и вся в целом политическая и государственная деятельность Сталина. Здесь, конечно, нет возможности затронуть все аспекты такой многоплановой и емкой проблемы. Поэтому остановлюсь лишь на некоторых ее ключевых моментах.

Прежде всего возникает вопрос: считал ли сам Сталин себя военным деятелем? На этот вопрос однозначного ответа дать нельзя. В самом упрощенном виде можно утверждать, что, с одной стороны, он не раз подчеркивал, что является прежде всего политиком и вопросы военной стратегии для него представляются как часть политической стратегии вообще. То есть не рассматривал себя как военного деятеля. С другой стороны, его деятельность во время Гражданской войны показала, что он активно решал и вопросы сугубо военного плана, и, таким образом, как бы выступал в роли военного деятеля. Вспомним также, что нарком обороны Ворошилов уже в конце 20-х годов проповедовал идею, согласно которой не кто иной, как Сталин был фактическим создателем Красной Армии. Конечно, эта ворошиловская версия не соответствует исторической правде и должна быть отвергнута как заведомо апологетическая и подхалимская по своему содержанию и духу. Но и отрицать важную и активную роль Сталина в строительстве Красной Армии — значит противоречить истине. Как член Политбюро, а затем Генеральный секретарь ЦК он непосредственно участвовал в разработке и принятии ключевых решений по вопросам обороны страны и строительства армии и флота. Приведу оценку английского военного специалиста, написавшего книгу о Сталине как военачальнике, отметив при этом, что английский автор отнюдь не может быть причислен к почитателям Сталина.

Вот что он писал о Сталине того периода, который мы сейчас рассматриваем: «В период 20 — 30-х годов Сталин в конечном счете контролировал важнейшие назначения в армии, одобрял или указывал направление развития военной теории, подготовки, организации, оснащения и размещения вооруженных сил… Главный позитивный вклад Сталина в это время заключался в создании высокоразвитой собственной индустриальной базы, ответственной за производство огромного количества военного снаряжения, большая часть которого была на современном уровне и хорошего качества, имея в виду время, когда оно принималось на вооружение» [740] .

Когда же Сталин превратился в единовластного правителя страны, его роль в решении всех военных вопросов не только возросла, но и стала определяющей по всем параметрам. Особое место занимает Великая Отечественная война, но об всем этом пойдет речь в соответствующих главах. Здесь же мне хотелось затронуть один важный эпизод, проливающий свет на подходы Сталина к военной проблематике.

В 1930 году тогдашний заместитель наркома обороны М. Тухачевский обратился в ЦК партии с предложениями о новых планах строительства армии. Сталин внимательно ознакомился с этими предложениями и в письме Ворошилову подверг их уничижительной критике. Основные критические замечания, высказанные вождем, стоит воспроизвести, поскольку они раскрывают глубокое понимание Сталиным самой природы военного строительства и взаимосвязи проблем обороны с общим развитием страны. А именно такого подхода от него требовала его должность лидера страны.

В письме, относящемуся к марту 1930 года, он писал: «Получил оба документа, и объяснительную записку т. Тухачевского, и «соображения» Штаба. Ты знаешь, что я очень уважаю т. Тухачевского, как необычайно способного товарища (выделено мной — Н.К.). Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы фантастический «план». В его «плане» нет главного, т. е. нет учета реальных возможностей хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот «план» нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка. «План» сбивается на точку зрения «чисто военных» людей, нередко забывающих о том, что армия является производным от хозяйственного и культурного состояния страны.

Как мог возникнуть такой «план» в голове марксиста, прошедшего школу гражданской войны?

Я думаю, что «план» т. Тухачевского является результатом модного увлечения «левой» фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. Поэтому-то анализ заменен в нем «игрой в цифири», а марксистская перспектива роста Красной Армии — фантастикой.

«Осуществить» такой «план» — значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Это было бы хуже всякой контрреволюции.

Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно и определенно отмежевался от «плана» т. Тухачевского.

23 марта 1930 г. Твой И. Сталин» [741] .

Как видим из письма, Сталин, по существу, обвинил Тухачевского не только в том, что тот стоит на явно антимарксистских позициях, плохо понимает природу органической и неразрывной взаимосвязи военного строительства с другими важнейшими параметрами экономического развития страны, но и что его предложения «хуже всякой контрреволюции». Все это как-то не вяжется с высказанной ранее высокой оценкой Тухачевского как необычайно способного товарища. При таком отношении к предложениям заместителя наркома обороны мог стоять только вопрос о его освобождении от должности, до которой он явно не дорос. Но в начале 1930-х годов подобный отзыв со стороны вождя отнюдь не был равнозначен вердикту о политической неблагонадежности автора представленных предложений.

Но данный сюжет интересен не только этими моментами, но и тем, какое он имел продолжение через два с лишним года. Сталин в 1932 году написал письмо Тухачевскому с признанием своей неправоты, что случалось с ним не столь уж часто. Особенно если принять во внимание не демонстративно-показное, а реальное отношение вождя к Тухачевскому. Между ними пробежала кошка еще во время войны с Польшей в 1920 году, когда они сошлись в прямом противоборстве. А Сталин не забывал старых обид, и тем более не умел их прощать. Поэтому его письмо Тухачевскому со своего рода самокритикой, вызывает удивление, граничащее с шоком. С какой стати ему понадобилось через два года признавать свою неправоту? К этому его побуждали отнюдь не сентиментальные чувства, а сугубо деловые соображения. Суть в том, что в тот период в практическом плане обсуждались предложения о внесении коренных коррективов в долгосрочную программу военного строительства. И здесь выяснилось, что ряд идей и соображений Тухачевского вполне соответствуют новым условиям и их реализация может существенно способствовать укреплению мощи и повышению боеспособности и мобильности Красной Армии. Словом, предложения Тухачевского стоили того, чтобы к ним отнеслись со всей серьезностью. Тем более, что именно в тот период со всей остротой стоял вопрос о том, чтобы довести нашу армию до уровня самых современных армий мира.

Видимо, все это в своей совокупности и побудило вождя отбросить в сторону всякого рода эмоции и соображения «чести мундира». И он направил человеку, которого недавно чуть ли не смешал с грязью, послание следующего содержания.