Чтение онлайн

Но, как говорится, смех смехом, а дело само по себе. Ни ораторские, ни саркастические способности и увертки Троцкого не смогли уберечь его от поражения. Делегаты посмеялись, но решительно и безоговорочно отвергли все аргументы противников сталинской концепции. И это было предопределено отнюдь не единственным фактом того, что у Сталина к тому времени в руках был такой мощный инструмент в политической борьбе, как партийный аппарат. Главной и решающей причиной победы Сталина в этом противоборстве — и это мне представляется чрезвычайно важным подчеркнуть — являлось то, что партия в целом разделяла реалистическую, серьезно аргументированную, а не доктринерски-схоластическую постановку вопроса о перспективах социалистического строительства в СССР. Нужно было радикальным образом сместить акценты во всей политической стратегии страны — вместо ставки на разжигание мировой революции, на помощь со стороны новых социалистических революций в Западной Европе или на Востоке нужно было взять курс опоры прежде всего на собственные силы. Необходимо было ориентироваться не на химеры, вроде мировой революции, а на организацию и концентрацию собственных усилий и ресурсов в деле дальнейшего строительства. И Сталин, в сущности, и сделал такой выбор — причем единственно правильный и единственно перспективный — что само по себе было равносильно коренному повороту в исторических судьбах нашей страны в тот период. Да и не только в тот период, но и в большом историческом измерении. При этом нельзя замолчать одно существенное обстоятельство: генсек в своих политических баталиях с оппонентами не только не отказался от использования ссылок на мировую революцию и возможные революционные потрясения в странах капитала. В тех условиях поступить так — было равнозначно дать мощное оружие своим врагам. Поэтому в выступлениях Сталина по-прежнему то и дело встречаются рассуждения как о мировой революции, так и о том, что строительство социализма в одной стране — это не самоцель, а средство продвижения дела этой революции. Но если отбросить всю эту риторику и посмотреть фактам в глаза, то в действительности никакой ставки на мировую революцию в воззрениях Сталина уже не было. И самое главное — Советская Россия рассматривалась в качестве важнейшего приоритета, не она должна служить делу мировой революции, а, наоборот, всякого рода революционные потрясения должны быть поставлены на службу строительству социализма в одной стране. Иными словами, если в ортодоксальном ленинизме телега была поставлена впереди лошади, то в концепции Сталина лошадь уже встала на свое место впереди телеги. Для подтверждения обоснованности этого утверждения, мне кажется, не нужны многочисленные аргументы и факты. Весь дальнейший путь, по которому пошел Советский Союз, служит тому самым убедительным доказательством.

Мне думается, что для более глубокого уяснения существа проблемы и в интересах большей объективности стоит привести некоторые оценки концепции строительства социализма в одной стране, принадлежащие западным биографам Сталина. Причем я беру прежде всего тех, кто не проявляет к Сталину как политической фигуре никакой симпатии, а, напротив, относится к нему чрезвычайно критически.

Известный американский специалист по русской и советской истории Р. Хингли в своем объемистом труде о Сталине рассматривает теорию Сталина о строительстве социализма в одной стране прежде всего в плоскости политической борьбы, а именно в качестве одного из самых мощных средств дискредитации своих противников. Мол, для его коллег, более идеологически подкованных, успешное начало продвижения новой доктрины Генеральным секретарем явилось шоком, поскольку слабость Сталина как политического теоретика чуть ли не вошла в поговорку. Вместе с тем американский автор вынужден был констатировать, что непрерывная «череда политических побед Сталина не может быть приписана только его исключительной жесткости, помноженной на кажущуюся неуязвимость. Его самое большое преимущество перед всеми другими соперниками, конечно, заключалось в его способности извлекать уроки и учиться на основе опыта. Здесь он демонстрировал гибкость, которая могла бы казаться удивительной в человеке, вся манера поведения которого являлась воинственно антиинтеллектуальной… Достижения Сталина, как это ни звучит парадоксально, носят гораздо более творческий характер, чем признают его биографы» [142] .

И даже такой ярый антикоммунист и антисталинист, как Р. Конквест, по рассмотрении теоретических и практических аргументов, использованных Сталиным для обоснования доктрины построения социализма в одной, отдельно взятой стране, вынужден констатировать следующее, — подход и обоснование Сталиным его концепции часто рассматривался марксистскими пуристами в качестве ошибочного и менее утонченного, чем анализ его оппонентов, однако его подход был адекватен реальным условиям [143] .

И в качестве финального аккорда к рассмотрению данной темы в самом общем виде затрону один, в сущности, вполне ясный, но иногда искажаемый вопрос, а именно: был ли Сталин подлинным автором концепции строительства социализма в одной стране или же пальма первенства здесь принадлежит кому-то другому? Как мог убедиться читатель, эта концепция в своем первоначальном виде достаточно ясно и четко была сформулирована Сталиным еще в апреле 1924 года в работе «Об основах ленинизма». Автор же самой фундаментальной биографии Сталина Р. Такер пишет: «Когда Бухарин, выдвинув концепцию построения социализма в одной, отдельно взятой стране, не придал ей основополагающего значения, у Сталина появилась такая возможность. Именно это ему и было нужно. В то время как Бухарин сделал упор на «социализм» и в особенности на его экономический аспект, Сталин ухватился за тему «одной страны» и использовал ее в борьбе против Троцкого по основным идеологическим вопросам политики партии. Этим он существенно укрепил свои позиции в борьбе за главенствующую роль в партии» [144] . Каких-либо ссылок на источники, способные подтвердить данное утверждение, Р. Такер не приводит. Но не только в силу данного обстоятельства его категорическое заявление не отвечает истине. Оно не соответствует самим основам бухаринских взглядов.

Несколько проясняет ситуацию американский советолог С. Коен в своей книге о Бухарине. В ней он, как мне показалось, не совсем уверенно, а, так сказать, в виде определенных недомолвок и высказываний, могущих быть истолкованными по-разному, проводит мысль о том, что фактически Бухарин является первоначальным автором доктрины строительства социализма в одной стране. Вот что пишет С. Коен по данному вопросу: «Выступая против «перманентных революционеров», Сталин первый отчетливо выдвинул эту идею, но именно Бухарин развил ее в теорию и дал, таким образом, официальное обоснование «социализма в одной стране» в 20-х гг… Он приближался к такой концепции с ноября 1922 г.; она содержалась косвенным образом в его положении о «врастании в социализм». Но только в апреле 1925 г., спустя три месяца после сталинского заявления, Бухарин сформулировал проблему публично и недвусмысленно» [145] .

Словом, ясно одно — почти ничего определенного! Один пишет, что Бухарин был первым, кто выдвинул эту доктрину, а Сталин лишь использовал ее. Другой пишет, что авторство идеи принадлежит Сталину, но в целостную теорию ее превратил якобы Бухарин. Конечно, Бухарин был теоретиком и чрезвычайно плодовитым автором. В его выступлениях и многочисленных статьях содержалось много разных идей, но говорить о какой-то законченной целостности его воззрений, на мой взгляд, нет достаточных оснований. И уж совсем нет оснований причислять его к первооткрывателям концепции строительства социализма в одной стране. Как уже мог убедиться читатель, концепция такого строительства «черепашьими темпами» скорее выглядит как насмешка над концепцией, чем ее творческое обоснование и развитие.

Кроме того, важно подчеркнуть и такую особенность подхода Бухарина: концепцию строительства социализма в одной стране он органически связывал с идеей мировой революции. Если договаривать до конца, то он фактически подчинял задачу строительства в нашей стране глобальным планам осуществления мировой революции. Не останавливаясь на этом, он допускал и возможность своеобразного экспорта революции, хотя и выражал эту мысль в весьма осторожной форме. В качестве доказательства приведу его собственное высказывание на XV конференции партии: «Наша революция есть составная часть международной революции, и, конечно, наша окончательная победа есть победа мирового коммунизма. Какой же дурак против этого спорить станет? Мы здесь по сути — международные революционеры, и этот вопрос ставится настолько остро, что мы теоретически допускаем наступление победоносной революции против капиталистических стран» [146] .

Конечно, и в выступлениях Сталина тех лет присутствуют риторические заклинания относительно мировой революции. Однако они и воспринимаются как политическая риторика, а не как программа политических действий, ибо центр тяжести в его воззрениях лежит на внутреннем строительстве, на концентрации всех усилий страны на решении фундаментальных проблем внутреннего развития. В этом состоит коренное различие принципиальных позиций Сталина и Бухарина. Попутно замечу, что обоих этих деятелей в рассматриваемый период связывала общность целей и интересов борьбы против троцкистов и зиновьевцев. Читая стенограммы съездов и конференций, часто наталкиваешься на одобрительные ремарки генсека во время выступлений Бухарина против их общих оппонентов. Так, на той же конференции стенографистки зафиксировали: Сталин с места: «Здорово, Бухарин, здорово. Не говорит, а режет» [147] .

Суммируя сказанное, полагаю, что приведенные факты и аргументы позволяют сделать однозначный вывод: в своем целостном и конкретизированном виде концепция строительства социализма в одной отдельно взятой стране является продуктом творческой мысли и практической деятельности Сталина. Читая самого Сталина, постоянно встречаешь ссылки на ленинское авторство этой идеи, что, однако, не должно вводить читателя в заблуждение: в сложившихся тогда условиях, в обстановке ожесточенной политической и идейной борьбы, когда Сталин еще не обладал ни полнотой власти, ни достаточно высоким авторитетом в качестве теоретика, защищать данную концепцию только от своего имени он просто не мог. Сталин выдвинул и обосновал концепцию строительства социализма в одной стране отнюдь не из чистой любви к теоретическим изысканиям. Эта черта как раз и не была присуща ему. Основные концепции и идеи Сталина являли собой прежде всего продукт не теоретических размышлений и обобщений, а были ответом на реальные потребности развития страны. Они имели своей прародительницей общественную практику. И это нисколько не приземляет их научную ценность и значимость.

Во всем широком спектре разногласий между Сталиным и его оппонентами сначала с левой, а затем и правой оппозицией, центральное место неизменно занимали вопросы обладания властью. Но властью не самой по себе, не как самоцелью, а как инструментом реализации определенных политических целей. Поэтому абсолютно естественно и закономерно борьба вокруг концепции строительства социализма далеко вышла за рамки теоретического спора (да таковой она, собственно, и не являлась с самого начала). В партии к тому времени обнаружились расхождения практически по всем сколько-нибудь значимым вопросам и без того сложной жизни страны. Речь шла прежде всего о выборе направления и темпов реконструкции народного хозяйства, обозначении приоритетов экономической политики, о том, что поставить во главу угла — подъем промышленности или развитие сельского хозяйства. Вообще-то говоря, конфликтующие стороны, и, разумеется, Сталин, прекрасно отдавали отчет в том, что все отрасли народного хозяйства должны развиваться ускоренными темпами. Но все упиралось в то, откуда взять для этого необходимые средства, материальные, людские и иные ресурсы. Имелись серьезные расхождения и по вопросам текущей политики, политики цен, налогов, внешней торговли, словом, по всему комплексу народно-хозяйственных проблем страны.

Проведение новой экономической политики к тому времени принесло свои положительные результаты: в 1925 году продукция крупной промышленности составила три четверти ее довоенного объема, а валовая продукция сельского хозяйства — 112% довоенного уровня [148] . Масштабная и весьма эффективная работа проводилась в сфере народного образования и просвещения (речь шла в первую очередь о ликвидации простой неграмотности), в области культуры и т. д. Я не стану здесь пространно освещать все эти, важные сами по себе вопросы, поскольку в эпицентре моего внимания стоят прежде всего те проблемы, которые помогают раскрыть политическую и государственную деятельность Сталина в этот период. А она, если формулировать в двух словах, сводилась к борьбе. К борьбе, имевшей много видимых и невидимых фронтов.