Чтение онлайн

Правые в лице прежде всего Бухарина как главного теоретика и пропагандиста их блока не без веских на то оснований увидели в сталинском тезисе серьезные изъяны. Эти изъяны были связаны с тем, что практика ужесточения классового противостояния на каком-то определенном этапе развития советского общества обобщалась и возводилась в ранг всеобщей истины, пригодной для целого исторического этапа построения социализма. Довольно убедительную критику теории Сталина дал Бухарин. Его аргументация в своей доказательной части сводилась к следующему:

Признавая в целом убедительность критики данной теории генсека Бухариным, нельзя тем не менее не испытывать определенную раздвоенность мыслей и чувств. С одной стороны, в пользу Бухарина говорит логика и простой здравый смысл. С другой стороны, нельзя отмахнуться и от аргументов Сталина, если на них взглянуть под более широким историческим углом зрения. Ведь историческая ретроспектива развития Советского Союза вплоть до его развала как раз и говорит в пользу того, что внутренние социально-экономические, политические и иные причины шаг за шагом, медленно, но неуклонно готовили почву для появления в рамках советского общества тех социальных сил, которые и готовили смертельный удар по единому советскому государству и создавали экономические, социальные, психологические и иные предпосылки для отказа от социализма и перехода на путь капитализма. Не берусь категорически утверждать, что высказанная мною мысль абсолютно бесспорна. Но зерно истины в ней все-таки содержится. Так что в теории Сталина об обострении классовой борьбы по мере укрепления социализма, очевидно, содержалась и немалая доля исторического предвидения. Если мы сталинскую теорию в качестве некоей кальки наложим на последовавшую после его смерти эволюцию советского общества, то убедимся, что определенное провиденциальное начало в его теории было. Ведь развал Советского Союза невозможно объяснить ссылками на преимущественно внешние факторы и некоторые другие обстоятельства, где важную роль играли личные качества лидеров страны. В конечном счете зарождение и постепенное укрепление в советском обществе определенных сил, враждебных социализму как строю, и предопределило его историческое поражение.

Причем представляется, что не столь уж важно, каким понятием мы определим эти силы — назовем его новым классом, как делает это М. Джилас — известный исследователь эволюции социалистического общества в направлении его перерождения — или же иным термином. Фундаментальный факт заключается в том, что социалистическое общество на каком-то этапе вступает в фазу таких радикальных изменений в своей классовой сущности, что под вопрос ставится его существование как такового. В недрах его постепенно вызревают и оформляются силы, несущие крушение самого этого строя. Характерной чертой выступает то, что эти силы, как правило, формируются из рядов созидателей самого этого общества. Как это ни звучит парадоксально, но исторический опыт убедительно подтверждает это явление. Вопрос в том, насколько закономерен и исторически неизбежен такой процесс. Но то, что он отражает реальные явления общественной жизни — вряд ли вызывает сомнения. Чтобы эти рассуждения не показались голословными, выделим один факт фундаментального значения: в своем подавляющем большинстве сторонниками капиталистического выбора в современной России, как и в других бывших союзных республиках, оказались представители партийно-государственной номенклатуры. Бывшие первые секретари обкомов и ЦК компартий республик в роли новоявленных президентов стран, «строящих» капитализм, — это не столько злая ирония нашей истории, сколько исторический феномен, ждущий своего обстоятельного исследования и объяснения.

Разумеется, не следует думать, будто Сталин, выдвигая свою теорию обострения классовой борьбы, мог так далеко заглянуть в будущее и предвидеть столь своеобразный разворот событий. Его теория имела прежде всего прикладной характер, опираясь на которую он мог бы обосновать свою политическую линию в период борьбы с правыми. Однако сейчас, по прошествии многих десятков лет, бросая ретроспективный взгляд на ход и итоги общественного развития в СССР, можно сказать, что его теория содержала в себе и элементы долгосрочного прогноза. Констатировать это — отнюдь не значит приписывать ему какой-то необычный и уникальный дар исторического предвидения. Но то, что он умел смотреть вперед и мыслить категориями не только текущего времени — это, по мнению многих его биографов, — объективный факт.

Конечно, в более поздний период своего правления Сталин, как политик-реалист, не мог не задумываться над глобальными судьбами нового общественного строя в СССР. Об этом речь пойдет в дальнейшем. Здесь же мне хочется оттенить одну мысль — проблема классовой борьбы в социалистическом обществе выступала в качестве важного органического элемента, под непосредственным воздействием которого формировалась вся его политическая философия.

Но я несколько отвлекся от основной нити нашего изложения. Замечу, что кроме перечисленных выше коренных разногласий между Сталиным и группировкой правых, существовали и многие другие, часто диаметрально противоположные точки зрения на фундаментальные вопросы созидания нового общественного уклада. Но все они прямо или косвенно связаны с главными проблемами, обозначенными выше. В частности, одним из ключевых, если не самым центральным вопросом, был вопрос об отношении к кулаку. Вообще этот вопрос на многие годы стал оселком, на котором проверялась Сталиным верность генеральной линии партии. Особенно в период, рассматриваемый в данной главе. В 1925 году, когда генсек вместе с Бухариным составляли ядро руководства Политбюро, Сталин довольно мягко подверг критике знаменитый лозунг Бухарина «обогащайтесь», обращенный к деревне (имелись в виду прежде всего зажиточные слои сельского населения). Мягкость критики данного лозунга со стороны генсека диктовалась чисто конъюнктурными соображениями, поскольку тогда в эпицентре политической схватки стояли вопросы борьбы с троцкистско-зиновьевской оппозицией.

По прошествии всего двух-трех лет его подход к лозунгу Бухарина приобрел совершенно иной характер. Этот лозунг был подвергнут Сталиным испепеляющей критике как самое яркое выражение классовой позиции правого блока, обвинявшегося в поддержке кулацких элементов. Воспользовавшись в качестве предлога письмом Фрумкина (работавшего тогда заместителем наркома финансов), в концентрированном виде содержавшим главные положения экономической программы правого блока, Сталин буквально по косточкам разобрал все тезисы платформы правых. Нанося удар по Фрумкину, генсек, конечно, целил в Бухарина и других лидеров правых. В частности, по вопросу об отношении к кулаку генсек отмечал: «Фрумкин говорит, что «мы не должны мешать производству кулацких хозяйств». Что это значит? Это значит не мешать кулаку развивать своё эксплуататорское хозяйство. Но что значит не мешать кулаку развивать своё эксплуататорское хозяйство? Это значит развязать капитализм в деревне, дать ему волю, дать ему свободу. Получается старый лозунг французских либералов: «лессе фер, лессе пассе», т. е. не мешайте буржуазии делать своё дело, не мешайте буржуазии двигаться свободно.

Этот лозунг выставляли старые французские либералы во время французской буржуазной революции, во время борьбы с феодальной властью, которая стесняла буржуазию и не давала ей развиваться. Выходит, что мы должны теперь перейти от социалистического лозунга — «всё возрастающее ограничение капиталистических элементов» (см. тезисы о контрольных цифрах) к буржуазно-либеральному лозунгу — не стеснять развития капитализма в деревне. Что же, неужели мы думаем превратиться из большевиков в буржуазных либералов?» [336] , — патетически вопрошал Сталин.

В дальнейшем в ходе развертывания противостояния с правыми Сталин идейно-политическим и практическим разногласиям с лидерами блока попытался придать характер столкновения диаметрально противоположных политических линий, взаимно исключавших друг друга. В такой постановке, конечно, содержалось определенное зерно истины, но надо прямо сказать, что многие политические ярлыки навешивались правым незаслуженно. Это уже диктовалось самой логикой разгоравшейся борьбы, где, по мысли Сталина, все средства были приемлемы, коль в конечном счете речь шла о губительном с его точки зрения общем политическом курсе. В этом контексте генсек особенно часто подвергал осмеянию формулу Бухарина «о врастании кулака в социализм». По своему реальному смыслу тезис Бухарина означал, что в условиях проведения социалистических преобразований кулацкие хозяйства так или иначе вынуждены будут трансформироваться, будут испытывать на себе мощное и всестороннее воздействие социалистических отношений, утверждавшихся в общественном укладе жизни, и уже в силу этого и ряда других обстоятельств подвергнутся коренной трансформации. С точки зрения логики экономических и социальных процессов такая перспектива была отнюдь не утопичной и не несла в себе элементов заведомой капитуляции перед кулацкими элементами. Конечно, — и это вопрос первостепенной важности — Бухариным фактически игнорировался фактор времени. А он, этот фактор, в условиях враждебного международного окружения и возможности военного нападения на СССР, имел исключительное значение, игнорирование которого способно было повлечь непредсказуемые последствия. Так что развенчание генсеком теории Бухарина имело под собой объективную основу. Вместе с тем нельзя не отметить, что Сталин сознательно и целенаправленно использовал эту фразу Бухарина прежде всего для его политической дискредитации, изображая последнего защитником интересов кулацкого слоя. Едва ли есть необходимость подчеркивать, что подобный вид политической полемики никак не укладывался в рамки партийной дискуссии.

Возвращаясь к нашему непосредственному сюжету, полагаю, что есть все основания утверждать — целый набор причин, и прежде всего социально-классовых, стал побудительным мотивом пересмотра главных принципов НЭПа. Судьба новой экономической политики в том ее виде, в каком она проводилась в Советском Союзе, начиная с 1921 года и вплоть до 1928 года, фактически была предрешена. Вокруг этих вопросов и развернулась борьба сталинской группировки с представителями так называемого правого уклона в партии. Как мог убедиться читатель, речь шла о проблемах не только власти, но — что гораздо важнее — о проблемах выбора магистрального пути дальнейшего развития государства не только в экономическом плане, но и в более широком — историческом плане.

Катализатором борьбы Сталина и его сторонников против правой оппозиции в лице прежде всего Бухарина и Рыкова стал кризис хлебозаготовок в конце 1927 года. Нельзя сказать, что этот кризис был первой ласточкой, предвещавшей наступление подобного рода кризисов с такой же закономерностью, как смена времен года. Подобного рода кризис был и зимой 1925–26 гг., из-за чего пришлось несколько сократить масштабы развертывания промышленного строительства. В 1926 году сельское хозяйство дало заметный прирост хлебной продукции, перекрыв плановый недобор предыдущего года и обеспечив возможность действительно высоких темпов развития индустрии. Уже в 1927 году объем промышленного производства превысил довоенный уровень на 23,7 процента.