Чтение онлайн

Весь советский народ с невиданным в нашей истории энтузиазмом встретил весть о капитуляции Германии: началось всеобщее ликование, стихийные митинги и шествия. Народ столько настрадался от ужасов и тягот войны, что не было предела его радости. Не находится таких слов, чтобы передать те настроения и чувства, которыми была обуяна вся наша страна. Повсюду раздавались здравицы в честь Верховного Главнокомандующего.

В официальной биографии Сталина написано: «Выражая волю всего советского народа, Президиум Верховного Совета СССР 26 июня 1945 года за исключительные заслуги в организации всех вооруженных сил Советского Союза и умелое руководство ими в Великой Отечественной войне, закончившейся полной победой над гитлеровской Германией, наградил Маршала Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина вторым орденом „Победа“. Возглавившему Красную Армию в тяжелые дни защиты нашей Родины и ее столицы Москвы, с исключительным мужеством и решительностью руководившему борьбой с гитлеровской Германией, Маршалу Советского Союза Иосифу Виссарионовичу Сталину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали „Золотая Звезда“» [535] .

В связи с этим нельзя обойти молчанием вопрос о том, как сам Сталин отнесся к присвоению ему звания Героя Советского Союза. Он считал такое награждение незаслуженным и никогда не носил эту звезду, что подтверждается всеми фотоснимками, сделанными при его жизни. О некоторых обстоятельствах, связанных с присвоением вождю звания героя Советского Союза рассказывает один из его телохранителей А.Т. Рыбин:

«Члены Политбюро ЦК ВКП(б) решили Сталина представить к награде – званию Героя Советского Союза. Сказано – сделано. М.И. Калинин подмахнул этот указ. Сталин узнал о новаторстве Берии, Маленкова, Хрущева, Кагановича и возмутился. Пригласил М.И. Калинина и спросил: „Вы, Михаил Иванович, знаете, кому и за что присваивается высокое звание Героя Советского Союза? Вы 26 июня 1945 г. издали указ о награждении меня. За какие заслуги? В бой я полки не водил, в атаку не ходил, героизма не проявлял. Я отказываюсь принять эту звезду, как мною не заслуженную“. Но указ подписан. Маленков и Берия стали думать, как ее вручить Сталину. Сначала Маленков взялся за это дело, но потом дал попятную. Попросил А. Поскребышева при удобном случае вручить Сталину звезду. Поскребышев взял звезду у Маленкова, но вскоре раздумал выполнять такое щепетильное поручение. Каждый из них боялся вручать Сталину звезду. Вспоминает прикрепленный Сталина В. Туков: „В конце концов указ и звезда оказались у коменданта сталинской дачи И.М. Орлова. Как-то Сталин намеревался секатором подстригать кусты, но секатора под рукой не оказалось. Орлов быстро ему принес секатор. Видимо, Поскребышев попросил Орлова при удобном случае передать Сталину звезду и указ. Секатор Сталину отдал, а указ, звезду держит за спиной. Сталин: „Орлов, что вы там прячете? Покажите“. Орлов подумал: будь, что будет, рискнул раскрыть тайну Маленкова, Берии, Кагановича. Подал Сталину указ и звезду. Сталин посмотрел на звезду, указ, выругался, обратно передал все мне. При этом добавил: „Отдайте это тем, кто придумал эту чепуху““» [536] .

Разумеется, данный случай отнюдь не свидетельствует о том, что Сталин вообще был лишен тщеславия и не страдал этой болезнью, особенно свойственной людям, претендующим на подобающее место в анналах истории. Однако надо признать, что он не был лишен здравого смысла и прекрасно отдавал себе отчет в том, что присвоение ему данного звания противоречит статуту данной награды и способно лишь скомпрометировать его. Видимо, этим и была продиктована его реакция.

Общая оценка роли Сталина как Верховного Главнокомандующего и рассмотрение споров, идущих по поводу Сталина как полководца, – на этом я остановлюсь в следующей главе.

Здесь же, сделав беглый обзор завершающего этапа войны и несколько нарушая хронологию изложения, необходимо остановиться на том, как сам Сталин оценивал ход развития событий в то время. Как правило, это делалось им в докладах о годовщинах Октябрьской революции. Причем надо особо отметить, что в сталинские времена важнейшие стратегические операции заключительного этапа войны определялись как 10 сталинских ударов. Насколько была оправдана такая метафора, судить можно по-разному. По крайней мере, ясно одно – Сталин к этим ударам имел самое непосредственное отношений как Верховный Главнокомандующий.

Но вернемся к оценкам, которые давал Сталин в ноябре 1944 года развертывавшимся событиям как на фронте, так и международной арене в целом. Сталин заявил, что решающие успехи Красной Армии в этом году и изгнание немцев из пределов Советской земли были предрешены рядом сокрушительных ударов наших войск по немецким войскам, начатых еще в январе этого года и развернутых затем в течение всего отчетного года [537] . Затем Верховный перечислил эти 10 ударов и сообщил, что в результате этих операций было разбито и выведено из строя до 120 дивизий немцев и их союзников. Вместо 257 дивизий, стоявших против нашего фронта в прошлом году, из коих 207 дивизий было немецких, мы имеем теперь против нашего фронта после всех «тотальных» и «сверхтотальных» мобилизаций всего 204 немецких и венгерских дивизии, из коих немецких дивизий насчитывается не более 180. Новым моментом за истекший год в войне против гитлеровской Германии нужно считать тот факт, что Красная Армия вела свои операции в этом году против немецких войск не в одиночестве, как это имело место в предыдущие годы, а совместно с войсками наших союзников.

Далее, следуя привычной схеме, Сталин перечислил основные факторы, обеспечивавшие наши успехи на фронте и в тылу. Особо он выделил заслуги всего советского народа: «Советские люди отказывали себе во многом необходимом, шли сознательно на серьезные материальные лишения, чтобы больше дать фронту. Беспримерные трудности нынешней войны не сломили, а еще более закалили железную волю и мужественный дух советского народа. Наш народ по праву стяжал себе славу героического народа» [538] .

Следует отметить, что вождь счел необходимым особо подчеркнуть значение патриотизма как своего рода движущей силы, которая вела нашу страну к победе. Сила советского патриотизма, говорил он, состоит в том, что он имеет своей основой не расовые или националистические предрассудки, а глубокую преданность и верность народа своей Советской Родине, братское содружество трудящихся всех наций нашей страны. В советском патриотизме гармонически сочетаются национальные традиции народов и общие жизненные интересы всех трудящихся Советского Союза. Советский патриотизм не разъединяет, а, наоборот, сплачивает все нации и народности нашей страны в единую братскую семью. В этом надо видеть основы нерушимой и все более крепнущей дружбы народов Советского Союза. В то же время народы СССР уважают права и независимость народов зарубежных стран и всегда проявляли готовность жить в мире и дружбе с соседними государствами. В этом надо видеть основу растущих и крепнущих связей нашего государства со свободолюбивыми народами [539] .

Поскольку мир уже стоял у порога, надо было подумать и о серьезных проблемах, связанных с дальнейшими судьбами антигитлеровской коалиции и укреплением основ международной безопасности. (Подробно на вопросе о формировании этой коалиции и ее зачастую сложных и противоречивых проблемах я в дальнейшем остановлюсь в отдельной главе. Поэтому здесь я лишь пунктиром обозначаю ключевые аспекты ее.) Сталин подчеркнул, что на всем протяжении войны гитлеровцы предпринимали отчаянные попытки разобщить и противопоставить друг другу Объединенные Нации, вызвать среди них подозрительность и недружелюбие, ослабить их военные усилия взаимным недоверием, а если удастся – и борьбой друг с другом. Подобные стремления гитлеровских политиков вполне понятны. Для них нет большей опасности, нежели единство Объединенных Наций в борьбе против гитлеровского империализма, и для них не было бы большего военно-политического успеха, нежели разобщение союзных держав в их борьбе против общего врага. Известно, однако, сколь тщетными оказались потуги фашистских политиков расстроить союз великих держав. Это означает, что в основе союза СССР, Великобритании и США лежат не случайные и преходящие мотивы, а жизненно важные и длительные интересы.

Можно не сомневаться в том, что если боевой союз демократических держав выдержал испытания более чем трех лет войны и если он скреплен кровью народов, поднявшихся на защиту своей свободы и чести, то тем более этот союз выдержит испытания заключительной стадии войны [540] . Вполне резонно советский лидер указал, что выиграть войну с Германией – значит осуществить великое историческое дело. Но выиграть войну еще не значит обеспечить народам прочный мир и надежную безопасность в будущем. Задача состоит не только в том, чтобы выиграть войну, но и в том, чтобы сделать невозможным возникновение новой агрессии и новой войны, – если не навсегда, то по крайней мере в течение длительного периода времени. Средством осуществления этой задачи – помимо полного разоружения агрессивных наций – Сталин считал следующие меры: создать специальную организацию защиты мира и обеспечения безопасности из представителей миролюбивых наций, дать в распоряжение руководящего органа этой организации минимально необходимое количество вооруженных сил, потребное для предотвращения агрессии, и обязать эту организацию в случае необходимости применить без промедления эти вооруженные силы для предотвращения или ликвидации агрессии и наказания виновников агрессии.

И весьма прозорливо советский вождь поставил отнюдь не риторический вопрос: «Можно ли рассчитывать на то, что действия этой международной организации будут достаточно эффективными? Они будут эффективными, если великие державы, вынесшие на своих плечах главную тяжесть войны против гитлеровской Германии, будут действовать и впредь в духе единодушия и согласия. Они не будут эффективными, если будет нарушено это необходимое условие» [541] .

Все послевоенное развитие убедительно подтвердило правоту слов Сталина. Можно сказать, что он далеко смотрел вперед. Единственный упрек, который ему можно сделать в связи с трактовкой проблем дальнейшего продолжения союзнических отношений трех держав, состоит в том, что он несколько упростил картину мира, когда сказал, что в основе союза СССР, Великобритании и США лежат не случайные и преходящие мотивы, а жизненно важные и длительные интересы. Что эти интересы не были случайными – это факт. Но что в основе этих отношений лежат жизненно важные интересы – об этом еще можно подискутировать. Если к военному периоду они применимы, то к послевоенной эпохе – это еще вопрос. Но обо всем этом пойдет речь в дальнейшем.

В современном российском обществе, продолжая линию, которая наметилась уже давно, не перестают утихать споры и дискуссии о том, кто выиграл войну – Сталин или народ? Причем наиболее закоренелые критики вождя интерпретируют этот вопрос еще более категорично. По их мнению, войну выиграл народ как раз вопреки Сталину. Не стану подробно дискутировать на эту тему. Замечу лишь следующее: такая постановка вопроса вообще несерьезна и неправомерна, она исторически необоснованна. Противопоставлять Верховного Главнокомандующего народу и армии, которой он руководил, – по меньшей мере, несерьезно. Ведь не какая-то мифическая фигура, а именно Сталин стоял во главе Советского государства, и не какой-то мифический народ, снедаемый ненавистью к социализму, воевал против фашистской Германии. Ведь речь шла не о каких-то отдельных категориях граждан, недовольных советским строем и Сталиным, в частности, а о советском народе в целом, который в своем абсолютном большинстве поддерживал господствовавший в стране строй. И вообще, невозможно найти такие весы в истории, на которых можно было бы взвесить степень доверия народа к своему руководству. Каким бы ни был суровым сталинский режим, какими бы жестокими репрессиями он ни пользовался для реализации целей, в условиях войны, особенно в период жестоких поражений на начальных этапах войны, – этот режим не смог бы удержаться и сохранить свою власть. Более того, он показал, что обладает колоссальным потенциалом устойчивости, непревзойденной способностью твердо осуществлять руководство и после серьезнейших неудач найти в себе силы для мобилизации усилий всего народа для обеспечения сначала отпора, а затем и разгрома Гитлера и его сателлитов. На Западе многие сомневались в этом. Но, помимо скептиков, было немало и здравомыслящих людей, которые верили в жизнестойкость Советской России, в ее способность нанести фашизму в конечном счете поражение.