Чтение онлайн

Естественно, что вождь обязан был сделать самые суровы выводы из уроков финской кампании. Думается, что он действительно кипел от злости, но публично признать столь серьезные и столь масштабные провалы в армейском строительстве, в разработке военно-тактических планов, в подготовке кадров – словом, во всем комплексе военных проблем, он, разумеется, не мог. Пропаганда была наполнена материалами о подвигах рядовых и командиров, сочинялись стихи и даже создавались фильмы (в том числе художественные), призванные как-то сгладить в сознании народа разочарование и сомнения в непобедимости Красной Армии. А об этом денно и нощно трубили все средства массовой информации. Но наступил момент истины, когда нужно было взглянуть фактам прямо в лицо и принять радикальные меры по повышению боеспособности всех видов и родов войск. Конечно, финская кампания имела немало серьезных отрицательных последствий, но она стала вместе с тем очень серьезным и, можно сказать, неоценимым положительным уроком как для страны в целом, так и для ее вождя в первую очередь. Говорят, что на ошибках учатся, но цена за такую учебу была непомерно огромной. И Сталин это понял довольно быстро.

Я не стану перечислять весь огромный комплекс мер, принятых для исправления ситуации в оборонной сфере. Отмечу лишь, что Ворошилов был смещен с поста наркома обороны и заменен С. Тимошенко, который осуществлял руководство на второй – победной – фазе военной кампании против Финляндии. Произведены были и другие кадровые перестановки и назначения. Итоги войны с финнами рассмотрел мартовский (1940 года) пленум ЦК ВКП(б). А уже в середине апреля состоялось расширенное заседание Главного военного совета. Участники войны были единодушны в том, что войска не обучены современному бою, а командиры не умеют ими хорошо управлять, отсюда чрезмерные потери [115] .

Полагаю, что с точки зрения освещения политической биографии Сталина целесообразно довольно детально остановиться на его выступлении на совещании при ЦК ВКП(б) 14 – 17 апреля 1940 г., которое было созвано с целью подведения итогов и учета опыта войны с Финляндией. Материалы этого совещания опубликованы, но едва ли есть смысл вдаваться во все нюансы столь отдаленного прошлого. Главное, что нас в данном случае интересует, – это выступление на нем Сталина.

Сталин выступал в конце совещания и его речь как бы подводила итоги весьма критическому обсуждению вопросов. Прежде всего вождь аргументировал необходимость самой войны, «коль скоро переговоры мирные с Финляндией не привели к результатам, надо было объявить войну, чтобы при помощи военной силы организовать, утвердить и закрепить безопасность Ленинграда и, стало быть, безопасность нашей страны» [116] . Обосновал он и сроки начала войны, так как широко распространено было убеждение, что в преддверии суровой зимы не следовало было начинать кампанию. Главным доводом вождя было соображение о том, что внешние условия диктовали необходимость не откладывать операцию на более поздний срок. «Партия и правительство поступили совершенно правильно, не откладывая этого дела и, зная, что мы не вполне еще готовы к войне в финских условиях, начали активные военные действия именно в конце ноября, в начале декабря. Все это зависело не только от нас, а скорее всего от международной обстановки. Там, на западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло, когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка для того, чтобы их в этот момент ударить» [117] .

Из дальнейших высказываний вождя вытекало, что он вполне допускал возможность примирения между воюющими на Западе сторонами, что создавало совершенно иную ситуацию. Поэтому, образно говоря, он следовал принципу – куй железо, пока горячо. Весьма скептически охарактеризовал он и ход войны на Западе – то ли воюют, то ли в карты играют. Тональность речи Сталина, когда он касался темы войны Германии против Франции и Англии, позволяет предположить, что его всерьез беспокоила эвентуальная возможность примирения между воюющими противниками. Тогда как один из важных козырей, на который он, безусловно, ставил, заключался в том, чтобы противоборствующие силы в максимально возможной степени истощили себя, что было к явной выгоде Советского Союза. Но самое страшное, что могло случиться, – это сговор воюющих сторон на антисоветской основе. Видимо, эта неуверенность Сталина в перспективах дальнейшего развития ситуации и подтолкнула его к принятию скоропалительного решения о начале финской кампании и побудила его склониться в то время к «облегченному» варианту, разработанному штабом Ленинградского военного округа. Хотя, трудно предположить, что столь осторожный человек и политик, как он, мог решиться почти на авантюру. Впрочем, нельзя исключить, что и его захватила всеобщая эйфория насчет грозной мощи Красной Армии, тем более что успех в районе Халхин-Гола как бы практически подтверждал это.

Определенный интерес представляли и военно-тактические рассуждения вождя, оправдывавшего произведенную тогда расстановку и распределение основных сил и направлений ударов. Из его слов можно сделать вывод, что он вовсе не исключал возможности вмешательства в военные действия неназванных третьих сил. В числе тех, кто поддерживает финнов, он назвал Францию, Англию; исподтишка поддерживают немцы, шведы, норвежцы; поддерживает Америка, поддерживает Канада. Но это был отнюдь не полный перечень тех, кто поддерживал Финляндию. Гитлер, несмотря на договор с Москвой, также оказывал финнам поддержку, но делал это в крайне осторожной форме, чтобы не нарушить сложившихся отношений с Кремлем. Кроме того, он был в высшей степени заинтересован в том, чтобы Россия завязла в финской кампании, понесла как можно больше потерь, чтобы в дальнейшем с ней можно было говорить языком чуть ли не диктата.

В эпицентре выступления вождя, конечно, стояли коренные причины и истоки жестоких поражений, понесенных нашими войсками в этой зимней войне. Одну из фундаментальных составляющих всего комплекса причин Сталин определил так: «Мне кажется, что им (т.е. нашим войскам – Н.К.) особенно помешала созданная предыдущая кампания психологии в войсках и командном составе – шапками закидаем. Нам страшно повредила польская кампания, она избаловала нас. Писались целые статьи и говорились речи, что наша Красная Армия непобедимая, что нет ей равной, что у нее все есть, нет никаких нехваток, не было и не существует, что наша армия непобедима. Вообще в истории не бывало непобедимых армий. Самые лучшие армии, которые били и там, и сям, они терпели поражения» [118] .

Эти слова Сталина вскрывают одну из самых важных причин наших неудач в финской кампании. Поэтому вождь особый упор сделал на том, что с психологией, будто наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас – это самые невежественные люди, т.е. большие хвастуны – надо покончить. С этим хвастовством надо раз и навсегда покончить. Надо вдолбить нашим людям правила о том, что непобедимой армии не бывает. Надо вдолбить слова Ленина о том, что разбитые армии или потерпевшие поражения армии, очень хорошо дерутся потом. Надо вдолбить нашим людям, начиная с командного состава и кончая рядовым, что война – это игра с некоторыми неизвестными, что там в войне могут быть и поражения. И поэтому надо учиться не только как наступать, но и отступать [119] .

Мне думается, что столь жесткие и совершенно справедливые оценки и выводы однозначно говорят за то, что Сталин сам извлек необходимые уроки. Важно было теперь, чтобы это сделали и другие. Когда я говорю другие, то имею в виду не только военных, но и фактически все население страны, которому вскружили голову бесчисленные славословия в адрес непобедимой Краской Армии. В свете того, что в дальнейшем многие критики ставили в качестве одного из главных упреков Сталину – будто он чуть ли не предал анафеме оборонительную стратегию и тактику и что, мол, это губительным образом сказалось на первых этапах войны с Германией, из сказанного с очевидностью следует: вождь призывал учиться не только наступлению, но и отступлению. При оценке причин наших поражений в первый период большой войны с фашистскими захватчиками нечего возводить напраслину на Сталина и ставить ему в вину то, в чем его нет оснований упрекать. Ведь и прошлый опыт Сталина в руководстве военными действиями в годы Гражданской войны показывал, что на войне одних побед не бывает, а поражения часто выступают как предвестники победы, если, конечно, из поражений извлекаются нужные выводы.

Нет также объективных оснований приписывать Сталину приверженность только к наступательной стратегии. Он не был настолько прост и наивен, чтобы не понимать одну простую вещь – наступательная стратегия даст свои плоды только тогда, когда она умело сочетается со стратегией отступления. При этом, конечно, доминирует первое, ибо весь смысл любой войны – одержать победу, а ее одержать невозможно, опираясь на стратегию отступления. Словом, финский опыт значительно обогатил Сталина как военного деятеля, поскольку, хотя ему и не приходилось в тот период быть Верховным главнокомандующим, все принципиально важные решения принимались при его непосредственном участии или по его инициативе.

Подверг вождь критике и так называемый культ Гражданской войны, который выражался в том, что многие командиры и военачальники мыслили категориями прошлого, руководствовались опытом, приобретенным в давно минувшей войне. И Сталин, не преуменьшая исторической ценности опыта, полученного в Гражданской войне, подчеркнул, что этого опыта совершенно недостаточно. Он открыто призвал покончить с культом традиций и опыта гражданской войны, в противном случае командному составу Красной Армии не перестроиться на новый лад, на рельсы современной войны [120] .

Принципиальное значение имели также указания Сталина о безотлагательном и форсированном производстве и внедрении в войска средств ведения современной войны – артиллерии, авиации, танков, минометов, средств связи и т.д. Именно в этом выступлении он назвал артиллерию богом войны. Для тех, кто твердит, будто советские победы были во время Отечественной войны добыты главным образом за счет человеческих жизней, и в этом якобы повинен Сталин, стоит привести его высказывание на данном совещании: «Замечательная штука миномет. Не жалеть мин! Вот лозунг. Жалеть своих людей. Если жалеть бомбы и снаряды – не жалеть людей, меньше людей будет. Если хотите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жалейте мин» [121] . Немало внимания вождь уделил и вопросам боевой подготовки войск, обучению и воспитанию солдат, развитию у них духа инициативы и т.д. Все это в совокупности, по мысли Сталина, и должно послужить залогом успехов Красной Армии в будущем.