Чтение онлайн

Так что в целом юбилей вождя с точки зрения всей его политической биографии выглядит как-то, по меньшей мере, странновато. Как сухой и казенной выглядит его благодарность за поздравления, опубликованная лишь в начале февраля следующего года. Она была не просто лаконичной и стандартной, но от нее даже веяло каким-то духом казенщины и вынужденной обязательности. Текст был таков:

«БЛАГОДАРНОСТЬ

Приношу сердечную благодарность всем организациям, обществам, группам, учреждениям, лицам, приславшим приветствия и добрые пожелания в связи с моим шестидесятилетием.

И. Сталин» [130] .

Особенно формальной и бездушной она предстает в сравнении с благодарностью того же Сталина, которую он опубликовал в ответ на поздравления в связи с его 50-летием. Там содержалась фраза, запавшая в душу очень многим: «Можете не сомневаться, товарищи, что я готов и впредь отдать делу рабочего класса, делу пролетарской революции и мирового коммунизма все свои силы, все свои способности и, если понадобится, всю свою кровь, каплю за каплей» [131] .

Включение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР. Прежде чем дать самый общий обзор событий, связанных с решением так называемого прибалтийского вопроса, необходимо сделать несколько замечаний принципиального плана. Поскольку без этого оценка как самого факта включения указанных республик в состав Советского Союза, так и методов, которыми оно осуществлялось, будет схематическим, оторванным от реалий той эпохи, а потому и заведомо тенденциозным и односторонним. Именно по этой причине с самого начала 40-х годов и вплоть до наших дней так называемая «оккупация» данных республик Советским Союзом была и остается одной из злободневных проблем, вызывающих ожесточенную полемику и споры не только историков и публицистов, но и так или иначе вовлекают в свою орбиту государственных деятелей современности.

Что лежало в основе устремлений Сталина включить Литву, Латвию и Эстонию в состав СССР? В странах Прибалтики и на Западе вообще доминирует точка зрения, что это было продиктовано экспансионистскими устремлениями Москвы, по существу, стремлением воссоздать новую Россию в границах прежней царской империи. Однако в действительности в основе политики Сталина в прибалтийском вопросе доминировали вполне обоснованные и логичные соображения широкого военно-стратегического и, скажем прямо, геополитического характера. Несмотря на заключение пакта, вождь постоянно держал в уме, что рано или поздно схватка с фашистской Германией будет неотвратимой. Прибалтика представляла собой чрезвычайно важный и удобный плацдарм для Гитлера при начале военных действий против Советской России. Достаточно сказать, что уже через несколько недель после подписания пакта, а именно 20 сентября, Гитлер принял решение в ближайшее же время превратить Литву в протекторат Германии, а 25 сентября он подписал директиву о сосредоточении войск в Восточной Пруссии. Им предписывалось быть в готовности к вторжению в Литву [132] . Необходимо отметить, что еще ранее, а именно 11 апреля 1939 г., Гитлер утвердил «Директиву о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939 – 1940 гг.», в которой предусматривалось, что после разгрома Польши Германия должна взять под свой контроль Латвию и Литву. Как было сказано в приложении к директиве: «Позиция лимитрофных государств будет определяться исключительно военными потребностями Германии. С развитием событий может возникнуть необходимость оккупировать лимитрофные государства до границы старой Курляндии и включить эти территории в состав империи» [133] . Конечно, об апрельской директиве фюрера советскому руководству тогда не было достоверно известно, однако общий настрой Гитлера на аннексию прибалтийских стран и включение их в той или иной форме в состав рейха Сталину был вполне понятен. И не только на базе разведывательных данных, но прежде всего на основе анализа поведения немецких руководителей и исходя из логики поведения Гитлера и понимания характера его замыслов.

Сталин забил тревогу и вызвал немецкого посла, который по его просьбе информировал правительство Германии о готовности СССР уступить отходившие в сферу его влияния территории за счет включения Литвы в сферу влияния СССР.

Иначе говоря, дальние военно-стратегические расчеты побудили хозяина Кремля добиться пересмотра положений секретного протокола в отношении Литвы. Сталин отдавал себе отчет в том, что в прибалтийских республиках существуют и активно действуют мощные прогерманские силы и что в случае войны они станут прямыми соучастниками агрессии Гитлера против Советского Союза. Заключенный пакт расширял возможности Сталина для решения прибалтийского вопроса в интересах упрочения безопасности Советской России. Причем не только в чисто территориальном аспекте, но и в более широком геополитическом. Немалую роль в его соображениях играло и стремление нейтрализовать прогерманские силы, действовавшие в странах Прибалтики. Словом, не экспансионистские мотивы как таковые были движущей пружиной его политики в данном вопросе. Опять-таки на первом плане стояли вопросы обеспечения национально-государственных интересов страны. Кроме того, при оценке данной проблемы нельзя вообще сбрасывать со счета, что эти республики прежде входили в качестве неотъемлемой части в состав России. Здесь исторический аспект также не был настолько незначительным, чтобы его можно было вообще исключить из всей совокупности соображений, принимавшихся в расчет Сталиным. Нельзя обойти молчанием и тот факт, что в соответствии с Рижским договором 1921 года Латвия, пользуясь мощной поддержкой западных держав, добилась включения в свой состав значительных территорий, принадлежавших всегда собственно России. Она просто воспользовалась выгодной для нее ситуацией, чтобы, как говорится, поживиться за счет России, находившейся в трудном положении международной изоляции.

И, наконец, последнее по счету, но не по важности. Если бы Советская Россия в 1939 – 1940 годах поступила бы иначе, то Прибалтика в целом стала бы мощным военно-стратегическим плацдармом для Гитлера, и начинать свой восточный поход ему пришлось бы с гораздо более выгодных позиций, чем в июне 1941 года.

Позиция Сталина была достаточно откровенно и объективно изложена им в переговорах с представителями стран Прибалтики. Так, в записи беседы со Сталиным, сделанной латвийской делегацией 2 октября 1939 г. приводятся следующие аргументы, выдвинутые Сталиным: «…война ныне разгорается, и нам следует позаботиться о собственной безопасности. Уже исчезли такие государства, как Австрия, Чехословакия, Польша. Могут пропасть и другие. Мы полагаем, что в отношении вас у нас подлинных гарантий нет. Это и для вас небезопасно, но мы в первую очередь думаем о себе. То, что было решено в 1920 году, не может оставаться на вечные времена. Еще Петр Великий заботился о выходе к морю. В настоящее время мы не имеем выхода и находимся в том нынешнем положении, в каком больше оставаться нельзя. Поэтому хотим гарантировать себе использование портов, путей к этим портам и их защиту (разговор шел спокойно, без угроз)» [134] . Последний комментарий принадлежит представителям Латвии.

Как может убедиться читатель, доводы хозяина Кремля были разумными и вполне отвечали реальностям того времени. Не понимать этого не хотят только те, кто денно и нощно твердит об «оккупации» стран Прибалтики Советским Союзом и выдвигает даже баснословные претензии по компенсации «ущерба», якобы нанесенного этой, с позволения сказать, оккупацией. При этом предают забвению все существенные факты, в том числе исторического, правового и иного характера, в частности то, что за годы пребывания в составе СССР эти республики добились больших успехов во всех областях экономики, науки, культуры, образования и т.д. во многом благодаря именно помощи со стороны других союзных республик СССР, прежде всего Российской Федерации.

Стоит выделить еще один момент, на котором Сталин акцентировал внимание своих собеседников. Он сказал, что «если не мы, то немцы могут вас оккупировать» [135] .

А теперь коротко о том, как развивался процесс присоединения прибалтийских республик к СССР на практике. Вскоре после подписания пакта Риббентроп – Молотов Москва обратилась сперва к Эстонии (27 сентября), затем к Латвии (2 октября) и Литве (3 октября) с предложением о заключении договоров о взаимной помощи. Соответствующие пакты были подписаны с Эстонией 28 сентября, Латвией 5 октября и Литвой 10 октября 1939 года. Пакты предусматривали оказание взаимной помощи в случае «прямого нападения или угрозы нападения со стороны любой великой европейской державы», оказание помощи вооружением и военными материалами, а также создание военных, военно-морских и военно-воздушных баз СССР с введением «строго ограниченного количества» советских вооруженных сил: в Эстонию – до 25.000, в Литву – до 20.000, в Латвию – до 25.000 человек. Стороны обязывались «не заключать каких-либо союзов или участвовать в коалициях, направленных против одной из Договаривающихся Сторон». Советско-литовский пакт предусматривал передачу Литве города Вильно (Вильнюс) и Виленской области. Одновременно в этот период были подписаны торговые соглашения, выгодные для трех прибалтийских республик.

О процессе формирования границ Литвы в этот период для прояснения истинной картины следует сказать особо. Во время второго визита Риббентропа в Москву (сентябрь 1939 года) был подписан еще один секретный протокол, в котором устанавливались новые границы. В нем немецкая сторона оговаривала, что в сферу ее интересов отойдет район Мариамполя (Мемель). Осуществление этого намерения затянулось по ряду причин: оговоренный район ранее принадлежал Польше и лишь по советско-литовскому договору от 10 октября 1939 года был в составе Виленской (Вильнюсской) области включен в Литву. Затем, после вхождения Литвы в июле 1940 года в СССР, советская сторона начала переговоры о том, чтобы район Мариамполя оставить за СССР (учитывая, что в нем проходили важные коммуникации). Споры закончились лишь в начале 1941 года, когда СССР предложил заплатить Германии за пересмотр прежнего решения 7,5 млн. долларов. «Выкуп» был подтвержден советско-германским соглашением от 10 января 1941 года [136] .

Кстати сказать, обо всех этих перипетиях, связанных с включением в состав Литвы новых территорий благодаря Советской России, намеренно предпочитают умалчивать нынешние литовские политики. Они больше разглагольствуют об «оккупации» и всех бедах, принесенных им этой «оккупацией», сознательно замалчивая огромную помощь во всех областях экономики, науки, сфере образования и просвещения, в области медицины и т.д., которая была оказана Литве и другим прибалтийским республикам всеми советскими народами. Хорошее почему-то быстро стирается из памяти нынешних правителей государств Прибалтики. Да и не только у них. Но это, как говорится, к слову, хотя и по существу указанные моменты не могут быть вычеркнуты из истории и исторической памяти народов.

Но возвратимся в ту эпоху. В правящих кругах прибалтийских республик не было никаких иллюзий о значимости заключенных пактов. Они понимали, что Германия не окажет никакой поддержки прогерманским политикам прибалтийских государств, в том числе и тем, кто прямо предлагал вмешательство Германии (например, переход Литвы под немецкий протекторат). Для Советского Союза пакты были формой включения Прибалтики в советскую сферу влияния. Первоначально с советской стороны соблюдались внешние атрибуты независимости партнеров по пактам; дипломатические представители поддерживали лишь минимум контактов со ставшими легальными коммунистическими партиями и пр. [137]