Чтение онлайн

Вот как излагает Жуков весь этот разговор, который состоялся уже в конце войны:

«За четырехлетний период войны И.В. Сталин основательно переутомился. Работал он всю войну очень напряженно, систематически недосыпал, болезненно переживал неудачи, особенно 1941 – 1942 годов. Все это не могло не отразиться на его нервной системе и здоровье. Во время прогулки И.В. Сталин неожиданно начал рассказывать мне о своем детстве. Так за разговором прошло не менее часа. Потом он сказал:

 – Идемте пить чай, нам нужно кое о чем поговорить. На обратном пути я спросил:

 – Товарищ Сталин, давно хотел узнать о вашем сыне Якове. Нет ли сведений о его судьбе?

На этот вопрос он ответил не сразу. Пройдя добрую сотню шагов, сказал каким-то приглушенным голосом:

 – Не выбраться Якову из плена. Расстреляют его фашисты. По наведенным справкам, держат они его изолированно от других военнопленных и агитируют за измену Родине.

Помолчав минуту, твердо добавил:

 – Нет, Яков предпочтет любую смерть измене Родине.

Чувствовалось, он глубоко переживает за сына. Сидя за столом, И.В. Сталин долго молчал, не притрагиваясь к еде.

Потом, как бы продолжая свои размышления, с горечью произнес:

 – Какая тяжелая война. Сколько она унесла жизней наших людей. Видимо, у нас мало останется семей, у которых не погибли близкие… Такие испытания смогли стойко перенести только советские люди, закаленные в борьбе, сильные духом, воспитанные Коммунистической партией» [415] .

Так что в какой-то избирательности в подходах к данному вопросу Сталина упрекать нельзя: он глубоко верил в то, что все должны подчиняться общим законам и правилам в период войны, ибо без соблюдения этого наступит хаос и неразбериха. Что же касается суровости мер, применявшихся им, особенно в первый период войны, то без них едва ли можно было обойтись. Без них поражение в войне, возможно, явилось бы вовсе не исключенным. Война навязывает всем, в том числе и народам, свою жестокую логику, и ее никак нельзя игнорировать.

Но вернемся к краткому описанию хода смоленского сражения.

Советские военные историки отмечают следующие ключевые моменты. Несмотря на все усилия, выполнить задачу по разгрому противника в районе Смоленска войска Западного фронта так и не смогли. Хотя, как отмечалось выше, сами немецкие военачальники характеризуют это сражение двояко. Но тем не менее, нашим войскам не удалось перейти в контрнаступление, а разрозненные удары, к тому же на широком фронте, оказались малоэффективными. Однако и эти удары лишили войска группы армий «Центр» маневра в сторону флангов – на Украину и Ленинград, что облегчило положение советских войск на юго-западном и северо-западном направлениях. Смог улучшить положение и Западный фронт: своими ударами он на какое-то время отвлек противника от окруженных в районе Смоленска войск. К 1 августа группа Рокоссовского и войска 16-й и 20-й армий одновременным наступлением навстречу друг другу прорвали кольцо окружения. После шестидневных кровопролитных боев части этих армий наконец-то соединились с главными силами фронта.

В ходе боев под Смоленском наш Западный фронт понес серьезные потери. К началу августа в его дивизиях оставалось не более чем по 1 – 2 тыс. человек. По данным противника, только в июле в плен было захвачено 184 тыс. красноармейцев.

Ожесточенное сопротивление советских войск под Смоленском ослабило наступательную мощь группы армий «Центр». Она оказалась скованной на всех участках фронта. Фельдмаршал Бок писал в те дни: «Я вынужден ввести в бой теперь все мои боеспособные дивизии из резерва группы армий… Мне нужен каждый человек на передовой… Несмотря на огромные потери… противник ежедневно на нескольких участках атакует так, что до сих пор было невозможно произвести перегруппировку сил, подтянуть резервы. Если в ближайшее время русским не будет где-либо нанесен сокрушительный удар, то задачу по их полному разгрому будет трудно выполнить до наступления зимы».

В ходе сражения наглядно проявился просчет политического и военного руководства Германии – в оценке способности советских войск к сопротивлению. Несмотря на крупные потери и тяжелейшие бои в окружении, части продолжали сражаться «ожесточенно и фанатично», как докладывали в Берлин сами немецкие генералы. Главная цель кампании – уничтожение армии русских – оставалась незавершенной.

И хотя сил было еще довольно много, вести наступление одновременно на всех трех главных направлениях вермахт уже не мог. Вот почему 30 июля Гитлер подписал директиву № 34, согласно которой группа армий «Центр» должна была перейти к обороне. По приказу фюрера основные усилия вермахта в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств на центральном участке фронта были перенесены на фланги. В августе в первую очередь намечалось продолжать наступление с целью уничтожения советских войск на Украине, а также совместно с финскими войсками блокировать Ленинград [416] .

Смоленское сражение развивалось поэтапно, но мы не будем вдаваться в детали. Отметим главное: его главным итогом был срыв планов вермахта на безостановочное продвижение к Москве. Впервые с начала второй мировой войны германские войска вынуждены были перейти к обороне на своем главном направлении, в результате чего Ставка ВГК выиграла время для совершенствования стратегической обороны на московском направлении и подготовки резервов.

Смоленское сражение потребовало огромных усилий и огромных жертв с нашей стороны – безвозвратные потери составили 486 171 человек, а число раненых – 273 803 человека. Значительными были и потери противника. По признанию самих немцев, к концу августа только моторизованные и танковые дивизии лишились половины личного состава и материальной части, а общие потери составляли около полумиллиона человек. Эти цифры говорят сами за себя: теперь уже советские войска сражались с немецко-фашистскими на равных. В ходе этого сражения Красная Армия приобрела опыт, без которого нельзя было воевать против сильного врага [417] .

Драматически развивались события на юго-западном направлении, том направлении, которое Сталин считал накануне войны главным стратегическим направлением будущего наступления гитлеровской Германии. Если коротко обозначить основные вехи событий, то они развивались следующим образом. На юго-западном направлении советские войска в июле – сентябре в кровопролитных боях сдерживали натиск немецко-фашистской группы армий «Юг». Германское верховное командование надеялось ударами во фланг и тыл основным силам Юго-Западного и Южного фронтов уничтожить одну из наиболее крупных группировок советских войск и прорваться к главным промышленным районам Украины, а затем они ставили своей задачей овладеть нефтяными источниками Кавказа. К середине июля развернулись оборонительные бои с войсками, наступавшими на Киев, южнее Полесья. Использовав разрыв шириной в 60 км между 5-й армией и войсками, прикрывавшими Киев, часть сил 1-й немецкой танковой группы прорвалась на подступы к Киеву. Для захвата Киева немецко-фашистское командование выделило 6-ю армию. Однако нашим войскам удалось остановить наступление противника на Киев. Южнее Киева, на фронте от Бердичева до Днестра, войска 1-й немецкой танковой группы 16 – 17 июля прорвались в р-н Белой Церкви, 17-я армия продвинулась на жмеринском направлении, а 11-я немецкая армия форсировала р. Днестр в р-не Могилёва-Подольского. Контрудары советских войск на несколько дней задержали продвижение врага, однако к началу августа ему удалось в р-не Умани окружить 6-ю и 12-ю советские армии. Одновременно войска 4-й румынской армии прорвали оборону 9-й советской армии на Днестре, севернее Тирасполя. Отсечённые от главных сил Южного фронта, левофланговые соединения 9-й армии образовали Приморскую группу войск (позднее Отдельная Приморская армия). Выйдя в начале августа к Днестру в полосе Юго-Западного фронта, немецкие войска повернули значительные силы на Юг, во фланг и тыл Южному фронту. Советские войска были вынуждены к 19 августа отойти за Днепр, ведя оборону от Никополя до Херсона. Отдельная Приморская армия отступила к 10 августа на Юг, к Одессе. Началась героическая Одесская оборона 1941 (5 авг. – 16 окт.), в ходе которой наши войска сковали свыше 18 румынских и немецких дивизий и нанесли им тяжёлые потери.

25 августа войска немецкой группы армий «Юг» овладели Днепропетровском и вышли к Запорожью. Сталин переоценил боевые возможности истощённых длительными боями войск Юго-Западного фронта, поставив перед ними задачу удерживать рубеж Днепра и отклонив просьбу командования фронта об отводе войск за Днепр. Немецким войскам удалось в середине сентября ударами двух танковых групп окружить войска Юго-Западного фронта восточнее Киева. 19 сентября советские войска оставили Киев. Это поражение тяжело отразилось на положении советских войск всего южного крыла советско-германского фронта. В конце сентября – начале октября немецко-фашистская группа армий «Юг» нанесла превосходящими силами ряд ударов по не успевшим закрепиться войскам Юго-Западного и Южного фронтов. После тяжёлых и упорных боёв в октябре – ноябре 1941 г. советские войска были вынуждены оставить Донбасс. Врагу удалось прорваться в Крым, но здесь он был остановлен героическими защитниками Севастополя, которые сковали 11-ю немецкую армию и не позволили использовать её ни для удара на Кавказ, ни для поддержки 1-й танковой армии, наступавшей на Ростов.

Эту общую картину следует дополнить важными деталями, характеризующими поведение Сталина и его тщетные попытки задержать наступление немецких войск, сковать здесь их силы, чтобы не дать возможности использовать их для достижения главной цели – стремительного наступления на Москву. Конечно, решения и поступки Сталина в этот период были продиктованы прежде всего стремлением как можно дольше удерживать позиции, в частности не сдавать Киев. Падение Киева в его глазах, да и в глазах всего советского народа, всей армии рассматривалось как крупнейшее поражение Красной Армии, как ее явная неспособность противостоять натиску противника. Однако благие пожелания – это отнюдь не инструмент ведения войны. Сталин предпринимал все меры, вплоть до самых суровых угроз в адрес командования Юго-Западного фронта, чтобы не допустить отвода советских войск на левый берег Днепра.

В данном контексте более чем красноречиво звучит телеграмма, отправленная им Н. Хрущеву, бывшему тогда членом Военного совета ЮЗФ. Вот ее дословный текст:

«ТЕЛЕГРАММА ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ОБОРОНЫ О ЗАЩИТЕ ПРАВОБЕРЕЖЬЯ ДНЕПРА

11 июля 1941 года

Киев т. Хрущеву

Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левый берег Днепра.

Предупреждаю вас, что, если вы сделаете хоть один шаг в сторону отвода войск на левый берег Днепра, не будете до последней возможности защищать районы УРов на правом берегу Днепра, вас всех постигнет жестокая кара как трусов и дезертиров.