Чтение онлайн

Пионеры использования новых геоэкономических стратегий – США – привлекли к их воплощению спекулятивный финансовый капитал, высокая мобильность которого наилучшим образом соответствует изменчивости разрабатываемых с его помощью технологий. Осуществление любого производственного проекта требует значительно большего количества времени, чем то, на которое готов вкладываться традиционно «короткий» спекулятивный капитал. Масштабные вложения спекулятивного капитала оказываются неэффективными и опасными для национальных экономик: он уходит, подчиняясь текучей конъюнктуре глобальных рынков, не успев создать ничего реального и оставляя после себя одни разрушения.

Мировые финансовые кризисы, повлекшие за собой обвал ряда национальных экономик, продемонстрировали эффективность использования США этих технологий в экономике стран Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и России. «Портфельные инвестиции», цель которых быстрый оборот за счет создания, в том числе и финансовых пирамид, благодаря современным технологиям могут быть выведены из национальной экономики в течение очень короткого времени, что и было использовано для организации финансового кризиса. В финансовом кризисе наибольшие потери понесли страны, экономика которых в обозримом будущем могла реально стать конкурентной американской экономике. Более того, в результате финансовых кризисов американская экономика получила новый импульс к развитию.

Перемещение «интеллекта» в научные центры развитых стран, сокращение ассигнований на развитие науки и образования углубляют разрыв между наиболее развитыми и всеми остальными странами и позволяют с уверенностью утверждать, что при сохранении сложившихся тенденций эти разрывы в ближайшее время приобретут непреодолимый характер.

Геоэкономические стратегии учитывают, что информационные, финансовые и иные процессы, связанные с глобализацией, сокращают возможности национальных правительств контролировать внутриполитическую ситуацию и управлять ею. Многие функции, ранее выполнявшиеся правительствами, переходят к ТНК и международным структурам.

Усилению ТНК объективно способствуют кризисы. Так, в ходе кризисов с фондовых рынков ушел преимущественно национальный мелкий и средний капитал, зависимый из-за незначительных масштабов деятельности от перепадов конъюнктуры. Его заменил крупный капитал, в основном международный, эффективно влияющий на правительства и создающий через них нужную ему конъюнктуру не только на национальном, но и на мировом уровне.

В наибольшей степени влиятельность ТНК и их превращение в ключевой инструмент общественного развития проявились в развитии и распространении технологий. Если ранее технологические принципы разрабатывались в основном государствами, то сегодня большинство (по ряду оценок, около 80 %) новых технологий и принципов их практической реализации создаются уже транснациональными корпорациями.

Особенностью этого этапа развития США стало сращивание ТНК с государством. Ключевой причиной успеха США и развитых стран представляется не просто тесное взаимодействие государства с ТНК. Главную роль здесь сыграли превращение в один из безусловных национальных приоритетов укрепление ТНК и выращивание обычных национальных корпораций до уровня мирового доминирования. (Так, из 100 крупнейших ТНК мира 55 являются американскими, но их капитал – 2/3 всего капитала.)

Эта политика стала наиболее эффективным способом национального развития, так как в среднем более 2/3 прибыли, получаемой ТНК за рубежом, репатриируется (т. е. опять ввозится в США). Именно концентрация транснациональных корпораций на территории США и соответственно в юрисдикции американского государства является одной из причин их коммерческого доминирования. Принципиальная новизна этой модели состоит в том, что американские ТНК и американское государство, как правило, преследуют общенациональные интересы.

Доминирование в мировой экономике глобальных монополий, базирующихся в США, ведет к размыванию и исчезновению понятия «национальный суверенитет». Сегодня отсылка к самой идее национального суверенитета воспринимается почти как реакционная. При этом бросается в глаза исключение из правил: одно-единственное государство, в отношении которого не применяется тезис «размывания суверенитета», – это США. «Размывание суверенитета» – реальность для всего мира, кроме США, чей суверенитет укрепляется если не абсолютно, то, во всяком случае, относительно.

Та самая глобализация, которая размывает суверенитет американских конкурентов, укрепляет собственный суверенитет США и становится инструментом повышения конкурентоспособности. Идея национального суверенитета не исчезает, но плавно трансформируется в идею доминирования, господства одного сильнейшего государства над всем остальным миром.

Геоэкономические стратегии, по определению, неожиданны и выстраиваются на основании нового прочтения реальности; традиционные стереотипы менталитета не позволяют прочесть «текст» на новом языке и считают его иррациональным, что не способствует адекватному реагированию на изменившуюся ситуацию.

Большинство геоэкономических планов, как отмечается аналитиками, строятся на эффекте преадаптации, т. е. создаются формы деятельности для политических, экономических или культурных реалий, не существующих в реальном мире, но которые завтра неминуемо возникнут. Найдя такую виртуальную площадку, субъект немедленно приобретает статус игрока на мировой шахматной доске или сохраняет этот статус в течение следующего шага развития. Так, в 1970-е гг. прошлого века США начали рассматривать финансово-юридическое поле как площадку преадаптации, а правовое регулирование как форму управления новой глобализированной экономикой. Это привело к «сбросу» промышленности в развивающиеся страны и построению в США постиндустриальной штабной экономики, продуктом которой являются международные правила игры [28] .

В условиях глобализирующегося пространства государство начинает играть роль регионального филиала некоей «предельной корпорации». Экономика национального государства отнюдь не должна быть эффективной, более того, часто «предельной корпорации» выгодно поддерживать существование неэффективного государства и низкий уровень его социальных и экономических показателей. Так, экономически развитым странам желательно снижать цены на сырьевые ресурсы, поставляемые другими странами, и иметь дешевую рабочую силу там, где размещаются филиалы крупнейших мировых корпораций, и поэтому повышение жизненного уровня населения этих государств не входит в число стратегических задач ТНК. Понятно, что такие отношения ставят многие государства в крайне невыгодное экономическое положение, однако для глобальной экономики это имеет лишь то значение, что мировой доход станет капитализироваться в одной части земного шара (в странах «золотого миллиарда»). Но государства, оказавшиеся в экономически невыгодной ситуации, могут получить помощь в виде кредитов или списания долгов при условии выполнения требований стран-лидеров и ТНК [29] .

Политической независимости, достигнутой странами третьего мира, оказалось недостаточно для избавления от экономической зависимости, а попытки догнать развитые страны не оправдались. Латиноамериканские экономисты Р. Пребиш, Ф. Кардозо, Т. Дос Сантос, стремясь объяснить эту ситуацию, ввели понятие «зависимое развитие», или «периферийный капитализм», принципиально отличный от капитализма центра и не способный к самостоятельному развитию.

В целом концепции «зависимого развития» отражают противоречивое положение слаборазвитых стран, вынужденных модернизироваться, переходить от докапиталистических форм развития к капитализму, который приобретает в них черты, не свойственные капитализму развитых стран (зависимое развитие). Однако ни задержаться на докапиталистической стадии, ни догнать Запад страны не могут и оказываются в ситуации кризиса, из которого самостоятельно выйти не в состоянии.

Теоретическим основанием геоэкономических стратегий является мир-системный подход, в соответствии с которым целое (мироэкономика, по Валлерстайну) имеет трехуровневую структуру: центр, полупериферия и периферия. Функции целого (единого экономического пространства) берет на себя центр, или группа государств, обладающих сильной и эффективной политической организацией. Развитие единого экономического пространства в направлении целостности заключается в том, чтобы подчинить или создать недостающие части. Формирование «дополняющей экономики» в странах периферии и полупериферии является способом создания недостающих структур путем преобразования уже существующих и формирования новых.