Чтение онлайн

Я приказал проложить новую дорогу посреди скал, чтобы провести мою кавалерию. Подобно воинам Аннибала мои солдаты шли по дороге, проложенной их собственными руками. Карфагенского полководца затрудняли его слоны, а меня мои орудия. Я отважился провезти их на полуружейный выстрел от крепости через улицы предместья, обстреливаемые с укреплений. Чтобы неприятель не услышал стук колес, я приказал обернуть их соломой. Все удалось, и мы, полные новою надеждою, продолжали свое движете к Иврее. Этот город уже был взят Ланном, а занимавшие его австрийцы опрокинуты к Романе. Только 3 000 человек находились на пути нашем в долине Аосты; но более 30 000 было рассеяно в долинах Тессина и По. Мелас не понял моих движений. Он воображал, узнав о походе резервной армии к Женеве, что мы не имеем другого намерения, как отвлечь его внимание от генуэзских владений демонстрациями против северного Пьемонта, и тем облегчить затруднительное положение Массены и Сюше. Чтобы удержать нас, он полагал достаточным отрядить семитысячный корпус из Вентимилле в Турин. Вскоре он и сам последовал за этим отрядом с другой дивизией, оставив генералу Отту 25 000 для осады Генуи, а генералу Эльсницу(12) 18 000 для прикрытия этой осады со стороны Вара. Не оставляя прежнего мнения, что мы хотим только сделать сильную диверсию, Мелас дал себя обмануть нападением Тюрро на Сузу 22-го мая, и не только приказал генералу Кайму двинуться из Турина против этой небольшой колонны, но еще направил туда большую часть подкреплений, приведенных им из Ниццы; 24-го числа он сам двинулся к Савильяно.

И так все силы, назначенные противостоять 60 000, приведенным мною в Ломбардию, состояли только из 18 000 человек, и были разделены на три корпуса, под начальством Вукасовича, Лаудона и Гаддика.

В самый тот день, как Мелас вступил в Савильяно, я прибыл в Иврею, оставив Шабрана для продолжения осады крепостцы Бард. Тюрро, взявший с бою сузский проход, занял позицию при Буссолино, из которой угрожал Турину. Монсей спустился с С. Готарда, а Бетанкур приближался к крепостце Ароне. План мой приходил уже в полное, блестящее развитие, а неприятель не имел еще о нем ни малейшего сведения.

Генерал Гаддик, выступив из Турина к Киузелле, принял войска, опрокинутые Ланном в Иврее, и таким образом усилился до 10 000 человек; Ланн атаковал его 26-го мая, овладел мостом через Киузеллу, оттеснил неприятеля до Кивассо, куда и сам вошел на другой день. Гаддик отступил к Турину, и соединился там с Меласом.

Я только для того двинул свой авангард в Кивассо, чтобы заставить неприятеля думать, что иду к Турину, но вовсе не намерен был взять это направление. Чтоб успешно исполнить предположение мое и овладеть всем и сообщениями австрийцев, должно было непременно действовать против Милана: взятие его нанесло бы блистательный удар который, в одно и то же время действуя на мнение народов Италии и распространяя ужас в неприятельской армии, ускорил бы соединение мое с 15-титысячным корпусом, который вел Монсей из рейнской армии. Я продолжал движение от Ивреи через Сантию, Верчелли и Новару к Тессину.

Авангард Ланна, сделавшись теперь арьергардом, маскировал мое движение, двинувшись к Паши через Крешентино, Трино и Мортару. Новый авангард, под начальством Мюрата, овладел 31-го мая переправой через Тессин близ Турбиго. Генерал Лаудон собрал немного войск для обороны этой реки, но был разбит и потерял 1500 человек. Вукасович, спешивший к нему на соединение из долин верхнего Тессина, опоздал и едва имел время спастись за Адду. Австрийцы бросили 2000 гарнизона в миланскую цитадель, а с остальными войсками (в числе 6000) отступили к Минчио. 2-го июня я вступил в Милан.

Мелас, все еще не знавший, с какими силами имел он дело, хотел сначала перейти По в Казале и напасть на нас с тыла; но, видя из донесений Вукасовича и Гаддика, что у меня в Ломбардии до 60 000 войска, отказался от этого намерения, поняв необходимость притянуть к себе 40 000 человек Отта, и Эльсница, прежде чем отважиться вступить в сражение. Эльсниц, оставшийся с 18 000 на реке Варе, и не успевший, несмотря на превосходство сил, вытеснить Сюше из его позиции на правом берегу этой реки, получил повеление отступить вниз по долине Танаро до Асти. Отту приказано было скорее окончить переговоры с Массеной, или в противном случае снять блокаду Генуи, перейти Боккетту и спешить к Пиаченце, для обороны реки По.

Эльсниц начал свое отступление 28-го мая. Корпус Сюше, усиленный до 12 000, преследовал его стремительно до Танаро, опередил его у прохода Тенде искусным действием против правого фланга, прорвал центр и нанес ему значительный урон, простиравшийся до 8 000 человек.

После этого успеха Сюше двинулся через Финале к Савоне, спеша на помощь к Генуе; но уже было поздно: Массена капитулировал 5 июня, выдержав 60 дней самой жестокой блокады и мучения ужаснейшего голода. Он уже с 3 мая вел переговоры с генералом Оттом, когда сей последний получил повеление согласиться на все условия, на которых Массена решится немедленно сдаться, или снять осаду, если французский генерал вздумает держаться долее. Это обстоятельство спасло Массену от отчаянного предприятия, которое он готов был скорее выполнить, нежели сдаться военнопленным. Он хотел броситься со своими изнуренными голодом войсками в тосканские владения; приказания Меласа спасли его. Восьми тысячам, оставшимся от гарнизона Генуи, был дозволен свободный выход; но только шесть из них успели соединиться с Сюше в окрестностях Савоны.

Отт, гордясь своим завоеванием, поспешил перейти обратно через Боккетту, оставив в Генуе сильный гарнизон и направился через долину Скривии к Тортоне, с намерением воспрепятствовать нашей переправе через р. По; но уже было поздно: 6 июня Ланн перешел реку при Сан-Чиприяно, а Мюрат в тоже время в Ночетто близ Пиаченцы, опрокинув без большого труда сопротивлявшиеся им неприятельские отряды.

События быстро приближались к развязке. Хотя я и утвердился уже в тылу неприятеля, но он мог еще ускользнуть по правом у берегу р. По, если бы спустился до Боргофорте, против Мантуи. Надобно было отнять у него это последнее средство и я решился перейти По с дивизиями Ватрена, Шамбарлака, Гарданна(13), Моннье, Буде и кавалерией Мюрата, что составляло до 30 000 ч., прочие же войска должны были обеспечивать собственный наши сообщения с Швейцарией и охранять левый берег По. Дивизия Шабрана, которую сдача крепостцы Бард возвратила в мое распоряжение, направилась к Верчелли в заняла Иврею, Кивассо, Крешентино и Трино. Бетанкур продолжал блокаду Ароны; Монсей оставался в миланских владениях. Одна из дивизий его была расположена под Павией; другая осаждала миланскую, цитадель, а третья занимала Крему и Брешию, и удерживала австрийские войска, расположенные на Минчио. Дивизия Луазона осаждала Пидзигетоне в замок Пиаченцы, наблюдала за нижним По и прикрывала тыл моей армии. Сознаюсь, что войска мои была разбросаны, и что мысль окружить Меласа и вместе с тем все прикрывать была несколько отважна. Гораздо благоразумнее было бы собрать тысяч пятнадцать лишних войск около Тортоны, потому что, если бы Мелас двинулся к Минчио через Милан, то я точно так же бы завоевал Италию одним движением и, соединившись с Массеной, не нуждался бы более в сохранении сообщения через С. Бернард; но успехи делают нас слишком самоуверенными: я хотел все или ничего. К тому же я надеялся, что Массена удержится несколько дней долее, и что нам легко будет, двинувшись к Тортоне, соединиться с ним через Нови.

Я говорил уже, что Отт со всею поспешностью шел с своим корпусом из Генуи, чтобы принять участие в обороне По; но он не мог приспеть вовремя и уже в Монтебелло встретил корпус Ланна. Спеша достигнуть Пиаченцы, и полагая иметь дело с малым отрядом моей армии, Отт бросился на местечко Кастеджио против всех правил военного искусства; австрийцы могли спастись только быстрым сосредоточением сил и не должны были вступать в отдельный стычки. Ланн, с дивизиями Ватрена и Шамбарлака, встретил его, сам перешел в наступательное положение и решился обойти Отта, направясь по высотам, командующим местечком Кастеджио и всею окрестностью до р. По.

Австрийцы храбро дрались, и победа была сомнительна, пока наконец прибытие Виктора с дивизией Гарданна решило дело в нашу пользу. Неприятель, обойденный на обоих флангах, был совершенно разбит. Центр, его стесненный на мосту в Кастеджио, был уничтожен; австрийцы потеряли 6 орудий, 5 000 пленных и 3 000 убитыми и ранеными. Оставив 2 000 ч. в Тортонской цитадели, Отт отступил к Алессандрии, где Мелас сосредоточил остатки своей армии.

Это происшествие было чрезвычайно важно; оно ослабило неприятеля 8 000 в тот решительный миг, когда он видел себя принужденным пробиваться с оружием руках, и в тоже время возвысило нравственную силу наших войск, твердо решившихся не пропускать его.

Я продолжал свое движение к Алессандрии. 12 июня мы перешли Скривию и развернулись на равнине Сан-Джульяно. Арьергард, оставленный Оттом в Маренго, был вытеснен из этого места дивизией Гарданна и опрокинут за Бормиду. Я расположил армию мою уступами по дороге из Алессандрии в Тортону. Дивизия Гарданна заняла Педрабону, против предмостного укрепления, которое австрийцы удерживали еще на Бормиде. Для поддержания этого первого эшелона были расположены под Маренго Виктор с дивизией Шамбарлака и кавалерийская бригада Келлермана; позади Виктора при Сан-Джульяно стоял Ланн с дивизией Ватрена и кавалерийскою бригадою Шампо. Наконец, дивизия Монсея составляла последний эшелон при Торре-ди-Гафарало. Кавалерийская бригада Риво(14), расположенная при Сале на правом фланге армии наблюдала р. По и нижнюю часть р. Танаро; на левом фланге генерал Дезе был направлен с дивизией Буде в Ривальту, чтобы не дать неприятелю двинуться своим правым флангом к Нови, и открыть сообщение с итальянской армией, спускавшейся по долине Бормиды через Дего к Акви. Я полагал, что могу растянуть таким образом свое силы, потом у что слабость сопротивления, оказанного неприятелем при обороне равнины Сан Джульяно, заставляла меня думать, что он отнюдь не предполагал вступить в сражение, но напротив того, намерен был маневрировать, чтобы достигнуть Генуи, и оттуда пробраться в Парму и Модену. Он даже утвердил меня в этом ложном мнении известиями лазутчика, который брал деньги с обеих сторон и, казалось, был предан нам. Ошибка эта, за которую без сомнения нельзя обвинять меня, обошлась было нам очень дорого.

Мелас только 13 числа сосредоточил свою армию. На следующий день он с рассветом перешел с 35 000 Бормиду и стремительно атаковал нас. Дивизия Гарданна принуждена была отступить; Виктор принял ее и расположил на правом фланге дивизии Шамбарлака, выстроенной в одну линию от деревни Маренго до Бормиды. Генерал Гаддик с правым флангом австрийцев развернулся против позиции Виктора в две линии. Кайм, командовавший центром, стал косвенной линией на левом фланге Гаддикка. Отт был направлен против Кастель-Чериоло; резерв, под начальством Эльсница, остался позади правого фланга на дороге, ведущей из Маренго в Алессандрию; но две трети его кавалерии были весьма некстати отряжены к югу от Алессандрии по дороге к Акви, для наблюдения за Сюше и Массеной.