Чтение онлайн

Мы не были в готовности принять сражение. Я поспешил расположить свои уступы так, чтоб они взаимно могли друг друга поддерживать, и отозвал Дезе из Ривальты к Сан-Джульяно. В 10 часов утра я уже должен был ввести Ланна в линию на правом крыле Виктора, которого Кайм готов был взять во фланг. Виктор упорно защищал переход через ручей Барботту, на берегу которого лежит Маренго: с обеих сторон открыли живой, убийственный огонь: австрийцы теряли много людей, и Мелас пустил в атаку половину оставшейся у него резервной кавалерии. Эта отдельная бригада была опрокинута в болотистый ручей, и неприятель, имевший вдвое более кавалерии, чем мы, уже в начале битвы был лишен ее действия на том пункте, где она могла бы решить победу. Ланну удалось удержать центр неприятеля; но между тем Отт прошел за Кастель-Чериоло, подкрепленный кавалерией центра под начальством Фримона и угрожал обходом нашему правому флангу. Я противопоставил ему моих гвардейских гренадер. Эти восемь сотен храбрых, подавшись вперед по равнине между Кастель-Чериоло и Виллановой, построились в каре, подобный неприступному редуту, и отбивали повторные атаки австрийских эскадронов. Пользуясь славным сопротивлением этого отборного войска, я отрядил 5 батальонов из дивизии Моннье к Кастель-Чериоло, чтобы вытеснить засевшую там неприятельскую легкую пехоту. К несчастью, стремительная атака австрийцев на левый фланг дивизии Моннье отделила этого генерала от части войск его, принудила примкнуть к Ланну, оттеснила левую фланговую бригаду, и заставила, таким образом, и бригаду Карра-Сен-Сира(15) следовать за движением всех лишив то самое время, когда застрельщики ее уже вторгались в Кастель-Чериоло.

Однако же кратковременное занятие этой деревни дало моему правому флангу опорный пункт и восстановило дела мои на этом крыле. Зато на левом фланге они шли хуже. Виктор, несколько часов сопротивлявшийся усиленным атакам неприятеля, не мог долее держаться; левый фланг его отступил и потерял опору Бормиды; центр был прорван и весь корпус его опрокинут в беспорядке на Сан-Джульяно. Поражение левого крыла моего, открыв фланг Ланна, заставило его также начать отступление, которое он и произвел в большом порядке по направлению на Гилину.

Уже победные клики раздавались в рядах австрийцев. Все мои генералы, и в особенности Бертье, считали сражение проигранным. Но Дезе и я думали иначе. Быстрыми шагами приближался Дезе к Сан-Джульяно; 6 000 свежего войска, которые он мне вел, должны были сделать чудеса под предводительством такого начальника. Я употребил все возможные усилия для замедления отступления моего левого фланга, чтобы дать Дезе время прибыть на поле сражения. После кратковременного отдыха неприятель снова начал сильно наступать; но ошибка, которую сделал Мелас, лишив свой правый фланг кавалерии и отрядив ее против Сюше и Массены, лишила его возможности преследовать нас с должного стремительностью и собрать трофеи победы; если бы эта кавалерия могла быть употреблена для преследования Виктора, она привела бы всю армию мою в величайшее расстройство и доставила бы австрийцам неотъемлемую победу.

Наконец, к 5-ти часам вечера Дезе дебушировал из Сан-Джульяно и выстроился впереди этой деревни; Ланн занял позицию косвенною линией между правым флангом Дезе и Виллановой; каре моей гвардии связывало оконечность линии Ланна с Кастель-Чериоло. Кавалерия Шампо построилась за Дезе, а Келлермана — за интервалом между Дезе и Ланном. Виктор старался собрать свои батальоны сзади и левее Дезе. Наступающий неприятель растягивался более и более с обоих флангов. Левое крыло его под командой Отта уже достигло Виллановы; центр его, остановившись на короткое время на высотах Гуаско, готовился наступать к Сан-Джульяно, а правый фланг дебушировал из Кассина-Гроссы. Мелас так был уверен в победе, что поспешил в Алессандрию для отправления известия в Вену и Геную об одержанном им успехе, приказав своему начальнику штаба Цаху(16) продолжать наступление походными колоннами по большой дороге в Тортону и собирать плоды победы. Нисколько не сомневаясь в успехе, Цах двинулся уступами весьма отдаленными один от другого. За первым уступом, состоявшим из 5 000 отборнейших войск под личным его начальством, следовали на четверть льё расстояния другие три, под командой Кайма, Белльгарда и Эльсница. Как только голова колонны достигла Сан-Джульяно, моя замаскированная резервная артиллерия открыла сильный огонь и распространила смерть в рядах неприятельских; в то же время Дезе произвел стремительную атаку; к несчастью, одна из первых пуль поразила в грудь этого храброго генерала и лишила Францию одного из преданнейших сынов ее, а меня — одного из любимейших сподвижников. Солдаты наши, озлобленные смертью своего знаменитого начальника, удвоили усилия; неприятель, спешивший навстречу верной победе, остановился в изумлении. Келлерман воспользовался этим мгновением и атаковал его с фланга четырьмя эскадронами. Приведенная в беспорядок неприятельская колонна смялась в кучу и передняя часть ее, отрезанная и окруженная, положила наконец оружие. Войска наши, пользуясь этим успехом, двинулись вперед. Келлерман, предоставив пехоте собирать пленных, поспешил на встречу отряда Кайма, следовавшего за Цахом на четверть льё расстояния; блистательная кавалерийская атака, выполненная своевременно и неожиданно, произвела здесь тот же беспорядок. Австрийцы в смятении обратились в бегство. Резерв их старался удерживаться в Маренго, но без успеха: ничто не могло остановить стремительного напора наших войск. Неприятель был принужден перейти Бормиду в величайшем беспорядке, оставив нам 8 знамен, 20 орудий и 10 000 пленных.

Генерал Отт, дошедший между тем до Гилины, мог почесть за счастье, что успел возвратиться к Кастель-Чериоло, уже занятому нашими застрельщиками, и не без затруднения отступил к мостовому укреплению на Бормиде.

Эта победа была блистательна; последствия ее неисчислимы. Хотя армия Меласа и была еще также многочисленна, как и наши дивизии, стоявшие под Маренго, и он на следующий день мог возобновить сражение; но если бы я и тут разбил его, то он попался бы в каудинские фуркулы, и был бы должен отдаться на мой произвол. Так как у него оставался мост через По в Казале, то многие полагали, что ему, по крайней мере, надлежало воспользоваться этой выгодой и броситься к Мантуе через Милан и Брешию. Конечно, это было бы весьма хорошо, если бы ему удалось опрокинуть Шабрана и Монсея; но, если бы наши войска успели удержать австрийцев только два дня в пересеченных полях Ломбардии, где можно сражаться только на дорогах и плотинах, то не мог ли я подоспеть и заставить Меласа положить оружие? Он не мог также надеяться пробраться в Геную, потому что Сюше, находившийся уже в Акви, мог предупредить его. И так австрийскому полководцу оставались на выбор только два способа: или снова атаковать меня под Маренго, или спасти своему государю 60 000 рассеянного войска, согласившись сдать мне крепости в Италии; первое было славнее, второе благоразумнее и вернее: он уступал крепости, вовсе не принадлежавшие Австрии, и зато спасал прекрасную армию.

На другой день после сражения, он прислал ко мне парламентера, чтобы вступить в переговоры. Я с радостью принял предложение, возвращавшее мне одним росчерком пера обладание большею частью Италии, и дозволил Меласу удалиться с армией на Минчио с тем, чтобы он сдал мне крепости Кони, Алессандрию и Геную, крепостцу Урбино, цитадели Тортоны, Милана, Турина, Пидзигетоне, Пиаченцы, Чевы и Савоны, и наконец, Аронский замок.

Алессандрийское перемирие вскоре распространилось и на войска в Германии. Моро, принужденный отрядить ко мне значительную часть своей армии под командою Монсея, сделался осторожнее, и провел целый месяц около Ульма и укрепленного лагеря в незначительных стычках; но, уверившись наконец, что превосходит в силах генерала Края, он начал в середине июня маневрировать, стараясь лишить австрийцев выгод этого лагеря. Он произвел обширное движение правым флангом вперед, перешел Лех, занял Аугсбург и довершил свое захождение, заняв на правом берегу Дуная позицию, с которой угрожал отрезать Края от Вены. Этот маневр был искусен и увенчался полным успехом. Не довольствуясь этим, французская армия перешла Дунай под Гохштедтом и отмстила за посрамление, нанесенное в этих равнинах французскому оружию, разбив левый фланг и резерв генерала Края, которому ничего более не оставалось делать, как поспешно отступить к Изеру [аббат Монгальяр(17), низкий клеветник, очернявший гнусным пером своим всех, о ком ни писал, говорил, что я таил перед французами успехи Моро; а между тем, все листы монитера IX года наполнены прекрасно написанными донесениями Дессолля, начальника штаба Моро. Вот как позволяли себе судить обо всех моих делах].

Моро предупредил его в Мюнхене и оттеснил к Инну, когда заключенное в Парсдорфе перемирие остановило военные действия и с этой стороны. Я имел право надеяться, что эти неудачи Австрии склонят ее к миру, и поручил австрийскому генералу Сен-Жульену(18), отправиться еще с поля сражения при Маренго к венскому кабинету с предложениями мира, дав ему почувствовать, что я готов заключить его на условиях Кампо-Формийского договора.

Правда, что как ни блистательна была моя победа, но она не довела меня до Норических Альп, как в 1797 году; зато Рейнская армия находилась в положении гораздо лучшем, нежели в то время.

Венский кабинет прислал ко мне обратно генерала Сен-Жульена с доверительным письмом самого императора, позволявшим мне полагаться на слова посланного. Намерение двора его было договариваться вместе с Англией, с которою Австрия за два дня до получения известия о Маренгском поражении заключила договор о вспоможении деньгами. Положение было критическое, и договариваться отдельно, спустя неделю после подобного трактата, значило изменять своему слову.

Приняв от генерала Сен-Жульена доверительные письма, я объяснил ему все выгоды, которые могло доставить двору его поспешное заключение мира: без верного поручительства я не мог согласиться ни на малейшую отсрочку; победа поставила меня в такое положение, что я всюду мог с успехом продолжать действия; следовательно, каждая неделя промедления стоила бы Австрии или крепости, или целой области. Сен-Жульен, более взвешивавший военные выгоды, нежели дипломатическое положение своего кабинета, подписал 28 июля предварительные статьи на основаниях договора в Кампо-Формио. Дюрок(19) отправился с ним в Вену для ратификации.

(1) Мулен — Жан Франсуа Огюст (1752–1810) — французский генерал и политический деятель; член Совета пятисот, низшей палаты Законодательного корпуса (французского парламента по конституции 1795 г.), член Директории (правительства Франции) в 1799 году. Рожер Дюко — граф Пьер Роже Дюко (фр. Pierre Roger Ducos; 25 июля 1747 года, Монфор-ан-Шалосс — 16 марта 1816 года, Ульм, Германия) — французский государственный деятель; третий консул при Наполеоне (третий среди трёх правителей, названных во французской конституции VIII года).

(2) Брут — Марк Юний Брут Цепион (лат. Marcus Junius Brutus Caepio; 85, Рим—42 гг. до н. э., Филиппы, Македония) — римский сенатор, известный как убийца Цезаря.

(3) Годен — Эмиль Годен, депутат Конвента, французский дипломат, работавший в Турции. Дельбрель — депутат Конвента от округа Тарн, соавтор закона о конскрипции. Комиссар Конвента при генерале Гушаре. После ранения генерала Журдена возглавил атаку французской колонны.

(4) Ликург — древнеспартанский законодатель, которому древние писатели единогласно приписывают политическое устройство, господствовавшее в Спарте в течение нескольких веков. Лебрен — Шарль Франсуа Лебрен (1739–1824) — французский политический деятель.

(5) Барбе-Марбуа — Франсуа, Barbe-Marbois Francois (1745–1837) — граф. Министр финансов, первый председатель Счётной палаты. Бурдон — (Bourdon), Жан Жозеф Леонар (6.XI.1754-29.V.1807) — деятель франц. бурж. революции кон. 18 в., член Конвента. Форфэ — Пьер-Александр, Forfait Pierre-Alexandre (1752–1807) — французский инженер. Декре — Дени, (герцог Decres, 1761–1820) — франц. морской министр. Абриаль — Андре-Жозеф (1750–1828) — граф. Лаплас — Пьер-Симон, маркиз де Лаплас (фр. Pierre-Simon de Laplace; 23 марта 1749 — 5 марта 1827) — французский математик, механик, физик и астроном; известен работами в области небесной механики, дифференциальных уравнений, один из создателей теории вероятностей. Шапталь — Жан-Антуан Клод Шапталь (фр. Jean-Antoine Claude Chaptal; 4 июня 1756, Сен-Пьер-де-Ногаре — 30 июля 1832, Париж) — французский химик и государственный деятель; граф Шантелу; иностранный почётный член Петербургской академии наук (1820).