Чтение онлайн

Я не терял ни минуты, чтобы наказать Макка за его грубую ошибку. Мы были расположены на Дунае, как в 1800 году на По. Действия самого Макка нам удивительно помогали. Этот знаменитый ученик Ласси не мог ни на что решиться. Он надеялся прикрыть линию Дуная, направив свой правый фланг под командой генерала Кинмайера(14) к Раину, центр на Гунтцбург, а левый фланг под Ульмские укрепления. Он выстраивал таким образом боевый порядок, фронтом к Рейну, в то самое время, когда мы выходили уже на оконечности его линии, чтоб напасть на него с тылу.

Кинмайер был слишком слаб, чтобы воспрепятствовать нам перейти Дунай. 6 октября Вандам, подкрепленный другими дивизиями Сульта, овладел Донаувертским мостом; на другой день Мюрат переправился со своей кавалерией на правый берег и, перейдя Лех открытой силой, дошел до Раина. Кинмайер отступил на Айху. Даву и Мармон шли по тому же направлению, через Нёйбург. Сульт 8-го двинулся из Донауверта прямо к Аугсбургу. Ней поднялся вверх по левому берегу Дуная из Диллингена к Гунцбургу, а Мюрат и Ланн — вверх по правому берегу. Прийдя в Вертинген, они встретили там отряд из 12 батальонов под начальством генерала Ауффенберга(15), посланный Макком слишком поздно из Инсбрука на помощь Кинмайеру. Наша кавалерия, подкрепленная гренадерами Удино, рассеяла этот корпус и взяла 3 000 пленных. С другой стороны, Кинмайер не осмелился принять бой и отступил к Изеру. 9-го Сульт прибыл в Аугсбург, куда также явился и Мармон. Даву направился через Айху, Мюрат остановился со своей кавалерией в Цумарсгаузене. Таким образом, более 120 000 человек разлились подобно грозному потоку на всех сообщениях неприятеля с Веною.

Макк, совершенно не понимая наших действий, полагал избегнуть опасности, сделав перемену фронта назад; он растянул свой правый фланг до Меммингена, а центр между Иллером и Гунцбургом, оставя левый фланг под Ульмом, и не составив никакого решительного плана, чтобы противостоять ударам, ему угрожавшим [так как австрийцы ничего не печатали о несчастиях этого, то и нельзя было достоверно узнать планы и соображения Макка].

Я отдал приказание Бернадотту и Даву двинуться к Мюнхену как для преследования Кинмайера, так и для удержания русской армии, которая шла к нему на помощь и уже миновала Линц. Сульт был направлен через Ландсберг к Меммингену, чтоб отрезать Макку путь в Тироль. Я же сам пошел к Ульму по правому берегу Дуная с кавалерией Мюрата и корпусами Ланна и Мармона.

Но недостаточно было отразить Макка от основания его действий на Инне и от большой дороги, ведущей через Мюнхен в Вену; цель этого генерала была соединиться с русскими, и он легко мог достигнуть Богемии, следуя из Ульма по правому берегу Дуная на Нордлинген и Мангейм. Тем более следовало опасаться этого движения, что неприятель, зайдя нам в тыл, захватил бы наши парки, обозы и отставших, и, разрушив мосты на Дунае, обезопасил бы себя от наших ударов. Я предвидел все эти неудобства и усилил Нея дивизией Газана, драгунами Бараге д'Иллье и кавалерийской дивизией Бурсье. Ему было предписано подняться по левому берегу Дуная с 40 000 войска, во-первых, чтобы прикрыть наши сообщения, во-вторых, чтобы отрезать сообщения неприятеля и в-третьих, чтобы маскировать Ульм, единственный пункт для дебуширования австрийцев. Однако же, чтобы не лишиться столь значительной части сил, я приказал Нею овладеть мостами на Дунае, переправить через них авангарды, поручив им защищать эта мосты и уведомлять маршала о происходящем на моей стороне, чтоб он мог принять участие в решительном сражении, если бы оно произошло недалеко от него. Он имел славное дело в Гунцбурге, где овладел мостом; он захватил также мосты эльхингенский и лейнгеймский. Его правый фланг под начальством Дюпона занял позицию у Альбека. Мюрат своим прибытием в Бургау облегчил эти успехи, зайдя в тыл войскам, противопоставленным Нею.

Хотя мы были многочисленнее неприятеля, но мои сложные движения рассеяли армию; помня нашу неудачу при Маренго, я думал избегнуть подобного несчастья, вверив Мюрату войска Нея, Ланна и кавалерийские резервы, чтобы дать более единства моим отрядам. Эта предосторожность дозволяла мне самому устремиться на встречу русским, если б они вышли на Мюнхен ранее совершенного разбития Макка. Я после в этом раскаялся: Мюрат не постиг причины наставлений, данных мною Нею; он вообразил, что неприятель сосредоточивался на Иллере, для того чтоб принять за основание Тироль, и потому приказал Нею совершенно оставить левый берег Дуная и двинуться из Гунцбурга и Эльхингена на Роту, а оттуда к Ульму и Виблингену. Это значило совершенно открыть дорогу в Богемию и наши сообщения. К счастью, Ней только частично исполнил эти приказания: он двинул дивизию Луазона из Эльхингена к Роте, намеревался соединиться с ней через Лейнгейм в Киссендорфе; но, вопреки приказанию великого герцога Бергского, оставил на левом берегу реки дивизии Дюпона и Бараге д'Иллье.

Узнав об этом уже впоследствии, я получил высокое мнение о дарованиях Нея: но потом я узнал, что обязан был этим одному из его офицеров.

Макк совершенно потерялся, видя наши смелые и быстрые действия; наконец, опомнясь, он почувствовал, что время искать средства выпутаться из своего опасного положения. Собран был военный совет, и после долгих прений решили, как говорят, чтобы эрцгерцог Фердинанд с 20 000 отборного войска пробился по дороге на Гейденгейм и Нордлинген [австрийцы ничего не издали об этой несчастной для них кампании, и мы знаем об их действиях только понаслышке. Одни говорят, что военный совет был следствием Гунцбургского сражения 10 числа; по словам других, он был собран после Эльхингенского дела, происшедшего в ночь с 14 на 15 число. Эрц-герцог и Макк не были согласны в их мнениях].

Макк для прикрытия этого движения решился удерживать Ульм с остальною частью армии, надеясь, без сомнения, пробраться потом в Тироль. Если действительно австрийские генералы приняли план этого эксцентрического отступления по методе Бюлова(16), то они достойно увенчали все сделанные ими ошибки. Для их спасения им следовало оставить в Ульме 4 000 человек гарназона, а остальные силы собрать в массу, и стараться пробиться или в Богемию, или в Тироль, а не рассыпаться по всем дорогам, доставляя мне этим возможность истребить по частям всю армию.

Как бы то ни было, но корпус в 25 000 вышел из Ульма по левому берегу, в тот самый день, когда Ней, дурно направленный Мюратом, оттянул обратно дивизию Луазона из Эльхингена на Роту и, чтобы соединиться с нею, вышел сам из Гунцбурга с дивизиею Малера. Мои генералы, казалось, сговорились очистить неприятелю свободный проход, чего он ни как не должен был ожидать. К довершению неудачи Бараге д'Иллье, получивший приказание соединиться с Дюпоном в Альбеке, чтобы вместе идти на Ульм, не исполнил этого. Дюпон прибыл один 11 октября, в деревню Гаслах с 6 батальонами и 3 полками кавалерии, наткнулся на главные силы Макка. Счастие поправило эти ошибки. Австрийский генерал хотел растянуть свои фланги, чтоб окружить наш малый отряд: его многочисленная кавалерия сделала слишком дальнее движение влево; между тем Дюпон сосредоточил свои силы в центре у Юнгингена. Эта деревня переходила из рук в руки до 6 раз. 9-я легкая полубригада, заслужившая под Маренго название несравненной и храбрая 32-я, краса бывшей Итальянской армии, обессмертили себя в этот день. Благодаря их мужеству Дюпон прорвал 1-ю неприятельскую линию, окружил и взял отдельно стоявшую колонну, удержался до ночи, и до рассвета начал отступать к Альбеку, ведя до 3 000 пленных. Правда, он оставлял поле сражения, усеянное третью его дивизии; кавалерия, заскакавшая ему в тыл, взяла 9 орудий и весь его обоз; но он с 7 000 восторжествовал над 20 000 неприятелей и удержал их движение: он возвращался, покрытый славою и трофеями. Бараге д'Иллье, который должен был ему помочь, остановился в Лангенау под предлогом, что боялся подвергать явной опасности свои войска; странный образ помогать своему товарищу! На другой день Ней, введенный в заблуждение Мюратом, который все еще предполагал дать cpaжениe на Иллере, отозвал обратно Дюпона в Гунцбург, боясь оставить его одного на левом берегу.

Я узнал 12-го в Аугсбурге о движениях, предписанных Нею Мюратом; я имел прежде намерение идти с Даву на Мюнхен, где опасались приближения русских и эрц-герцога Иоанна; но, видя, что без моего личного присутствия на Дунае будут делать только глупости, я поспешил в Пфаффенгофен, а гвардию мою направил на Гунцбург. Мармон двинулся к Иллеру; Ланну было поручено охранять Вейсенгорн и Пфуль; Сульт свернул от Ландсберга на Мемминген, чтоб занять дорогу в Тироль. 13 утром я получил донесение о неравном бое, выдержанном Дюпоном; нельзя было терять времени; я поспешил в Киссендорф, главную квартиру Нея, которому я уже приказал через Бертье снова занять Эльхингенскую позицию, не понимая, что могло побудить оставить ее. Ней направился в Фалльгейм, намереваясь снова взять Эльхингенский мост, где слышна была довольно сильная канонада.

Макк, извещенный 12-го об отступлении Дюпона, послал вслед за ним к Альбеку корпус Вернека; корпус Лаудона должен был идти в Эльхинген, чтоб занять этот пункт. Австрийский генерал не знал, что начать; только что отделавшись от Дюпона, он узнал, что Сульт напал на оконечность его правого фланга в Меммингене, окружил в этом городе дивизию Спангена и оттеснил отряд Вольфскеля на Оксенгаузен. Он поспешно отправил из Ульма генерала Елашича для прикрытия этой дороги, а в случае возможности и для освобождения Спангена. Но уже было поздно; окруженный 25 000 войска в городе, обнесенном стеною и старым валом, лишенный жизненных и военных припасов, Спанген сдался 13-го, почти с 7 000 австрийцев. Мысль послать Вернека на Гейденгейм, между тем как Елашич шел на Биберах, достаточно поясняет, с каким неприятелем мы имели дело. Австрийские дивизии Лаудона и Риша(17), расположенные на Эльхингенских высотах, должны были прикрывать движение Вернека и всей армии, которая готовилась за ним следовать. Этот авангард их, который во время моего прибытия в Киссендорф атаковал Эльхингенский мост, защищаемый генералом Малером с одним полком. Чтоб прикрыть себя от многочисленного неприятеля, начальствовавший там офицер велел разрушить одну арку моста и отступил на правый берег. Ней, видя, что все предсказанное им Мюрату сбывается, поспешил собрать дивизию Малера и двинулся сам с дивизиею Луазона. Австрийцам, угрожаемым в свою очередь приближением этих сил, оставалось только сжечь остатки моста; однако же они не успели исполнить это вполне.

Ней сделал все приготовления, чтоб исправить мост и снова перейти на левый берег, который он занимал три дня тому назад. Таким образом, при моем прибытии я нашел, что все зло исправлено и что мои планы поняты и отлично выполнены: оставалось сообразить средства придвинуть туда же остальную часть моей армии. Ланн, занимавший против Ульма Пфуль и Кирхберх, должен был приготовиться поддержать в случае нужды Нея; Мармон получил приказание сменить Ланна с его позиции и расположиться на обоих берегах Иллера. Сульт, заставив австрийцев, окруженных им в Меммингене, положить оружие, двинулся по направлению к Ахштеттену, чтобы отрезать дорогу в Биберах. Дюпон, получивший приказание снова наступать из Бренца на Альбёк, должен был поддерживать Нея в его атаке на Эльхивген. Таким образом, все было приготовлено к совершенному окружению неприятеля. Что бы он не предпринял, его погибель была неизбежна и зависела от успеха сражения 14 октября.