Чтение онлайн

По сообщению французского ученого Г. Фино, «чамы, изгнанные аннамцами (вьетнамцами) в конце XV в. (в 1471 г.) в настоящее время сосредоточены на двух маленьких холмах на юге Вьетнама (в районе бывшей Пандуранги), а также в Камбодже, Таиланде и в Малайзии» [50] . Однако истории известен 1692 год, когда чамский король Пo Саут (1660–1692 гг.), отец которого Пo Роме, попытался вернуть себе Kaусар и восстановить Чампу. Еще об одном «падении» Чампы в 1822 году, ошибочно упоминается у Э. Эмонье: «[ветнамский] король Зя Лонг назначил Пo Чонг Хан на должность правителя Чампы, которую тот занимал до 1822 года [51] «. Позже мы увидим, как этот чамский принц будет говорить о своем побеге в Камбоджу и возвращении обратно во Вьетнам. Об этом факте французский ученый чамского происхождения По Дхарма на основе трех рукописей, обнаруженных в фондах EFEO и Азиатского общества (CAM 29, САМ 20 и САМ 29) доказал, что» автономия последнего государства чамов – Пандуранги – не исчезла в 1822 г., а продолжалась вплоть до 1832 или 1835 года» [52] .

Историки уверяют, что любая цивилизация рано или поздно умирает, как умерла Чампа [53] , однако при определенных обстоятельствах она может возродиться. Ж. – Ф. Юбер чтобы привлечь внимание ученых говорил: «О Чампе слишком долго не говорили и не слышали, она 500 лет оставалась загадочной, 1000 лет разрушалась и на 300 лет была забыта» [54] .

Для изучения Чампы имеются руины башен, скульптур, священные возвышенности, что позволяет исследовать историю чамов. Имеются изображения на археологических памятниках Ангкора (в Камбодже), описывающие неоднократные войны кхмеров с чамами. Имеются башни Хоалай (в регионе города Хошимина), развалины Мишона (в регионе города Дананга) [55] , памятники По Клон Гарай, По Нагар и другие (на территории современного Вьетнама), которые до сих пор существуют, несмотря на разрушения, как от времени, так и вследствие многочисленных войн (французских, американских и других) в ЮВА.

Имеется примерно 50 чамских башен, расположенных в приморских провинциях Центрального Вьетнама, являющиеся свидетелями чамской цивилизации. По словам Бэргена: «Все тексты и изображения на камнях были либо варварски уничтожены, либо вывезены в заморские края, либо покоятся на дне океана» [56] . Та их часть, что осталась на территории Индокитая, впоследствии попала в частные руки, изчезла или находится в очень плохом состоянии. Имеющиеся чамские рукописи, хранящиеся в мировых фондах, в том числе в ВEFEO (Бюллетень французской школы Дальнего востока), эпиграфика (до нас дошли около 230 стел с надписями) датируемые IV–XV вв., написаны на санскрите, старочамском языке, а иногда и на обоих языках одновременно и поэтому трудно доступны.

Отметим, что когда говорят о Чампе, то её историю обычно связывают только с историей Вьетнама [57] , считая её более достоверной, часто единственной и самой древней, хотя это не так. В результате такого подхода и некоторых идеологических установок и цензуры, многие российские (раньше советские) и западные ученые были ограничены в своих объективных суждениях. Мы же в процессе исследования и интерпретации событий о Чампе будем исходить из позиции ученого, находящегося в Камбодже, а не во Вьетнаме, где Чампу считают «изчезнувшей».

Чампа, то распологаясь в составе Фунани, то идентицируясь с городами на побережье Южно-Китайского моря (Хоян, Виджая, Пандуранга), описывается в поэмах и других исторических документах Португалии, Испании, Китая, Малайзии и других стран. Так, португальский поэт Камоэнс, описывая плавание Васко да Гамы на Восток в 1497–1498 гг. в эпической поэме «Лузиада» говорил:

«…А видишь ли просторы Кохинхины?

Узрим красу Чампы, империи старинной… («Лузиада», X, 129).

Моряки, которые курсировали от Малакки до Китая, слышали предания об отмелях, опасных для мореплавания, о чем свидетельствуют их высказывания: «Если ты окажешься рядом с отмелью ночью… хорошо смотри себе под нос, иначе… По этой причине я советую вам не останавливаться у побережья Чампы» [58] .

Схематическая карта побережья Южно-китайского моря с указанием некоторых топонимов

Испанцы пользовались этими рекомендациями, о чем говорится в «Деловых отношениях с Чампой»: «Иногда там нет другого пути, кроме сухопутного… чтобы избежать крушений» [59] .

Вдоль высокогорья от «Аннамских ворот» до Сайгона (2000 км) пролегал маршрут «Семи плаваний флота Чжэн Хэ» в «Истории династии Мин» – с посещением Чампы. Есть свидетельства, что отдельные группы чамов смогли морским путём достичь ближайшей точки китайского побережья – южного берега острова Хайнань, где их потомки, известные как уцулы, живут до сих пор. Поскольку они исповедуют мусульманскую веру, они официально считаются представителями той же национальности «хуэйцзу» (люди Хуэй – азиатские дунгане) [60] ,

Ученый Е. Дриэр, изучавший китайских мусульман, участвовавших в плаваниях Чжэн Хэ, пишет: «Первой заморской страной, которую посетил флот Чжэн Хэ, было государство Чампа… Король Виджайи Баху VI уступил китайцам «зуб Будды» – священную для буддистов реликвию» [61] .

Некоторые историки полагают, что одной из первоначальных целей отправки морских экспедиций во главе с Чжэн Хэ мог быть «поиск потенциальных союзников против империи Тамерлана, нападение которого грозило перекрыть привычные сухопутные пути торговли Китая с Евразией» [62] .

Об этом же побережье говорится и в поэме «Принцесса, которая прибыла из Мекки» [63] . Поэма представляет интерес потому, что может служить своего рода источником по географии Чампы, так как в ней встречается много топонимов и личных имен, связанных с реальной историей, как, например, вьетнамская принцесса Нгок Хоа или Сах Бин (генерал короля По Роме, правившего Чампой с 1627 по 1651 гг.).

Главная героиня этой поэмы (выехавшая из Калимантана) начинает свое путешествие с местности Харек Кох, где находилась резиденция царей Пандуранги (в 70 км к югу от города Куйнонa). Принц, до последней минуты следовавший за девушкой, после её ухода сидит в одиночестве на берегу моря и с тоской рассуждает: «Ты прибыла из Мекки, потом зашла в порт Харек Кох» (стих 1); «Я был безумно влюблен в принцессу и следовал за нею» (стих 151); «Я был готов умереть в лесу от любви к ней, так чтобы история всегда помнила об этом» (стих 152).

Принцесса отплыла к себе на родину из Раджай (современый город Фантхьет), где некоторое время также находилась резиденция царей Пандуранги, так и не добившись своей цели – обращения Чампы в «суннитский» ислам. Она «взошла на корабль, чтобы вернуться к себе на родину» (стих 2), «[оставив] эту процветающую страну, которая тянется от Канар Бал [Раджай] до Харек Кох» (стих 6).

В поэме принц упоминает о Бикаме (современный Фанранг) в южной части Чампы: «земля раскопана, а горы лишены леса» (стих 18). «Моя лошадь пришла к озеру Фанранг» (стих 54); «Преодолев горы и реки, я прибыл на лошади в Парик» (стих 36), а затем в Балконг, «где дрозды пели, перелетая по руинам дворца» (стих 37); «Я видел крышу храма Пo Хай, и в память этого божества мне самому захотелось жить в скитаниях» (стих 37).

Два персонажа этой поэмы на всем ее протяжении совершают путешествие по стране чамов вдоль побережья Пандуранги и Каусары (совр. Нячанг) «с тысячами кокосовых пальм, сгибающихся под тяжестью плодов вокруг храма Пo Ина» (стих 109) [64] .

Глядя на гористые местности принц вспоминает о великом прошлом Чампы: «Был там большой красивый храм, украшенный золотыми драконами и изображением Гаруды из меди» (стих 87), и приходит к размышлениям о несчастьях, постигших его родину: «Вот мои дворцы – они полностью разрушены, мои опустошенные дома – как вспомнить» (стих 48). Анализ этой поэмы приводит к трагедии чамского народа в период, когда чамы начали терять не только земли, но и религию, обычаи отцов. К сожалению, мне не удалось найти сколь-нибудь серьезной работы, посвященной анализу данного произведения как источника по географии чамского народа. Но, очевидно, что она относится к позднему времени, чем «география» княжеств Чампы, приводимой у Чан Ки Фонг, где Чампа распологается намного севернее, чем город Хюэ [65] : «Регион современного Дананга, включая Хюэ к северу от перевала Хойан, раньше называлась Индрапура с портом Синхапура. Считается, что в 875 г. в Индрапуре правил Индраварман II. Местность эта (между 17 и 18 параллелями) почти всегда являлась средоточием чамской политической активности».