Чтение онлайн

По наблюдению француза А. Бодессона, в период его бытности комендантом, рядовые верующие соблюдали пост лишь три дня. Имамы же в течение всего месяца совершали пятикратную ежедневную молитву и предписанные исламом омовений [107] . Данное свидетельство интересно тем, что опровергает представление об исламе чамов-бани как о поверхностной исламизации. Из него следует, что имамы бани знакомы с предписанными ритуалами молитв и омовения, а также с практикой соблюдения поста во время месяца Рамадан. Отсюда можно сделать вывод, что чамы-бани сознательно придерживаются ислам в соответствии со своими убеждениями, добавив в свой пантеон новых божеств, чтобы обрести дополнительные сверхъестественные силы [108] .

Эти две общины, которые олицетворяют сегодня дуализм среди чамов Пандуранги, упоминается в поэме XVIII в. «Принцесса, которая прибыла из Мекки», где в речи принца говорится, что «брахманисты» и «бани» [109] имеют общую основу, однако отличаются обычаями и традициями.

Одним из конкретных признаков для установления разницы между двумя общинами является обряд погребения: «После смерти чамы-баламон оставляют труп умершего разлагаться, а затем его сжигают. А чамы-бани хоронят своих умерших в тот же день» [110] . Другим отличительным признаком является запрет на определенные продукты питания: мясо свиньи и ящерицы запрещено для бани, а говядина – для баламон.

Тем не менее, чамы-бани и чамы-баламон остаются разделенными в местах своего проживания. Из общего количества 23 деревень в провинции Ниньтхуан только 7 населены бани. В деревне Фу Нуун/ обе общины живут смешанно, но их разделяет улица. Соотношение между баламон и бани колеблется в пределах от 2/3 до 1/3. Чамы-бани и чамы-баламон могут общаться между собой в повседневной жизни, особенно во время еды, когда запреты, принятые в их деревнях, могут нарушаться. Бани участвуют в торжествах баламон в честь По Ино Нагар, хотя при этом едят «отдельно блюда, приготовленные женщинами-

бани» [111] . Бани могут даже есть свинину в деревне баламон, как довелось наблюдать автору во время праздника чамов Кате\Kat^e. Следовательно, запрет (как и членство в группе) является чисто внешним, а не глубоко укорененной личной верой, как, например, у арабских мусульман, где одно упоминание о свинине провоцирует отрицательную реакцию.

Чамы в Камбодже. Если обратиться к изучению экзонима (как их называют), относящегося к названию чамского этноса в Камбодже, то априори подходишь к трем понятиям – Чампа, Камбоджа и Ислам – каждое из которых позиционирует себя по-особому по отношению к остальным, и за этой путаницей скрывается разнообразие экзонимов и эндонимов (как они называют себя). При этом раскрывается понятие этнической идентичности чамов (также как религиозной) и их следствия, наряду с другими политическими аспектами.

Ряд ученых не разделяют распространенное мнение об единстве камбоджийских чамов, подчеркивая их разнообразие: «Вы же знаете, что «чвеа» и чамы на самом деле разные» [112] .

Чамы, эмигрировавшие из Чампы (из современного Вьетнама), несколько веков назад находили себе убежище в Камбодже и в настоящее время составляют большинство мусульманской общины этой страны. Кхмерские королевские хроники указывают на более ранний период их появления в Камбодже, иногда даже делают их первыми жителями королевства [113] .

Чамы – выходцы из Южного Вьетнама (Кохинхины), объединившиеся впоследствии с малайцами (прибывшими с Малайского архипелага, в том числе с острова Ява) получили название (экзоним) «чам-чвеа» или просто «чвеа». Название «чам-чвеа» постоянно используется в кхмерских королевских хрониках как иммигранты: «жители Камбоджи, называющие себя «чвеа» […] [являются в действительности] чамами, которые поселились в Камбодже после завоевания их страны [Чампы]» [114] .

Термин «чвеа» применительно к малайцам – выходцам с острова Ява и Малайского полуострова – иногда заменяется параллельным термином «джави». Эти «чвеа» с течением поколений сохранили свой родной язык, с примесью

кхмерских слов. Таким образом, «чвеа» становятся сначала чамами, потом «джави», и, наконец, «кхмер-исламом». Следует также отметить, что «если термин «джави» – происходящий от того же корня, что и» чвеа«– служит для местного населения эндонимом (самоназванием), то в последнее время (для мусульман арабских стран) это является экзонимом для описания мусульман Юго-Восточной Азии, в особенности во время паломничества в Мекку» [115] .

В повседневной жизни «чвеа» обычно предпочитает именовать себя «кхмер-ислам», позиционируя себя тем самым как гражданина государства Камбоджи, или же используют экзоним «чам» для выражения своих политических пристрастий. Таким образом, по мнению Д. Ломбарда: «соглашаясь с различными определениями, они становятся заметнее для окружающих [116] .

Этнолингвистический подход к чамскому сообществу имеет множество нюансов. Разнообразие применения экзонимов и эндонимов позволяет понять контекст появления термина «кхмер-ислам», принятого во время борьбы за независимость Камбоджи от французского колониализма, а также определить отношение чамов и «чвеа» к кхмерскому народу.

Термин «кхмер-ислам», родившийся в Камбодже, часто ассоцировался с новой нацией [117] . Они работали в тех сегментах экономики, которыми буддисты заниматься не могли – например, убой животных и ловля рыбы, – что позволяло им интегрироваться с кхмерами на самых разных уровнях.

Экзоним «кхмер-ислам» впервые появился в инклюзивных манифестах Нородома Сианука, который употреблял этот термин в 1950-е гг. в контексте защиты и укрепления вновь обретенной независимости Камбоджи от французов.

В отсутствие собственной территории или государственности «чамы-чвеа» (или чамы) оказались в двусмысленном положении, не являясь ни буддистами, ни кхмерами. Различные этнонимы, используемые по отношению к этим группам, варьировались в зависимости от контекста: так, экзоним мог использоваться в качестве эндонима и наоборот. Наконец, как чамы, так и «чамы-чвеа» иногда воспринимали себя как кхмеров де-юре, и, следовательно, по праву могли называться «кхмер-ислам», то есть кхмеры в первую очередь. Таким образом, в настоящее время чамы, с одной стороны, считают себя автохтонами наравне с кхмерами [118] , а с другой – хранят память о своем происхождении, ссылаясь на Чампу как на свою родину, и исповедуют ислам.

Если название этноса (этноним) «чам» или «чвеа» может быть и экзонимом и эндонимом, то об экзониме «кхмер-ислам» этого сказать нельзя. В разговоре между мусульманином и местным чиновником-буддистом, если мусульманин хочет подчеркнуть свою религиозную принадлежность и тем самым религиозное различие, то используется «чам» (иногда «чам-чвеа» или просто «чвеа»). А в разговоре, особенно, при первом контакте с иностранным исследователем, журналистом или представителем гуманитарных организаций, чамы часто говорят о себе: «Мы, кхмер-ислам […]».