Чтение онлайн

После июньского Пленума ЦК КПСС Хрущев сконцентрировал в своих руках почти неограниченную власть. Он был не только Первым секретарем ЦК КПСС. С весны 1958 года Хрущев занял также пост Председателя Совета Министров СССР. Однако при всей покорности К. Е. Ворошилова Хрущева раздражало, что этот недавний активный участник «антипартийной группы» продолжал оставаться Председателем Президиума Верховного Совета СССР. В мае 1960 года было решено торжественно проводить Ворошилова на пенсию. На его место Хрущев предложил избрать 53-летнего Л. И. Брежнева.

В западных биографиях и аналитических статьях эта важная перемена в политической карьере Брежнева рассматривается обычно как «понижение», «первое падение», «ослабление позиций в составе власти» и т. п. Я думаю, что для таких оценок нет никаких оснований. Хотя Председатель Президиума Верховного Совета СССР являлся в то время не фактическим, а формальным главой Советского государства, он мог обладать немалым влиянием в стране. Во всяком случае, и для Шверника в 1946 году, и для Ворошилова в 1953 году, да и для «всесоюзного старосты» Калинина назначение на этот пост было явным повышением. Не было новое назначение понижением или падением и для Брежнева. И он сам, и его ближайшие друзья всегда рассматривали это назначение как новый важный шаг вперед в его политической карьере. Следует иметь в виду, что Президиум ЦК КПСС, как он сложился в 1957–1960 годах при Хрущеве, не имел ни устойчивой структуры, ни устойчивого состава. В ближайшем окружении Хрущева постоянно происходили передвижения и перемещения, никто не мог долгое время считаться его первым заместителем или, как это было принято говорить в западной литературе, его «кронпринцем». Рассматривать эти перемещения как борьбу групп Ф. Козлова и Л. Брежнева или как борьбу «ленинградских», «уральских» и «украинских» групп также было бы упрощением. Хотя отдельные группировки по земляческому принципу и существовали в высших органах власти, Хрущев не позволял им упрочиться, постоянно перераспределяя и передвигая работников высшего аппарата.

Вообще, после 1958 года основной центр власти стал медленно перемещаться, как и в последние годы Сталина, из ЦК КПСС в Совет Министров СССР, и именно на заседаниях Бюро Совета Министров СССР все чаще решались такие вопросы, которые раньше рассматривались на заседаниях Президиума. Конечно, Хрущеву был очень нужен теперь «заместитель по партии», т. е. человек, который мог бы держать под контролем весь партийный аппарат. Однако эту роль трудно было выполнять секретарю ЦК КПСС, ведавшему развитием тяжелой и оборонной промышленности. В основном эту роль выполнял М. А. Суслов, который возглавлял идеологическую работу в ЦК КПСС. Хрущев обладал прекрасным здоровьем и громадной работоспособностью, и заместитель ему был нужен только в короткие недели отдыха; и в разные годы это были разные члены Президиума ЦК КПСС.

Я уже писал выше, что Брежнев никогда не был и не хотел быть руководителем с «твердой» или «жесткой» рукой. Он не обладал ни сильным характером, ни сильным интеллектом, но именно это обстоятельство нередко привлекало к нему больше сторонников и делало его позиции более прочными и надежными, а его связи более крепкими, чем у таких «твердых» и «жестких» членов Президиума ЦК, как Ф. Р. Козлов, заменивший Брежнева в 1960 году на посту секретаря ЦК КПСС, или как Г. И. Воронов, который вскоре занял пост заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Надо отметить, что не только Президиум, но и упомянутое нами Бюро ЦК по РСФСР, а также Секретариат ЦК КПСС не имели при Хрущеве ни устойчивой структуры, ни устойчивого состава. Почти никто из политиков, окружавших Хрущева, не смог проработать в Секретариате ЦК КПСС больше 4–5 лет. Только на Пленуме ЦК КПСС 4 мая 1960 года от обязанностей секретарей ЦК КПСС было освобождено пять человек – Е. А. Фурцева, Н. Г. Игнатов, А. Б. Аристов, А. И. Кириченко и П. Н. Поспелов. Никто из этих людей не вошел в Секретариат или Президиум ЦК КПСС и после XXII съезда партии в 1961 году. Еще раньше потерял свои посты в Секретариате ЦК и Президиуме ЦК Н. И. Беляев. Неожиданно появился и быстро исчез из Президиума ЦК и Секретариата ЦК Н. А. Мухитдинов. Эти примеры можно продолжить.

В такой обстановке назначение Л. И. Брежнева Председателем Президиума Верховного Совета СССР было для него большим и важным продвижением вперед. Брежнев получал не только устойчивый и престижный пост, который хорошо соответствовал его стилю и методам работы. И внутри страны, и за ее пределами Брежнев становился наиболее известным политическим деятелем после самого Хрущева. Имя Брежнева почти каждый день появлялось на страницах советских газет – или под указами Президиума Верховного Совета СССР, или в приветствиях зарубежным государственным и общественным деятелям, или в «трудовых рапортах» республик и областей. Мы видим Брежнева все чаще и чаще и на фотографиях в газетах – или вместе с Хрущевым, или отдельно. Брежнев должен был принимать, пусть только для протокола, большинство зарубежных политиков и глав государств, приезжавших в СССР. Он и сам все чаще и чаще выезжал с визитами за границу, и эти поездки широко освещались и в советской, и в иностранной печати. За границей Брежнева принимали как главу государства, оказывая ему гораздо большие почести, чем, например, Микояну, во время его зарубежных деловых и дипломатических визитов. Брежнев поэтому охотно принимал почти все приглашения, и за три года работы в Президиуме Верховного Совета он 15 раз побывал с визитами за границей. Конечно, поездки Брежнева мало напоминали поездки Хрущева, и не только по важности решаемых проблем, но и по стилю и манере поведения. Брежнев всегда был очень осторожен и даже скован в своих действиях и речах. И если западная печать выделяла Брежнева из числа других высших советских руководителей, то главным образом из-за его хорошо сшитых костюмов. Немецкий журнал «Шпигель» назвал однажды Брежнева «самым элегантным из советских руководителей». Еще в начале 70-х годов один из первых биографов Брежнева Джон Дорнберг писал:

«Если Брежнев чем-либо отличался от круга одетых в мешковатые костюмы аппаратчиков Хрущева, так это была портняжная отточенность, отделка. Фой Д. Колер, бывший послом Соединенных Штатов в Советском Союзе, обычно говорил, что Брежнев “должно быть, имеет лучшего портного в Москве”. Когда в Зале приемов Кремля за Хрущевым выстраивались небольшой компактной группой иерархи, грубо красивое лицо Брежнева и его военная выправка выгодно контрастировали с унылым видом других лидеров. Он выглядел немного менее скованным, выделяясь сильно выраженным профессиональным обаянием. Временами он проявлял что-то из манер человека, хлопающего по спине и трясущего за руку, тех манер, которые ассоциируются с американскими политиками. По советским стандартам он был до некоторой степени покорителем женских сердец и, когда надо, мог обращать свое обаяние на посещавших его высших сановников. Но в противоположность Никите Хрущеву, он оставался “двухмерным”… На обедах, проводимых от случая к случаю, он являлся соседом по столу с послом Колером и обменивался с ним шутками на многих приемах. Как заметил Колер (в книге “Зная русских”), Брежнев был всегда приветлив, но никогда не имел сказать мне что-либо такое, что заставило бы меня поспешить назад в посольство, чтобы телеграфировать в Вашингтон, или того, что я еще не читал в утреннем номере “Правды”» [37] .

Главным помощником Брежнева и на его новом посту остался Г. Э. Цуканов. Кроме того, на работу в Президиум Верховного Совета СССР перешел из журнала «Агитатор» К. У. Черненко. Он стал теперь начальником канцелярии Президиума. Когда через несколько лет пост Председателя Президиума занял А. И. Микоян, он почти сразу вошел в конфликт с Черненко и крайне резко отзывался не только о его деловых, но и о личных качествах. Но Черненко быстро покинул Президиум Верховного Совета и ушел в аппарат ЦК КПСС в помощники к Брежневу. На своем новом посту Брежнев приобрел еще одного, на этот раз действительно ценного сотрудника. При подготовке и проведении многочисленных зарубежных поездок Брежневу с 1961 года стал помогать А. М. Александров-Агентов, которого позднее в западной прессе называли иногда «советским Киссинджером». Новый референт Брежнева работал раньше в аппарате ТАСС и МИДа. Он был не только хорошим специалистом по немецкому вопросу, но и очень хорошо разбирался в международных проблемах, свободно владел немецким и английским языками.

Для нужд Президиума Верховного Совета был сформирован и специальный летный отряд во главе с генералом Н. И. Цыбиным, который еще с военных лет возил Хрущева. По возрасту Цыбину теперь не разрешали летать на реактивных самолетах, и Брежнева за границу возил чаще других экипаж во главе с командиром корабля Б. П. Бугаевым. На целине Леонид Ильич летал на небольшом самолете Ан-2, способном приземлиться почти на любом поле, и его постоянным пилотом был Н. Г. Моисеев. Но теперь маршруты Брежнева пролегали над морями и океанами, и в его распоряжении имелся большой и самый надежный по тем временам Ил-18. Один из этих полетов едва не закончился трагически. В то время как Хрущев наносил визиты в наиболее крупные страны мира, Брежневу нередко поручали ответные визиты в небольшие страны. В феврале 1961 года Брежнев летел во главе советской делегации в африканские страны – Гану и Гвинею, которые лишь недавно обрели государственную независимость. В северной части Африки в это время еще шла жестокая война в Алжире, который Франция стремилась сохранить в качестве своей колонии или заморского департамента. Севернее Алжира самолет был перехвачен двумя истребителями французских ВВС. Один из истребителей дважды обстрелял Ил-18, но Бугаеву удалось вывести свой корабль из зоны обстрела. Советское правительство направило Франции резкую ноту протеста, обвинив французские власти в международном бандитизме. Французы ответили, что советский самолет, вероятно, сбился с курса и истребитель-перехватчик «пытался установить его идентичность».

Нет смысла перечислять указы Президиума Верховного Совета или законы, принятые Верховным Советом СССР в 1960–1964 годах. Инициатива во всей этой законодательной деятельности исходила не от самого Верховного Совета, а от ЦК КПСС и Совета Министров СССР. На XXII съезде КПСС Брежнев произнес большую речь, которая более 20 раз прерывалась аплодисментами или бурными аплодисментами. Однако по стенограмме съезда можно видеть, что эти аплодисменты раздавались чаще всего именно тогда, когда Брежнев говорил не о работе Верховного Совета, а о деятельности «выдающегося государственного и партийного деятеля Никиты Сергеевича Хрущева», «верного ленинца, последовательно и творчески развивающего великое учение марксизма-ленинизма». Лишь в нескольких фразах Брежнев осудил деятельность «антипартийной, фракционной группы» Молотова, Маленкова, Кагановича, Ворошилова, Булганина, Первухина, Сабурова и «примкнувшего к ним Шепилова».

События 1961–1963 годов – берлинский кризис, карибский кризис, острые столкновения по проблемам идеологии и художественного творчества, раскол между КПСС и КПК – как всегда почти не занимали Брежнева. Некоторые из его друзей в начале 60-х годов были понижены в должности, но в то же время нарождавшийся уже тогда «клан Брежнева» расширил свое представительство в ЦК КПСС. Хрущеву было уже около 70 лет, его здоровье не вызывало опасений, но его популярность уменьшалась, так как росло число неудач во внешней и внутренней политике. Темпы экономического развития явно замедлились, а новые реорганизации усиливали ропот среди работников партийного и государственного аппарата. Этим пытался воспользоваться Ф. Р. Козлов, чтобы укрепить свои позиции внутри партийного и государственного аппарата. Козлову приходилось спешить, так как во время следствия по делу одного из руководителей Государственного комитета по науке и технике и ответственного сотрудника ГРУ О. Пеньковского выяснилось, что источником важной информации для Пеньковского и была дочь Козлова, которая являлась одной из любовниц этого наиболее ценного для Запада английского шпиона. Козлов был также очень обеспокоен неожиданным раскрытием ряда крупных уголовных дел в Ленинграде, связанных с коррупцией и валютными операциями. Некоторые из обстоятельств этих дел могли поставить под сомнение чистоту рук и самого Козлова. Поспешность подвела этого недавнего фаворита Хрущева. После одного из заседаний Президиума ЦК КПСС между Хрущевым и Козловым произошел крайне резкий и бурный разговор. Неожиданный конфликт с Хрущевым, так же как и другие политические и личные осложнения, вызвали у Козлова тяжелый инсульт, его пришлось немедленно положить в больницу. Хрущев был, как известно, человеком горячим, вспыльчивым, жестким, но и отходчивым. По свидетельству сына Хрущева Сергея, у Никиты Сергеевича не было никаких намерений отстранить Козлова от руководства. Он продолжал считать его своим надежным помощником и потому тяжело переживал болезнь Козлова, который после оказания ему необходимой помощи находился под наблюдением врачей на своей даче. Хрущев вместе с сыном несколько раз навещал Козлова. Состояние последнего несколько улучшилось, но говорил он с большим трудом. По просьбе Хрущева консилиум врачей сообщил ему, что Козлов будет жить, что опасность летального исхода болезни в основном миновала, но что активно работать Фрол Романович уже не сможет никогда. Только после этого Хрущев стал искать замену Козлову, хотя сохранил формально его членство в Президиуме и Секретариате, так как иное решение могло тяжело отразиться на состоянии здоровья Козлова и привести к новому удару и даже к смерти.

В своем окружении Хрущев не видел фигуры, равной Козлову, т. е. человека, способного в нужных ситуациях заменять самого Хрущева. С. Н. Хрущев вспоминает разговор с отцом, в котором тот высказывал предположение о замене Козлова А. Н. Шелепиным. Хрущев явно симпатизировал Шелепину и хотел лучше подготовить того к ответственной партийной и государственной деятельности. С этой целью он еще в самом начале 60-х годов предложил Шелепину пост первого секретаря Ленинградского обкома партии, считая, что это очень хорошая школа для партийного лидера. Но Шелепин, уже занимавший пост секретаря ЦК, отказался, и Хрущев не стал настаивать.