Чтение онлайн

Статья на сайте Полит.ru подытоживала футбольную тематику в ее политическом прочтении и уже в названии декларировала: «Футбол как катализатор патриотизма» (7 июля). «В Москве доля аудитории матча Россия-Голландия составила 63,14%, рейтинг — 21,3%, а полуфинала Россия-Испания — 70,6% и 28,53% соответственно. Таких показателей не было никогда прежде. Исключение составляет разве что новогоднее поздравление президента России, и то лишь суммарно по каналам».

Отдельного слова заслуживают информационные перипетии, сопровождавшие в минувший месяц главного российского «сидельца» Михаила Ходорковского. Почему-то именно в начале лета в СМИ поползли слухи о возможности его досрочного освобождения: либо по результату прошения о помиловании (напомним, что на имя Путина такое прошение Ходорковский писать отказался категорически), либо по другой схеме. В частности, под занавес весенней сессии новой Думы глава Комитета по законодательству Павел Крашенинников внес законопроект, по которому один день отсидки в СИЗО засчитывается за полтора дня в колонии общего режима. Заинтересованные товарищи тут же подсчитали, что в случае принятия закона Ходорковский сможет выйти на свободу уже в следующем году. Впрочем, рассмотрение закона не вписалось в предканикулярный график работы депутатов, и сенсация, буде таковая и намечалась, случится только осенью. Тщетно Борис Грызлов в комментарии «Вестям» (телеканал «Россия», 5 июля) расписывал успехи парламентариев на ниве законодательства: 164 федеральных закона и

3 конституционных — экспертов эти количественные показатели интересовали мало. Тем временем следственная бригада, успешно посадившая Ходорковского в тюрьму, не дремала: результатом ее постоянной работы стало новое обвинение, предъявленное олигарху и его бывшему подчиненному Платону Лебедеву 30 июня. Журнал «Коммерсантъ ВЛАСТЬ», анализируя эту запутанную медийную историю, пришел к выводу, что «все это, конечно, совпадение, но, нельзя не признать, на редкость своевременное: градус либеральных ожиданий в обществе начал повышаться как-то бесконтрольно. И с этим надо было что-то сделать» (»Из жизни отбывающих», 7 июля).

Новые обвинения Ходорковскому — и как раз к его 45-летию — не могли не найти отклика в либеральных сердцах. Одним из таких откликов стала статья, опубликованная на сайте «Ежедневный журнал» 4 июля (»Итоги недели. Суверенная либерализация», Александр Рыклин). Автор сетовал на то, что обвинения, предъявленные олигарху на сей раз, «еще абсурднее, чем предыдущие». Тут вопрос в том, что считать абсурдом: если доказанные факты мошенничества и воровства — абсурд, то наверняка новые обвинения не менее абсурдны. Под конец автор так разошелся в своем экспертном анализе, что придумал и тут же подарил два новых идеологических концепта. Первый, «суверенную либерализацию», он подарил «Владиславу Юрьевичу». Другой концепт, звучащий как «Второй подготовительный этап модернизации и демократизации», он адресовал «г-ну Медведеву». А суть публикации состояла в том, что Александр Рыклин таким образом шутил и иронизировал по поводу мнимой либерализации, которая обернулась пустыми разговорами.

Партийное поле российской политики в июне принесло немало новостей: ушел в отставку, казалось бы, несменяемый лидер «Яблока» Григорий Явлинский. Партия «Справедливая Россия», отойдя от избирательной гонки, возобновила «объединительную» политику и приросла Партией социальной справедливости, близкой ей по духу и электорату. Лидер эсэров Сергей Миронов прокомментировал это событие как «закономерный результат процесса политической интеграции левых российских партий» (spravedlivo.ru, 7 июля).

Отставка Явлинского стала, как принято в таких случаях говорить, закономерной. Хотя предсказать ее, зная трудный характер главного «яблочника», было непросто. Политолог Леонид Радзиховский в своей статье «Борьба за умных» (»Российская газета», 17 июня), не привязываясь к конкретному новостному поводу, но все же ориентируясь на него, анализировал причины неудач российских либералов. Дело здесь, по его мнению, не только в пресловутом «сужении пространства публичной политики», или, проще говоря, известной закрытости телевидения. В самом начале он отмечает: «Уже давно «реальная политика» для демократов свелась к проблемам внутрипартийной жизни и торгу об условиях взаимных сливаний-разливаний». «Во всяком случае, — подытоживает он, — не вдаваясь в бесконечную историю хождений в пустыне демократического движения в России, зафиксируем ситуацию на сегодняшний день. Она проста. Денег — нет. Интереса общества — нет. Лидеры устали от бесконечных унизительных поражений. Рядовые члены партии устали еще больше и разбредаются восвояси. От самих партий остались полустертые бренды. Хода на ТВ — нет. Опять круг: чтобы иметь право на эфир, нужен политический капитал — но без ТВ-кредита этот капитал не заработаешь! К тому же ТВ примерно до 2005-го было им широко открыто, но не спасло от банкротства».

Пока одни занимались партстроительством, другие искали собственный электорат. 23 июня на сайте Назлобу.ru был опубликован текст выступления Петра Милосердова на конференции «Новый политический национализм» (8 июня, Москва). В своем выступлении политик заявил о существовании в стране особого класса, который он обозначил как «образованные горожане», и дал ему следующие характеристики: образованный горожанин апатичен к политике; он недоволен властью, но воспринимает ее как маленькое зло, с котором лучше примириться; эти люди нечасто сталкиваются с государством; для них характерны ответственность, самостоятельность и самодеятельность». Главный вывод, сделанный Милосердовым, звучал так: «Образованный горожанин» не в состоянии себя самоидентифицировать политически, однако если прощупать его ценностные маркеры, то выяснится, что он — национал-демократ, отчасти с левым уклоном». По сути дела, этот самый «образованный горожанин» и может стать мощным ресурсом националистических сил в современной России.

В июне не широко, но эмоционально отмечалось двадцатилетие Всесоюзной партийной конференции КПСС 1988 года, положившей начало коренным преобразованиям советского государственного механизма. Отмечали это двадцатилетие те, кто более других надеялся на потепление политического климата в современной России — то есть так называемые либералы, или, точнее, оппозиционеры. «Радио Свобода» для обсуждения этого насущного юбилея пригласило 3 июля к себе в студию профессора Высшей школы экономики Андрея Медушевского. С исторического разговор быстро переключился на актуальное: в итоге досталось системе избрания глав регионов, системе власти в целом. «Я думаю, что существенное значение имеет вопрос о том, чтобы обеспечить реальную ответственность правительства перед Думой, — заключил эксперт. — Потому что сейчас эта ответственность присутствует в Конституции, однако ряд других норм Конституции говорит о том, что после вотума недоверия в течение трех раз президент просто распускает Думу. Я думаю, что важно было бы реализовать ту модель разделения властей, которая характерна для смешанной президентско-парламентской республики в ее классическом французском виде».

Не остался в стороне от обсуждения и, собственно, «виновник торжества»: человек, двадцать лет назад инициировавший конференцию, — некогда всемогущий лидер восточноевропейской супердержавы, а ныне — глава фонда имени самого себя Михаил Горбачев. 23 июня в интервью журналу The New Times отец перестройки рассказывал о собственных впечатлениях того времени: «Я стоял на борту раскачивающегося корабля, который вполне могло залить». Горбачев эмоционально и, как всегда, несколько расплывчато рассказывал о политическом закулисье конца 80-х, о своей борьбе за свободу, гласность и прочие достижения цивилизованного общества, о противодействии недоброжелателей-реакционеров. Он мимоходом заметил, что, быть может, «кадровый потенциал Питера уже исчерпан», а под конец сообщил, что ему уже 77 и он благодарен Господу Богу (хотя и атеист) за долголетие в такой неспокойной стране, как Россия, да еще и на таких постах.

Политолог Михаил Ремизов в прошлом месяце размышлял о суверенности. Результатом его раздумий стала статья с нехитрым названием «О суверенности» (АПН.ru, 25 июня). Эксперт отметил, что у термина «суверенная демократия» наконец-таки появился термин-антоним. Этим антонимом посчастливилось стать одному из тезисов Роберта Кейгана, приведенному в его статье «Конец конца истории» (перекличка с Фукуямой). Тезис этот в изложении Михаила Ремизова звучит так: «Необходимым и достаточным критерием принадлежности к «демократическому миру» является признание глобального «права на вмешательство» (кавычки закрываются). Все, что от вас требуется, — признать право международного сообщества на вмешательство в ваши

внутриполитические дела. А в ответ это самое международное сообщество признает вас «подлинной» демократией. «Настойчивая институционализация права на вмешательство и в еще большей мере своеобразное применение этого права в интересах демонстративно-показательного регресса, варваризации и фрагментации общества (Косово, Афганистан, Ирак) говорят о том, что Запад больше не является субъектом модернизации для остального мира. И большой вопрос — является ли он таковым для самого себя. Последнее нуждается в отдельном рассмотрении».

О суверенности, только в несколько ином ключе, думал и политолог Павел Данилин. В статье «Сто дней Дмитрия Медведева» (»Русский журнал», 17 июня) эксперт наметил пути развития «суверенного» дискурса от «сосредоточения к экспансии». «В ситуации повсеместного попрания суверенитета, — отметил он, — именно Россия может стать той силой, которая предложит новую идеологию суверенного сосуществования». Это и есть одна из главных задач, осуществление которой должно обеспечить правление Медведева.

Среди «концептуальных» текстов июня, бесспорно, заслуживает внимания доклад, подготовленный Центром политических технологий: «Демократия: развитие российской модели» (cpt.ru, июнь). По мнению авторов доклада, задачи, намеченные руководством страны, — в частности в рамках долгосрочной стратегии социально-экономического развития до 2020 года, — невозможно решить в «вертикально-иерархической системе при доминировании бюрократии». В сегодняшней России, отмечается в документе, «общественно-политическая «надстройка» отстает от экономического «базиса» по уровню своей демократичности» — а это есть «классическая предпосылка революционных потрясений». Напрашивается сам собой вывод, который в тексте доклада «политкорректно» опускается: или российское общество идет по пути дальнейших демократических реформ, или его ждут скорые революционные потрясения. Вывод спорный, но небезынтересный. Больше всего тумаков и подзатыльников досталось в июне не конкретным политикам, не либералам от любящих власть экспертов и не власти от не любящих власть либералов. Хуже всего в обозначенный период пришлось российскому телевидению, которое в июне, к вящему ужасу читающей публики и в довершение собственного разгрома, занялось самоанализом. Казалось бы, когда последовательно и осознанно наполняешь собственный эфир программами желтушно-сексуального характера, заниматься публичным самоанализом — верх безумия. Но российские теленачальники продемонстрировали, что и это им по плечу. 2 июля они высказались на страницах газеты «Коммерсантъ» об итогах уходящего телесезона. Ярче всех говорил генеральный директор НТВ Владимир Кулистиков. Его комментарий был настолько смел и откровенен, что его хочется процитировать почти целиком. Чего стоит только фраза: «Окрестные племена гастарбайтеров выучат русский только за то, что им разговаривает Галкин…» На обвинения в желтизне, косвенно прозвучавшие и в нашем тексте, Кулистиков ответил спорно, но громко: «По поводу же инвектив в желтизне со стороны некоторых отцов-детокрадов отвечу: в желтой кофте ходил и Маяковский. Первый на Руси трэшевик-затейник». В целом же итогами сезона гендиректор «мужского» канала остался доволен: «Сезон для ведущих телеканалов триумфален. Именно через них политический выбор элиты был воспринят и поддержан подавляющим большинством и стал выбором народа. Такая роль не случайна. Наше телевидение в отличие от скупых европейцев и рецессивных американцев по-прежнему щедро к зрителю, который остается с нами, что бы ни каркали сорные птицы Интернета. Адреналин побед, впрыснутый в народную душу телекамерами «России» и Первого, звездопад ослепительно дорогих премьер этих двух каналов, марафон их телесаг сплачивают семьи, села, города, страну, притягивают новое зарубежье». Остается добавить, что в российских блогах еще долго обсуждались слова о «сорных птицах Интернета».

Другая линия атаки на телевидение была выстроена на круглом столе, организованном Фондом эффективной политики Глеба Павловского (»О состоянии политического телевидения в России», 26 июня). Здесь обсуждались не столько этико-эстетические характеристики нынешнего телеэфира, сколько политические. Претензии большинства собравшихся аналитиков сводились к тому, что пиар первого лица в государстве выглядит вяло и неубедительно. «Пиарить» Медведева так же, как Путина, — неправильно и опасно. Главный редактор «Политического класса» Виталий Третьяков выступил с резким комментарием по этому поводу: «Я с ужасом смотрю, что делают с Медведевым сейчас на нашем телевидении, просто убивают нового президента, убивают. Показывают его встречи с какими-то колхозницами, ткачихами, школьницами, он ниже всех их ростом, Медведев не знает, что с ними делать, он то их целует, то не целует. Действительно, Путин чувствовал себя в этой среде как рыба в воде» (текст выступления опубликован на сайте Кремль.org 2 июля).