Политический сыск (Истории, судьбы, версии)
Шрифт:
Каким был «механизм» сбора информации, можно увидеть из докладной записки одного из руководителей службы безопасности в Пруссии, составленной для Главного управления в Берлине в июне 1937 года.
«1. Обычные агенты. На каждом предприятии, где постоянно занято более 30-50 рабочих и служащих, для II отдела (121-й реферат) следует иметь по крайней мере 1 агента. На крупных предприятиях — одного агента по возможности в каждом цехе (отделе) и каждой мастерской.
Эти агенты должны наблюдать за настроением работающих, выявлять недовольство и причины его. Кроме того, их задачей является вести особо тщательное наблюдение за лицами, которые являлись в прошлом марксистами. Полезно, чтобы к этой работе были привлечены лица, которые не особо известны как национал-социалисты, т. к. иначе не будет оказано нужное доверие.
Кроме этого, необходимо иметь одного агента в бюро трудоустройства для изучения настроений безработных. Поскольку едва ли можно подобрать подходящую кандидатуру среди имеющихся безработных, рекомендуется привлекать к этой работе надежных служащих этих бюро.
2. Специальные агенты (наблюдатели). ...Эти наблюдатели обязаны постоянно внимательно наблюдать за проживающими в районе... Число этих специальных наблюдателей зависит от численности филиала отдела и политического настроения большинства проживающих в районе жителей. Кроме этого, необходимо внедрять специальных наблюдателей в бывшие марксистские союзы или же зараженные марксизмом объединения. Речь идет в первую очередь о всевозможных спортивных союзах, хоровых союзах, обществах друзей кремации, а также о созданных Немецким трудовым фронтом группах (»Сила через радость» и «Бюро вечернего отдыха»)».
А вот ориентировка Главного управления имперской безопасности Германии для подразделений СД по работе с агентами, нацеленными на получение информации об организациях марксистского толка и общественных настроениях в тех сферах общества, что были предметом интереса для «левых».
«2 июля 1937 г.
1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАДАЧ
121-й реферат II отдела имеет задачу по наиболее полному освещению положения в «левом» движении. Этот реферат использует общую сеть наблюдения службы безопасности, которая слагается из филиалов отдела и агентов во всех областях жизни страны.
121-й реферат II отдела должен обеспечивать общую сеть наблюдения, чтобы она охватила все места возможного появления марксистского противника. К таким местам относятся, с одной стороны, сфера бывшего широкого легального распространения этого противника, с другой же стороны — все места, где он предположительно может сегодня найти новые варианты для своей деятельности. К ним относятся: крупные промышленные предприятия, торговое морское и речное судоходство, места строительства имперского автобана (автострады) и т. д., сборища безработных перед бюро по трудоустройству, включенные в единые имперские объединения спортивные и общественные союзы, страховые и потребительские общества, пограничные районы...
В качестве агентов-наблюдателей наиболее подходят функционеры НСДАП, контролеры по расходу газа и электричества и подобные им лица, которые часто посещают квартиры. Используемые на этих должностях агенты должны изучать общее настроение и докладывать о нем, если есть подозрение в проведении какой-либо нелегальной деятельности. Из этой общей сети агентов следует четко отличать тех, кто должен внедриться в установленные или предполагаемые нелегальные организации.
2. ПРИОБРЕТЕНИЕ ПОДХОДЯЩЕЙ АГЕНТУРЫ
Приобретение такой агентуры следует рассматривать как важнейшую, но в то же время и наиболее тяжелую задачу, стоящую перед референтами 121-го реферата II отдела.
1. Лучшими агентами считаются те, которые работают по личному убеждению. Например, бывшие коммунисты, которые сегодня честно признают национал-социализм и намерены подкрепить свои убеждения тем, что они вместе с нами работают в целях уничтожения нелегального коммунизма. Менее надежны агенты, работающие под каким-либо давлением.
2. Легче всего приобретается агентура во время участия сотрудников службы безопасности в акциях, проводимых государственной полицией, при допросах и т. д.
3. Другой путь, который ведет к приобретению агентуры, это беседы с освобожденными из заключения лицами. Целесообразно получить из тюрем или концентрационных лагерей списки освобожденных лиц и после ознакомления с материалами на них посетить этих бывших заключенных вскоре после их освобождения. В разговоре следует затронуть обстоятельства личной жизни бывшего заключенного, обещать помощь со стороны отдела национал-социалистического народного благотворительства или получение работы.
4. Если этот открытый подход невозможен или не приводит к успеху, то рекомендуется посетить кандидата на вербовку, выдавая себя за одного из руководителей подпольного движения...
3. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С АГЕНТАМИ
Взаимоотношение с агентурой требует большой осторожности, умения и многих усилий. Необходимо в первую очередь соблюдать следующие правила:
1. Тот, кто руководит работой агента, должен сам хорошо знать объект разработки.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
4. Работа агента должна постоянно проверяться, лучше всего через одного или нескольких агентов, которых ни в коем случае нельзя знакомить друг с другом.
5. Агент не должен знать, для какой службы он работает. Встречи с ним следует проводить в кафе, пивных или на оживленных улицах, но не в служебных помещениях или квартирах.
6. Агенты должны нас информировать, но ничего не узнавать от нас. При возможности агента не следует прерывать в тот момент, когда он отчитывается о выполнении задания. Надо дать ему выговориться. Нельзя выражать ему недоверие, прежде чем не доказана ложность его сообщения.
7. Необходимо проявлять сдержанность в вопросах денежного вознаграждения агентуры. Действительные расходы должны быть, естественно, возмещены. Целесообразно также иногда угостить агента стаканом пива и тому подобное. Что же касается оплаты информации, то это, как правило, исключено. Если агент является одним из руководителей подпольного движения, то следует обращать внимание на то, чтобы его разъезды оплачивались противником, если он действительно пользуется доверием. Чаще всего агент вызывает подозрение противника, если он не нуждается в деньгах. Кроме этого, возникает опасность получения агентом денег как от нас, так и от противника.
8. Как правило, следует обращать внимание на то, чтобы агент, демонстрируя нам свое проникновение в руководство нелегальным движением, на деле не развивал бы или не активизировал бы его (агент-провокатор)...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
4. ОПЫТ, НАКОПЛЕННЫЙ В ХОДЕ РАБОТЫ
1. НА ПРЕДПРИЯТИЯХ. Устройство на работу (в наших целях) агентов, которые являлись в прошлом политическими преступниками, может быть осуществлено лишь в контакте с государственной полицией, так как без ее помощи руководители предприятий и бюро по трудоустройству такую категорию лиц на работу не принимают. Может, целесообразно установить для этого доверительные отношения с доверенным лицом немецкого трудового фронта на предприятии. В качестве агентов на предприятиях наиболее подходят люди, много передвигающиеся по заводу или фабрике и имеющие вследствие этого возможность устанавливать контакты со многими лицами (лифтеры, портье, мойщики окон, рабочие по двору и т.д.)...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Оберштурмфюрер СС Вольф»35.
Внес свою долю в сбор информации и сам Гейдрих. Это он, следуя опыту директора прусской политической полиции из прошлого века Вильгельма Штибера, открыл известный «Салон Китти». Он, как и Штибер, питал необоримую слабость к домам свиданий, наслаждался обстановкой, общением с дамами, располагающими к любви. Они-то ему и поведали, до какой степени откровенности доходят клиенты в постели, какие темы порой обрушивают на подружек, взятых на ночь. Удивительно, как эти суровые мужчины молчаливы и сосредоточены днем и какую волю дают словам и чувствам ночью, лаская приглянувшихся пассий. И мужчины эти — не учителя, не мастера из фабричных цехов, а офицеры вермахта, дипломаты, творческая публика, партийные чиновники. И тогда Гейдрих отдает распоряжение. Его люди снимают уютный отель, насыщают интерьерами для греха и оборудованием для прослушивания. Начальник уголовной полиции Артур Небе вспомнил работу в полиции нравов и нашел персонал для этого необычного дома свиданий под названием «Салон Китти». Это не вульгарные шлюхи, а утонченные дамы полусвета. И клиенты недолго топтались снаружи. Популярность заведения в течение месяца взлетела небывало, особенно среди иностранных дипломатов и высших офицеров. Та информация, что снималась с пишущих магнитофонов, стоила порой дюжины сейфов. СД хорошо пополнила тогда свои досье.
Эта служба резво набиралась опыта и становилась вездесущей. Законом от 1938 года ее деятельность распространялась на весь рейх. Основным продуктом СД были аналитические доклады, записки и справки. Они строились на ежедневных материалах территориальных органов политической разведки и на информации из служб безопасности ведущих концернов Германии — «ИГ Фарбен», «Даймлер-Бенц», концернов Тиссена, Круппа, Флика и многих других, которые стали филиалами ведомств Гейдриха и главы военной разведки Канариса. В центральном аппарате СД вся первичная информация обрабатывалась, анализировалась, и на ее основе готовились соответствующие резюме, доклады и записки. Они-то и ложились дважды в неделю на столы руководителям партии и государства. Вся информация в докладах СД делилась на шесть категорий: общее настроение и ситуация, враги, сфера культуры, работа судов и административных учреждений, экономика, здравоохранение36. Данные СД о настроениях населения Германии отличались максимальной объективностью и поэтому, по словам ближайшего сподвижника Геббельса — Ханса Фриче, оказывали «очень благоприятное влияние на эффективность пропаганды»37. Как утверждает немецкий историк Р. Герцштейн, информация политической разведки о настроениях народа имела строго секретный характер и предназначалась для определенного круга государственных служащих и партийных функционеров, которым запрещалось делиться ею даже с коллегами по работе. Эта информация СД выходила под названием «Доклады внутренней политической ситуации» и отражала стремление руководителей внутренней политической разведки превратить ее в орган, который доводил бы заботы и чаяния народа до внимания вождей рейха.
Вот «Доклад», относящийся к зиме 1942 года. СД интересовало, что люди думают о войне вообще, каков их вклад в военные усилия, верят ли они в победу, как относятся к тому, что война затянулась гораздо дольше обещанного, насколько распространены миролюбивые настроения? СД требовала от своих агентов, чтобы те информировали, не ослабло ли у немцев чувство единства с нацией, насколько они вежливы и учтивы по отношению друг к другу в повседневной жизни, как сказываются на настроении граждан перебои в продовольственном снабжении. Агенты должны были выявить мнение граждан о работе полевой почты вермахта, о том, как на деле осуществлялась забота государства о семьях павших солдат и офицеров, как складывалось единство фронта и тыла. Информация по этим вопросам содержалась и в последующих «Докладах» СД для высших руководителей рейха.
Служба безопасности занималась и выявлением тех, кто голосовал «против» на плебисцитах, проводимых Гитлером. На Нюрнбергском процессе обвинители предъявили документ — секретный доклад отделения СД из города Кохема, информирующий о плебисците 10 апреля 1938 года. Там были и такие строки: «При сем прилагается список лиц, проголосовавших «против», и тех, чьи бюллетени были признаны недействительными. Контроль был осуществлен следующим образом: члены избирательной комиссии проставили номера на всех бюллетенях. В ходе голосования был составлен список избирателей. Бюллетени раздавались в порядке очередности номеров, поэтому впоследствии оказалось возможным... выявить лиц, которые проголосовали «против», и лиц, чьи бюллетени оказались недействительными. Номер проставлялся на обратной стороне бюллетеня симпатическими чернилами. При сем прилагается также бюллетень протестантского священника Альфреда Вольтерса»38.
Но самую важную работу СД выполняло для ведомства Геббельса. Подразделения политической разведки ставили агентам задачу сообщать о реакции людей на правительственную пропаганду: верят ли массы в объективность информации, поступавшей к ним по официальным каналам? каким предстает враг в воображении немцев? какова эффективность своей пропаганды в сравнении с вражеской? многие ли граждане слушают иностранное радио и обмениваются информацией, полученной из иностранных передач? много ли граждан верят больше вражеской пропаганде нежели своей?39 Периодически появлялись вот такие отчеты: «...с июня 1941 года наблюдается постоянный рост числа радиопреступников (слушателей зарубежных радиопередач. — Э. М.). Если весной 1941 года нам приходилось сажать ежемесячно по двести человек... за запрещенное слушание иностранных станций, то в июле 1941 года это число дошло до трехсот тридцати, в августе и сентябре превысило четыреста. В конце 1941 года оно возросло еще на десять процентов»40.
Пожалуй, эта справка говорит больше об успехах в формировании мировоззрения немцев, нежели об их неприятии режима: 400 выявленных слушателей зарубежного радио на всю семидесятимиллионную Германию неплохой показатель эффективности нацистской пропаганды и тотального полицейского контроля. Тот, кто пытался мыслить иначе, сразу же ощущал холодное, липкое состояние страха, подавлявшего и мысль, и волю. Этот страх «очищал» сознание и душу, готовил их к очередной порции идеологии. Но многим он и не требовался — предыдущими инъекциями сознание и чувства уже были настроены на нацистскую волну. И опять обратимся к авторитетному свидетельству У. Ширера, находившемуся в те годы в Германии: «Мне на собственном опыте довелось убедиться, насколько легко овладевают умами лживая пресса и радио в тоталитарном государстве... Удивляло, а подчас ужасало, что, несмотря на возможность получать информацию о происходящих событиях из иностранных источников... постоянное в течение ряда лет навязывание фальсификаций и искажений все же оказывало на меня определенное воздействие и нередко вводило в заблуждение». Общение с немцами, с теми, кто принадлежал к интеллигенции, позволяет современнику сделать вывод, что «они, как попугаи, повторяют разные нелепости, услышанные по радио или вычитанные из газет»41.
Как правило, СД и министерство пропаганды работали в режиме обратной связи: на каждое политико-пропагандистское выступление, на каждый вышедший на экраны фильм, на каждый выпуск еженедельной кинохроники «Дойчевохеншау» следовала записка СД о реакции населения и корректирующие шаги мастеров пропаганды и массовой культуры.
СД информировало, что зимой 1942/43 года передачи германского радио стали непопулярны. Немцы жаждали слышать известия о боях в Сталинграде и Северной Африке, а им рассказывали о марионетке евреев Рузвельте и о большевистских комиссарах в Кремле. Тогда министерство пропаганды разработало новый принцип подачи информации, основанный на оперативности и взвешенной откровенности. А участливый, доверительный комментарий Фриче, преклонявшегося перед мужеством немецких солдат в сталинградском «котле», оказывал нужное воздействие на слушателей.
Когда радио и пресса недоговаривали или врали, то росли слухи. СД регулярно информировало министерство пропаганды об их источниках, содержании и формах распространения. Источниками чаще всего были вражеские листовки, разбрасываемые с самолетов над территорией Германии, и зарубежное радио. Но политическая разведка не просто информировала, но и выступала организатором пропагандистских акций. Усилилось преследование граждан, слушающих иностранное радио. Начал выходить секретный бюллетень «Зеркало слухов», в котором печатались сами слухи, циркулировавшие в обществе, с указанием их источника, те суждения, которые они вызывали, и давалась информация, нейтрализующая их. В СД придумали наиболее эффективное средство борьбы со слухами: распространение контрслухов с помощью агентурного аппарата. Агент в людном месте, общаясь с товарищем, вбрасывал нужную информацию, разработанную в СД или министерстве пропаганды, и контрслух начинал жить собственной жизнью. Взяв за основу этот опыт, Геббельс создал целое агентство, специализирующееся на контрслухах.
И Гейдрих и Геббельс прекрасно понимали, что самым неотразимым оружием пропаганды в Германии стало кино — как документальное, так и художественное. Поэтому СД пристально отслеживало реакцию населения на произведения кинематографа. Сводки СД первые забили тревогу, когда выпуски немецкой кинохроники «Дойчевохеншау» (»DW») не произвели особого впечатления на зрителей. Оказывается, к тому моменту, когда выпуски «DW» выходили на экраны, они устаревали; от съемки до демонстрации проходил месяц. Тогда Геббельс перестроил всю технологию производства «DW». Через неделю после фронтовых съемок хроника уже шла в кинотеатрах Германии. И сразу популярность ее взлетела. Это произошло весной 1940 года, и ситуация мало в чем изменилась до конца войны. И опять-таки СД обратила внимание министерства пропаганды на опасность кинохроники в общей системе пропаганды в период Сталинградской битвы. Доклад СД от 4 февраля 1943 года констатировал: «Впечатление, получаемое зрителем от кадров «DW», противоречит утверждениям газет и радио о том, что мы одерживаем победы на всех фронтах»42. Геббельс тогда заявил на совещании аппарата своего министерства, что противоречий между различными средствами массовой информации быть не должно, и одно должно дополнять другое.