Чтение онлайн

Постсоветский человек думает о деньгах явно меньше, чем, скажем, западный, но в то же время гражданин России может "спрятать" или вложить ум в деньги, при этом чувствуя себя достаточно независимой личностью, с которой во всем мировом сознании ассоциируется российская сильная государственная власть. Обилие общения, возникшее в РФ после массированного появления в ней Интернета (еще в 1990-е гг.), сделало из русского народа как "народа-философа" уже "народа-филолога", так как заговорили (главным образом о политико-экономических новшествах в стране) буквально все. Современная "мягкая сила" России была "озвучена" - и не только в мировых СМИ, но также и в массах населения Земного шара, поскольку заговорила сразу же буквально языком Интернета, и деньги как одна из основополагающих категорий современного мироустройства также стали "на слуху" у россиян, подкрепляя формирование у них стойкой привычки работать и зарабатывать в буржуазных условиях.

Представляется, что "научный фундаментализм" в современной России - это прежде всего следствие избирательного подхода людей-граждан к "живым" новым контактам, поскольку ум "прячут" в деньги, а о деньгах думают пока еще немного и часто как будто бы склонны считать чужие деньги. Так, в РФ сегодня "говорящая" цивилизация в качестве признака социального ума имеет определенное умолчание, поскольку "живые" контакты, несмотря на избирательность людей в подходе к контактам вообще, все же множатся с развитием капиталистической экономики и Интернета. В такой ситуации, думается, "научный фундаментализм" идет одновременно и от государства, и от общества, поскольку "говорящая" российская цивилизация, буквально заново открытая миру всего лишь около тридцати лет назад, стремится к его познанию и, в частности, к освоению мировых рынков. Здесь можно отметить то, что спаянность государства и общества РФ в рамках единой цивилизации дает не сколько сопротивление глобализационным процессам, сколько успешное вхождение страны в мир, основанное прежде всего на универсальных принципах развития "информационного общества".

Глава III. О "читающем" обществе современной РФ.

1. "Социальная эксцентрика" в России.

Представляется, что в современном, постсоветском обществе России, после массированного проникновения в страну капиталистического уклада экономики и прежде всего в сфере торговли законы действия рекламы на людей привели к тому, что они "переобщались". Отвлекает ли такое "переобщение" от получения знаний о жизни или, наоборот, делает человека более опытным? Думается, что постсоветский человек, своего рода питомец российской цивилизации с ее ушедшем в прошлое, исторически сравнительно недавним советским строем является "пробным шаром" для всего мира, наследуя, тем не менее, хотя бы элементы "великодержавного мышления". Последнее не может не влиять на то, что при большом внешнем давлении на российское общество и его политическую власть люди в РФ волей-неволей учатся зарабатывать деньги в сравнительно новых социально-экономических условиях (капитализма), приобретая тот же опыт работы в "готовом" или в почти "готовом" виде и в основном с Запада, и при этом "денежность" постсоветского общества не слишком связана с его знанием жизни, поскольку, как думается, долгие годы человек в РФ был вынужден не жить, а скорее выживать, в известной степени отвлекаясь от желания "жизненного комфорта", который позволяет, в частности, спокойно анализировать происходящее вокруг.

Обилие новых социальных, в первую очередь деловых контактов в современной РФ, при ее разряженном "политическом климате" и огромной роли государства в обществе, думается, приводит граждан страны к масштабному "вычленению смыслов" происходящего. Материалами для человеческого анализа здесь могут выступать даже имиджи, и так "вычлененные" смыслы могут приобретать форму социальных идей, и, при массированном действии на Россию мирового "информационного потока", люди буквально "давятся" социальными идеями, что, при известном возрождении консервативных начал в обществе страны, приводит к необходимости лучшей организации общества, становящегося буржуазным и требующим, в принципе, гораздо большей свободы развития, чем есть в действительности. "Вычлененные" смыслы в России, их обилие приводит к высокому уровню "социального обслуживания", который контрастирует с не самым передовым в мире производством. Так, можно сделать вывод, что Россия - "хороший потребитель" на мировом уровне и что она действительно нужна всему миру - и в первую очередь как рынок сбыта. Масштабность влияния РФ на мировые социально-экономические и политические процессы выражается прежде всего в ее "мягкой силе", которая содержит в себе и идею взаимозависимости мира, а также сотрудничества между странами и народами.

Уровень понимания в постсоветском обществе - это уровень восприятия чужой боли, поскольку мировая глобализация дает возможность очень быстрого нахождения для человека новых социальных (в том числе и деловых) контактов. Определенное единство культуры современной РФ связано со своего рода умением государственной политики и идеологии "объяснить национальность" бывшим советским людям с целью укрепить их сознание величия и суверенитета страны. Распространение навыков социального понимания в обществе, в определенный момент, в недалеком прошлом "поставленном на деньги", дает, как думается, феномен "социального слияния", которое, скорее всего, и есть основная причина современного духовно-религиозного подъема в России. Здесь можно отметить, что максимум "политического здоровья" в РФ - как раз у "социальных эксцентриков", поскольку они раньше других людей способны оторваться от советского социально-политического и экономического прошлого, а также расстаться с советским менталитетом. Так, "социальная эксцентрика" в России диктует свои уровни понимания тех же социальных проблем людьми, порождая достаточно "приглушенный" характер буржуазного индивидуализма в постсоветском обществе.

2. "Социальная примерка" в России.

Наследование традиций прежде всего плановой экономики, доставшееся от эпохи существования СССР, означает, что в обществе РФ превалируют скорее общие "правила игры", чем индивидуальные, а также то, что большое значение при господстве общих "правил игры" имеет своего рода "социальный показ", который строится на основе саморегулирования и самоорганизации постсоветского человека Так, представляется, формируется в обществе современной России сознание "социального качества" - прежде всего как "качества жизни", что не может не придавать труду в РФ характер именно "обслуживающего труда", а выходным при этом - характер "социальных выходных", то есть тех отрезков времени, когда человек может стряхнуть с себя то же социальное напряжение (оно характерно для страны, строящей капиталистической общество). При глобализации и давлении ее на Россию, что несет в первую очередь ростки западной культуры и науки, острота отношений между трудом и капиталом в РФ "скрадывается", а определенный нейтралитет в этих отношениях оттеняет прежде всего как бы научный характер индивидуальной работы граждан, осмысливающих происходящее вокруг них с учетом распространенных еще в советское время позиций.

Представляется, что в современной РФ есть массовых характер распределения свободного времени и времени вообще, на что указывает наличие "социальных выходных", теснейшим образом связанных с политикой охраны здоровья и труда, которая приветствовалась населением еще в эпоху СССР. В "читающем" обществе России, после прихода глобализации, "социальный показ" порождает определенный "дефицит слов", что говорит о нормальности разряженного политического климата в стране и вместе с тем о ее социальной стабильности. Политическая нестабильность проявляется по мере расходования людьми их социальной энергии и того, что они не могут "закрыть" свои личные "трудодни" в условиях увеличения объемов работы по мере роста новой экономики. Но, тем не менее, сам капитал без труда (и даже, может быть, без современного производства), может существовать независимо, играя в то же время роль "социального ресурса" в обществе, где чувство практицизма, подавленного в течение советского периода истории России, имеет "обобществленный" характер и где капитал вообще имеет революционизирующее значение. Так, новые политические веяния, особенно с Запада, дают возможность сравнивать российский уровень благосостояния с уровнем благосостояния стран так называемого "золотого миллиарда", причем здесь приоткрывается то обстоятельство, что современное российское общество имеет скорее не расточительный, а накопительный характер, подчиняясь сильной государственной власти, а, главное, прочно войдя в сферу всей мировой экономики.

Представляется, что в современной РФ существует такая "социальная примерка", которая находит свое выражение в существующем в обществе подборе партнеров (прежде всего деловых) по "уровню" политического настроения. При вполне сознательном "построении капитализма" в России упомянутый своего рода "кастинг политического настроения" может означать, что в стране сегодня складываются не только партнерские отношения между людьми, но и партнерские отношения между сильным государством и обществом. Такая ситуация в социально-политической жизни РФ может указывать на то, что государство и общество как бы сталкиваются, находясь, "строя капитализм", на фоне самой современной и прогрессивной модели его, то есть западной, в своего рода состоянии "социального умолчания", пряча в первую очередь советские привычки и даже целые традиции. Такое "умолчание" приводит к "социальному моделированию" (как на личном, так и на общественном уровне), а именно к моделированию "человека политического" как прежде всего "человека XXI века". Так что можно сказать, что современная Россия неуклонно "входит в образ" именно западной модели жизни, что не может не привести к усилению ее политической роли в сегодняшнем мире.

3. "Политическое компаньонство" в РФ.

Партнерские отношения в обществе современной России складываются, как представляется, прежде всего в политическом смысле, так как при сегодняшнем духовно-религиозном подъеме возродилась и стала популярной именно семья как элемент общества в стадии его капиталистического обновления (часто в условиях распространения своего рода многоформатной партийности). При этом самодостаточность и даже самодовольство современного российского общества имеют сугубо национальный оттенок, так как "женская рука" в РФ влияет на укрепление равноправия полов, а количество межнациональных браков со времен распада СССР резко уменьшилось. Так, почти в каждой постсоветской семье, думается, существует политическое равноправие полов, и при этом отзвуки "сексуальной революции" приобретают сейчас, в конце 2010-х гг., скорее созидательный, чем разрушительный характер. А также можно сказать, что существует российский феномен "политического компаньонства", которое проявляется прежде всего в "выносе" политического из семьи на улицу (в первую очередь за пределы дома и на работу), причем отношения, которые складываются между людьми по мере их приобщения к политике, имеют часто сугубо националистический оттенок в РФ и в первую очередь у этнических русских.

В основном "сниженный" возраст населения современной РФ может говорить о большой "социальной приспособляемости" знаний, имеющихся у граждан, что обеспечивает достаточный уровень политического понимания в разряженном политическом климате. С развитием частнособственнических отношений в постсоветской России интеллект человека тоже стал индивидуальной собственностью, и при "сниженном" возрасте ее населения это означает, что, скорее всего, рождаются своего рода "общественные спецслужбы" - на основе обмена информацией в сугубо неформальной обстановке (в большинстве случаев в отдалении от наблюдения со стороны государственной власти). "Общественные спецслужбы", как представляется, это признак наличия общественной самоорганизации, и они определяют направление новых интеллектуальных "вливаний", в основном идущих из-за границы - при ослаблении собственно российских научных школ в постперестроечные времена. Так, социально-политическая новизна преобразований в современной РФ в сознании граждан по-прежнему остается новизной - так как их знания о мире теснейшим образом связаны с общением на волне мирового "информационного потока", а также с высокой способностью бывшего советского общества, модернизированного еще в XX в., к восприятию информации, которая теперь уже достается легче, чем во времена "железного занавеса".

В России стал заметен "набор социального веса" трудоспособными людьми, что в соседстве с прежде всего русским национализмом и укреплением семьи означает, что государственность РФ строится на интеллекте как на универсальной основе информационного общества всего мира. Интеллект имеет своим главным генератором все же государство и во многом зависит от свободы "подходов" граждан к строящейся капиталистической экономике и ее благам. При наличии "социальной раскрутки" в российском обществе "политическое компаньонство" превращается в важный фактор общения людей и в то, что такое общение часто становится своего рода "рекламной акцией", так как в относительно бедном населении России до сих пор бытует понятие "дефицита". Такие "рекламные акции" часто сводятся к набору символов, так как в постсоветском обществе, как известно, очень многие люди "шифруются" и даже говорят иносказательно, стремясь, тем не менее, построить отношения с другими людьми прежде всего "в деловом ключе". Так что можно здесь отметить, что сама по себе "мягкая сила" РФ - во многом самореклама (прежде всего за границей) и что "политическое компаньонство" - тоже ее часть, а также что "мягкая сила" России имеет больше духовный (воспитательный), а не материальный характер, заботясь прежде всего о социальной безопасности людей постсоветской эпохи.