Чтение онлайн

Профессиональные торговцы зарабатывают себе на жизнь тем, что находят «партнеров» по обмену для тех, кому они нужны; в число этих профессионалов входят оптовые торговцы, поставщики, маклеры — даже торговцы подержанными машинами и старьевщики. Но некоторые торговцы — великие организаторы. Во втором тысячелетии до н.э. вавилонские купцы, ведя внутреннюю и внешнюю торговлю, заложили в Месопотамии основы городской цивилизации. С тех пор появление новых цепочек рыночных связей всегда приводило к коренным социальным изменениям. В XIV—XVI веках вследствие того, что купцы создали в нескольких десятках городов Европы, особенно в Северной Италии, именно такие длинные цепочки связей, в Западной Европе впервые сформировалась интегрированная экономика, достигнув такого уровня внутриевропейской координации, к которому с тех пор даже не смогли приблизиться правительства2.

Коммерческое предприятие

Одна особенная категория профессиональных торговцев преобразует систему обмена еще более радикальным образом. Они не только предоставляют более широкий выбор существующих товаров и услуг. В отличие от купца, который продает то, что купил, такой торговец покупает или арендует средства производства, организует производственный процесс, а затем, в свою очередь, продает произведенную продукцию и услуги. Он осуществляет найм рабочих, обеспечивает наличие необходимых ресурсов, ставит задачи и организует людей для выполнения этих задач. Поэтому он становится лидером, начальником или надзирателем над другими людьми (иногда даже деспотом). Если его предприятие велико, то он, предприниматель, фактически становится своего рода общественным деятелем, хотя и не государственным чиновником или партийным руководителем.

Предприниматель реализует свою власть в рамках рыночной системы. В случае ограничений он может организовать рабочую силу, не требуя у рабочих признать его власть, поскольку, подобно организаторам производства в Англии XVIII века, он может просто платить рабочим за произведенную ими продукцию. Он также может свести до минимума свою власть над ними, разместив их на своих рабочих площадях, но производя оплату исключительно по факту выполненной работы, оставляя тем самым на усмотрение каждого отдельного рабочего, с какой скоростью и как ему работать. Однако в подавляющем большинстве случаев предприниматель обнаруживает, что эффективный способ организации производства — платить рабочим не за готовую продукцию или за выполнение заранее оговоренных заданий, а за то, что они признают его власть на протяжении рабочего дня, недели или месяца.

Именно этот специалист по рыночной системе — предприниматель — в большей степени, нежели торговец или купец, приводит формальные организации на рынок. Иногда эти организации весьма велики. В XVII-XIX веках европейские предприниматели широко использовали два ресурса, ранее не задействованных в производстве в таком масштабе: разнообразные машины, появление которых стало возможным благодаря ускоренному развитию науки и техники, и уголь как источник энергии для работы машин. И как для устройства шахт потребовались организованные коммерческие предприятия, так и для использования производственного потенциала машин понадобилась координация работы людей и машин.

Более того, в поисках сырья и покупателей для своей продукции эти предприятия образовали рыночные связи по всему миру. В XVIII и XIX веках впервые в человеческой истории мир стал интегрированным целым не на основе общего языка, правительства или культуры, но на основе координации работы и использования мировых ресурсов. Повсюду миллионы людей предоставляли свои услуги другим людям и получали от них выгоды. Впервые в истории человечества в начале XX века в странах Западной Европы и Северной Америки была одержана победа над неграмотностью, чумой и голодом. Что бы ни говорилось о колониализме, империализме и страданиях миллионов людей, не охваченных новым порядком, эта первая глобальная интеграция представляла собой новый этап развития и новый уровень сложности социальной организации*.

Система трех рынков

Появление предпринимателей и предпринимательской организации преобразует некогда единый обмен в три различные формы. Люди больше не занимаются прямым обменом своего труда или других активов на еду, одежду или иные предметы. Вместо этого они выходят на рынки одного типа (рабочей силы и других факторов производства), чтобы продать свою энергию и активы за деньги, и на рынки другого типа (потребительские), чтобы обменять полученные деньги на нужные им товары и услуги. А так как на обоих видах рынков они имеют дело с коммерческими предприятиями, то предприятия главенствуют во всей рыночной системе, что является важнейшим усовершенствованием социальной организации, последствия которого по сию пору еще не полностью проявлены.

На рынках третьего вида коммерческие предприятия торгуют между собой. На этих промежуточных рынках, к которым не допускаются ни индивидуальные потребители, ни индивидуальные поставщики, объем обмена обычно больше, чем на двух других рынках, вместе взятых. Розничные торговцы вступают в отношения обмена с оптовыми торговцами, которые в свою очередь совершают обмен с производителями. Производственные предприятия покупают у предприятий-поставщиков комплектующие, сырье, электроэнергию и бизнес-услуги, в том числе ведение бухгалтерии, обслуживание оборудования, рекламу. Кстати, именно этот третий вид рынков, а не два других, обычно исчезает в «плановых» системах советского типа.

Так же, как государственные чиновники отличаются от обычных граждан, управляющие коммерческими предприятиями отличаются от обычных потребителей и служащих. В рыночной системе лидеры или «официальные лица» еще более обособляются от обычных участников рынка, когда на рынок выходят помимо предприятий другие формальные организации. Во многих отраслях с рыночной системой ведущая роль на переговорах о заработной плате и условиях труда отводится лидерам профсоюзов. А правительственные должностные лица, представляющие военное ведомство, ведомства общественных работ и другие правительственные структуры, становятся основными покупателями в рыночных системах.

Сопутствующие формы контроля

В этой главе мы в основном говорим о рыночном обмене, однако обмен широко распространен за пределами рынка. Он, как мы уже видели, является обычным делом в политике. Например, член законодательного органа предлагает поддержать законопроект своего коллеги, если тот, в свою очередь, поддержит его законопроект. С обменом часто смешивают другую, похожую на него форму контроля — не сопровождаемое никакими условиями предоставление какой-то выгоды, имеющее целью получение некоторой ответной реакции, но не определенной ответной услуги в порядке обмена. Например, сокращение налогов, безусловно, выгодно предприятиям — они получают от этого прибыль, и эта мера может вызвать ответный шаг. Но сокращение налогов предоставляется не только тем, кто обещает ответные шаги. Рассматривая в следующих главах сложное функционирование предоставления выгод без условий, мы обнаружим метод контроля, который в некоторых системах на равных конкурирует с обменом, властью и убеждением. Он не уступает им в своей фундаментальной значимости для политико-экономической организации.

В перспективе

Определенная двусмысленность формулировок в книге Гэлбрейта «Новое индустриальное общество» породила следующее толкование его слов: в США обмен замещен властью корпораций — главным координатором экономической жизни*. Либо это неверное прочтение текста, либо невнятность авторских формулировок. Ясно, что правительство не координирует деятельность крупных корпораций посредством планирования и не осуществляет общее руководство ими в какой-либо иной форме. Это достигается путем рыночного обмена. Компании сбывают большую часть своей продукции путем продажи. Основную долю того, что им нужно для производственных процессов, они получают путем покупки. Если производственный план фирмы требует определенного сочетания потребляемых в производстве ресурсов — рабочей силы разных типов, электроэнергии, сырья, полуфабрикатов и запасных частей, они привлекаются на предприятие не какой-либо координирующей властью, частной или государственной, а путем покупки на взаимосвязанной системе рынков. И если, скажем, общий спрос американских предприятий на рабочую силу примерно соответствует общему предложению, то это соответствие достигается путем продажи и покупки услуг рабочей силы, а не посредством ее планового распределения. (Если соответствие не столь безупречное, как того хотелось бы, — в случае, если возникает безработица, — то это потому, что рыночный обмен далек от идеальной эффективности.) Действительно, корпорации используют власть для своих «внутренних» дел — каждая их них является системой власти по своему внутреннему устройству, — но свои «внешние дела» они ведут путем покупки и продажи на рынке.

Координирующие функции рыночных систем зачастую незаметны — настолько они естественны для нас. Примером является частая смена профессии. В США за 7 лет количество стюардесс удвоилось; число стенографисток, машинисток и социальных работников увеличилось на 50 процентов. В то же время число паровозных кочегаров снизилось наполовину, наборщиков-линотипистов и столяров-краснодеревщиков — на одну треть. Колебания уровня занятости в обе стороны для сотен других профессий доходили до 20 процентов3. В Великобритании за десятилетний период количество рабочих на угольных шахтах и предприятиях, перерабатывающих хлопок, упало более чем на четверть, в то время как занятость в других видах деятельности, в том числе в спорте и сфере развлечений, удвоилась; для ряда других профессий она увеличилась втрое4. В бесконечной перетасовке рабочей силы происходит согласование потребительских и профессиональных предпочтений.