Чтение онлайн

Монополия. Когда на любом отдельно взятом рынке есть лишь несколько покупателей или продавцов, один человек или взаимодействующая группа могут своим произволом ограничить закупки или продажу продукции. Однако то же самое может произойти и в рамках любых альтернативных форм организации.

В этом списке «дефектов» рынка ни один не приходится отрицать. Их выявление помогает нам в понимании рынков. Но данный перечень не является списком задач, не выполнимых для рынков, — это всего лишь список недостатков, общих и для рынков, и для всех других форм социальной организации. Это даже не самые существенные изъяны рынков; список составлен не на основе оценки наиболее важных аспектов — это попытка конкретизировать условия, при которых рынки могут (или не могут) достичь нереализуемого совершенства оптимальности по Парето.

Общественные блага и «безбилетники». Есть и другие причины, препятствующие достижению оптимальности по Парето. Для определенных видов деятельности (таких, как национальная оборона, некоторые виды образования, регулирование дорожного движения) происходит «передача» выгод другим сторонам таким образом, что у всех покупателей ослабевают стимулы к совершению покупок. Маяки светят всем, кто в море. Но, поскольку обычно каждый может пользоваться этими услугами бесплатно, все хотят быть «безбилетниками». В случае с подобными «общественными» благами необходимым становится вмешательство власти, которая вводит обязательные платежи для пользователей; в противном случае этих услуг не было бы. Этот «дефект» мы идентифицировали как невыполнимую задачу — достижение социальной организации, которое не могут обеспечить отношения обмена на рынках в отличие от альтернативных методов организации.

Более серьезные недостатки рынка

Вышеприведенный список неполон. Идея о том, что рынки являются совершенными, когда могут достичь оптимума по Парето («никто не несет убытков»), и не являются совершенными, если не могут достичь этого состояния, сама по себе произвольна, так что отказ от нее дает возможность взглянуть на еще более очевидные слабости рынка. Во многих случаях при решении социальной организацией каких-либо задач некоторым людям может быть нанесен ущерб, например при распределении земли с целью стимулирования экономического развития, как это было в Мексике при Карденасе* или в Японии после Второй мировой войны. Или же особенно важным может оказаться обучение молодежи — независимо от того, хочет она этого или нет. Поскольку рынки могут осуществлять только добровольные и взаимовыгодные акты координации, приходится искать нерыночные возможности. Именно в этом аспекте традиционные достоинства рынков часто становятся недостатками.

Провалы рыночных стимулов

Данный аспект можно сформулировать в терминах стимулов. В традиционной аргументации рыночные стимулы являются идеальными, ответная реакция — добровольной и только добровольной. Эти стимулы никогда не порождают реакцию, принуждающую человека к чему-либо, наносящему вред или убытки партнеру. А ведь именно такая реакция, как мы видели, часто бывает нужна.

Бывают случаи, когда действие рыночных стимулов оказывается слишком дорогим. В отличие от авторитарного управления стоимость контроля посредством обмена, как мы видим, достаточно высока. Иногда контролер должен расстаться с чем-то ценным**. Иногда ни индивидуум, ни правительственный чиновник не могут позволить себе предложить вознаграждение, которое вызовет желаемую реакцию. Поэтому в условиях дефицита потребительских товаров Китай и Куба пытались как можно сильнее мотивировать рабочих, не прибегая при этом к денежным формам оплаты. Во многих других менее развитых странах есть миллионы безработных и миллионы невыполненных задач. Но правительства часто считают, что создавать рабочие места слишком дорого, и оставляют людей без работы.

Ослабление рыночных стимулов?

Рыночные стимулы очень сильны. Например, можно предположить, что условия социальной изоляции, в которых существуют индийские крестьяне, делают их нечувствительными к рыночным стимулам. Тем не менее крестьяне неоднократно проявляли таковую чувствительность, переходя с одной сельскохозяйственной культуры на другую в соответствии с изменениями цен. И все же в богатых странах мы все чаще слышим такие мнения: «Стимулы старого общества себя исчерпали, привычка работать исчезает, а стимулы нового общества до сих пор не созданы»6.

Причина части трудностей на Кубе во время уборки сахарного тростника заключается в нежелании кубинских рабочих, жизненный уровень которых теперь повысился, проводить по несколько часов в день за тяжелой физической работой в полях7. Низкую производительность труда в Британии иногда объясняют наличием государства всеобщего благосостояния, при котором рабочие «недостаточно боятся»8. С другой стороны, мы видели, что для Швеции характерна высокая производительность труда даже в условиях более развитых социальных программ. В Японии необычная защищенность занятости, не имеющая аналогов ни в одной другой рыночной системе, очевидно, не ослабляет стимулы к труду ее высокопроизводительной рабочей силы9. Возможно, озабоченность падением рабочей этики является причиной смешения рыночных стимулов со стимулами авторитарных систем. То, что обычно называют отчуждением рабочих, с большей вероятностью, как мы увидим в одной из последующих глав, является следствием способа организации властных отношений на рабочем месте, а не воздействия рыночных стимулов. В современных индустриальных обществах рабочих ежечасно мотивирует — или не мотивирует — механизм власти.

Отсутствие безопасности и стабильности

Еще одно широко распространенное и существенное возражение против рынков состоит в том, что они вызывают у населения ощущение незащищенности. Поскольку обмен обычно быстро заканчивается, то полученное при обмене всегда находится в опасности. Прекращение обмена, как мы видели, становится еще большей проблемой, когда на карту поставлены средства к существованию. Кроме того, каждый участник обмена знает: цена того, что он продает, может упасть в сравнении с другими ценами, т.е. цены, по которым платит он, могут вырасти, а цена, которую платят ему, не изменится.

Человек может потерять работу или лишиться доходов по любой причине, но главная причина заключается в простом факте: другие больше не могут или не хотят по-прежнему платить за то, что он в состоянии предложить. Технологические изменения, сдвиги в пожеланиях потребителей, депрессия в какой-либо отрасли экономики сведет на нет спрос на то, что человек может предложить. До Второй мировой войны рыночно ориентированные системы вновь и вновь ввергали в катастрофы широкие слои населения; из-за слишком высокого уровня расходов возникала дикая инфляция, а из-за слишком низкого уровня — массовая безработица. Теперь, глядя в прошлое, даже трудно поверить, что цивилизованный народ мог терпеть такую деградацию, когда во время Великой депрессии 1930-х годов безработица в США затронула одну четверть всей рабочей силы и продолжала свирепствовать почти десять лет. С тех пор кейнсианские инновации в экономической теории вместе с системой национальных счетов трансформировали рыночно ориентированные системы. Эта трансформация, возможно, является самым великим достижением прямого применения социальной науки в решении социальных проблем. После Второй мировой войны случаи спадов, сокращавших ВНП, стали редкими, сейчас обычно все ограничивается замедлением темпов роста. Тем не менее проблема безработицы остается нерешенной. Так же, впрочем, как и проблема инфляции, ситуация с которой в промышленно развитых странах не улучшается, а ухудшается.

Уровень производства, как показывают некоторые исследования, подвержен более резким колебаниям не в рыночно ориентированных системах Европы и Северной Америки, а в коммунистических системах10. Зато в коммунистических системах не происходит соответствующих колебаний безработицы*. Многие коммунистические лидеры гордо заявляют, что у них нет безработицы. На самом же деле безработица в этих странах есть. Она неизбежна в любой системе, где люди время от времени переходят с одного рабочего места на другое. Однако ее удерживают на очень низком уровне, превратив работу в «право», то есть значительно ограничив возможности работодателя уволить работника. В результате — избыток рабочей силы на многих предприятиях, чрезмерные затраты труда, в некоторых случаях — ограничение свободы работника на перемену места работы по желанию11. Но коммунистические системы, бесспорно, обеспечивают защищенность занятости в такой степени, которой нет в существующих рыночно ориентированных системах, хотя пособие по безработице — это большой шаг на пути к защищенности занятости, и рыночные системы могли бы обеспечить ее в еще большей степени.

Одновременный рост уровня безработицы и инфляции — симптом нового вида нестабильности рыночных систем12. Его объясняют манипулированием ценами и заработной платой со стороны корпоративных монополий и профсоюзов. Другую причину усматривают в ослаблении стимулов, о чем мы только что упоминали. По-видимому, существующий уровень вознаграждения управляющего персонала должен обеспечивать предпринимательскую активность в объемах, необходимых для поддержания полной занятости. В то же время представляется, что структура заработной платы достаточно привлекательна для поддержания производительности рабочих на уровне, приемлемом для управляющего персонала, а также для предотвращения требований о повышении зарплаты и угроз забастовок. Ранее считалось, что сумма необходимого возмещения управляющему персоналу и работникам не должна превышать национальный доход. Сейчас это предположение, возможно, не соответствует действительности. Если избыточные требования удовлетворяются за счет роста денежной массы, то возникает инфляция. Если же они не удовлетворяются, то деловая активность замедляется, а безработица растет. Если требования удовлетворяются лишь частично, то за этим одновременно следуют и инфляция, и безработица, что и происходит в рыночных системах в настоящее время.