Чтение онлайн

Идеологическое насилие большевизма обосновало новый вид централизованной государственной власти, диктатуру пролетариата, диктатуру новой социал-феодальной партийной бюрократии, которая принялась за преодоление духовного и политического кризиса русского народа и ускоренную индустриализацию страны с изумительной энергией и выполняла её в самых тяжёлых внешнеполитических и внутреннеполитических обстоятельствах. Эта диктатура смогла развивать индустриальные производительные силы страны и индустриальные производственные отношения государствообразующего этноса за счёт использования крестьянской православной этики коллективно-общинного труда. Возможной же такая диктатура стала именно потому, что гигантские сырьевые и людские ресурсы страны позволяли осуществлять индустриализацию неэффективно, экстенсивными коллективистскими мерами, во-первых; а во-вторых, потому, что после преобразований Петра Великого в России сложилась и глубоко укоренилась традиция подчинения идеологического насилия русского народа бюрократическому пониманию того, как наилучшим образом использовать имеющиеся в наличии средства и ресурсы для укрепления имперской государственной власти как таковой, и большевизм воспользовался этой традицией в полной мере.

В конце пятидесятых и в начале шестидесятых годов, когда по мнению номенклатурного руководства советской компартии якобы вызрели условия для возникновения советского надэтнического общества, этим руководством была предпринята попытка демократизировать режим коммунистической диктатуры. Однако коммунистическая идеология больше не выдерживала роли идеологического насилия как такового, она явно не соответствовала предметной действительности, которая складывалась в послевоенной России и в послевоенном окружающем мире, не в состоянии была объяснить эту действительность. А потому хрущёвские политические реформы по демократизации отношений режима с растущим и отрывающимся от деревенских традиций городским населением не смогли опереться на коммунистическое мировоззрение и потерпели крах. Выяснилось, что коммунистическое идеологическое насилие, чтобы оставаться обоснованием системы советской государственной власти, требует напряжённой тоталитарной поддержки со стороны средств насилия, бдительных цензуры, контроля за средствами массовой информации и культуры, и таким образом становится обоснованием вечного господства бесконтрольной бюрократии. То есть оно тормозило развитие городского демократического общественного сознания самых образованных и самых квалифицированных горожан, не позволяло им выражать свои собственные экономические, духовные и политические интересы, делая городские общественно-производственные отношения консервативными, повсеместно сохраняющими мало квалифицированный труд, несоответствующими задаче быстрого внедрения достижений научной революции в массовое промышленное производство.

По причине трёхвекового отсутствия в имперской России передового мировоззренческого идеологического насилия государственной власти, наиважнейшая задача которого способствовать становлению общественного сознания государствообразующего этноса, как основы основ высокопроизводительного общественного производства, связанные с промышленным производством русские горожане после начала в 1989 году буржуазно-демократической революции предстали удивительно беспомощными в идейной и политической борьбе. Они не смогли использовать обстоятельства свободы слова, собраний, открытой политической борьбы для отстаивания своих собственных интересов. Русская интеллигенция от растерянности и отчаяния, как тонущий за соломинку, схватилась за средневековые идеи соборного самодержавно-православного народного представительства, идеи чудовищно архаичные, не работавшие уже во времена Петра Великого. И потерпела полное политическое поражение, так как не нашла понимание среди участников промышленного производства, чуждых соборному самоуправлению; её жалкие попытки остановить наступление либеральной спекулятивно-коммерческой демократии были смяты пропагандистами либералов. С этого времени начался объективный поворот к подъёму русского политического национализма.

Сейчас главное препятствие превращению русского национализма в серьёзную и прогрессивную политическую силу состоит в том, что основанные на интересах буржуазной семейной собственности городские общественные отношения отторгаются всей духовной традицией русского народа. А без понимания их необходимости для развития рыночного производства невозможен выход из общегосударственного кризиса, ибо без такого понимания невозможно объяснить необходимость Национальной революции и становления национально-корпоративного общественного бытия.

Создавать общественное сознание русской нации в текущих обстоятельствах нельзя без предварительного появления общественного националистического мировоззрения и соответствующего идеологического насилия национальной государственной власти. Ибо без такого мировоззрения и без такого идеологического насилия нельзя вырвать идейно растерянных и разобщённых русских горожан из состояния хаотического мировосприятия и из хищных лап либеральной бюрократии, которая обслуживает установившийся в стране режим диктатуры коммерческого интереса. Говоря иначе, политическая сверхзадача создания русской нации требует предварительного появления принципиально новой мировоззренческой философии, как философии правонационалистической, научно объясняющей окружающий мир и признающей необходимость превращения науки в главный движитель развития производительных сил в ХХI веке. Только такая философия сможет бросить вызов либеральной пропаганде и дать целеполагание развитию государствообразующего этноса и страны в условиях вовлечения экономики в мировые рыночные отношения. Подобная философия создаётся отдельными личностями, и вначале подхватывается небольшими ячейками политически маргинальных, неудовлетворённых положением дел в стране товарищей, которые начинают на её основных выводах разрабатывать партийную политическую идеологию. Как и всякая опирающаяся на новую философию идеология, русская националистическая идеология должна будет изначально предполагать духовную и культурную Реформацию общественного сознания государствообразующего этноса, которую в текущих обстоятельствах нельзя осуществить без совершенно новых мифов существования русских в мире ХХI века и революционного становления обрядности русских национальных общественных отношений.

Массы русских горожан станут способными воспринимать принципиально новое мировоззрение, принципиально новые мифы, когда их сознание трагическими потрясениями и переживаниями освободится от всех видов старых мировоззрений, старых систем идеологического насилия, которые больше не поддаются усовершенствованию для цели дальнейшего развития общественно-производственных отношений. Что и происходит на наших глазах. Для лучшего понимания данного утверждения полезно воспользоваться аналогией в строительстве. Старое жилое здание можно подновлять, вкладывая огромные средства в создание новых коммуникаций, новых удобств и так далее. Но в какой-то момент достигаются пределы его подновления, и оказывается проще и дешевле сломать его и построить на этом месте другое здание, здание с самыми последними достижениями в архитектурном зодчестве и научно-инженерном обеспечении. То же происходит и с развитием общественного сознания на основе социальных мировоззрений. Сейчас для выхода из глубочайшего мировоззренческого и общегосударственного кризиса русский этнос должен пройти через чистилище освобождения от старых, отживших видов народных общественных отношений и их традиционной обрядности. Только так он сможет стать готовым к восприятию совершенно новых традиций общественного бытия, как бытия национально-общественного и социально-корпоративного, пригодного к развитию государства и производительных сил страны в следующем столетии.

Из этого вытекает текущая практическая политическая Сверхзадача революционного русского национализма, состоящая из двух отдельных сложнейших задач.

Во-первых. Сначала необходимо создать новое философское мировоззрение, новую мировоззренческую идеологию государственной власти, без чего нельзя рассчитывать на появление дееспособной националистической политической партии борьбы за власть в стране.

Во-вторых. Подготавливать соответствующую новому, национальному мировоззрению партийную обрядность, которая сначала внутри националистической партии будет выметать на свалку истории все прошлые, отжившие мировоззренческие традиции русского бытия. То есть сначала внутри политической партии осуществить наложение на раскрепощаемое русское архетипическое бессознательное умозрение совершенно новую обрядность русского общественного бытия, отражающую национально-общественное философское мировоззрение.

Разрушение всех прошлых видов обрядности общественных отношений русского народа совершается сейчас одним единственным способом. А именно. Пробуждением древнерусского этнического родоплеменного общественного умозрения, каким оно было в эпоху до Крещения Руси. При ожесточающейся индивидуальной борьбе за личное существование среди идеологически и политически разобщённых русских горожан раскрепощаются инстинкты бессознательного поведения с природным, языческим мироощущением, воинственным и героическим. Националистической партии нужно учиться управлять этим раскрепощением, и делать это мистериальными средствами воздействия на подсознание масс, доводя их до состояния, когда кроме личной борьбы за существование пробуждались бы более глубокие и более сильные инстинкты этнической родоплеменной борьбы за существование. И уже эти инстинкты родоплеменного общественного поведения подчинять посредством новой идеологии, новых мифов и новых обрядов национальной общественной борьбе за цивилизованное существование, которое основывается на ускоренном научно-технологическом промышленном развитии. А новая обрядность партийных и общественных отношений должна отвечать целеполаганию превращения России в самое передовое в промышленном развитии государство, то есть государство с самыми передовыми национально-корпоративными и социально-производственными отношениями.

Если обратиться к историческим примерам, то сейчас для русских вообще, а русских националистов в особенности наиболее полезным оказывается опыт осуществления попытки поворота немцев к совершенно новому для того времени, индустриальному национально-общественному мировоззрению, который осуществлялся национал-социалистами в Германии. Национал-социалисты Германии смогли гениально осуществить задачу централизованного раскрепощения государственной властью архетипической бессознательной энергии этнической родоплеменной борьбы за существование. Однако им так и не удалось создать современной правонационалистической политической философии и идеологии, которая только и в силах была бы стать идеологическим насилием, надеть узду на эту энергию и направить её в созидательное, творческое русло долгосрочного выстраивания самых передовых общественно-производственных отношений новой мировой цивилизации. А без мировоззренческой узды раскрепощаемое коллективное бессознательное умозрение древнегерманского Архетипа стало подобным разбуженному смерчу, который неудержимо обрушился на окружающий мир тотальными войнами, целью которых было завоевание мира через военно-силовое разрушение старого миропорядка. Сама государственная власть нацистской Германии уже не в состоянии была остановить эту энергию, и разрушительная война даже в обожаемой нацистами Европе показывала, что станет с другими континентами, когда Европа будет покорена ими и порабощена. Для укрощения этой энергии потребовалось объединение усилий всех других мировых держав того времени.

Русский революционный национализм должен сделать из этого опыта самые серьёзные выводы. Роль научно-объективного теоретико-философского мировоззрения при разработке партийной политической идеологии, при подготовке борьбы националистической партии за власть, а так же при её последующем правлении страной должна стать главной, определяющей, в том числе и при разработке партийной и национальной обрядности.

Новая, национальная обрядность русского этноса должна создаваться только при ясном рациональном понимании стратегических целей государственного развития и на основаниях нового философского мировоззрения. Она должна использовать самые последние достижения научно-технологических средств воздействия на коллективное бессознательное поведение, как то, голограммы, лазерные, звуковые эффекты, компьютерное управление, тем самым готовить национально-корпоративное бессознательное умозрение к самоорганизации в завтрашнем мире с его собственными, постиндустриальными самодовлеющими требованиями к социальным и общественно-производственным отношениям.

Современные средства массовой информации и кинематографа позволяют создавать мифы виртуальной реальности грядущего, готовить массы людей, обряды их отношений к вполне определённым стереотипам поведения в тех или иных обстоятельствах. Проблема в том, что самые яркие образы виртуальной реальности следующего, 21-го столетия создаются в наше время в США, в стране, которая переживает распад национального общества и разложение общественно-производственных отношений, теряя историческую перспективу быть передовой промышленной державой, и господствующие олигархические круги этой страны навязывают миру и России необщественные цели грядущего бытия. Цели эти однозначно связаны с обслуживанием глобальной диктатуры коммерческого космополитизма и крутятся вокруг прославления либерального индивидуализма.