Чтение онлайн

Она была одиноким ребенком, комплексовавшим в общении со сверстниками, казавшимся самому себе слишком необычным – и одиноко тосковавшим без общения что дома, что вне его.

Она любила литературу и математику – и плохо знала историю и ничего не понимала в географии. При этом терялась, отвечая на уроках. Хотя бойцовские качества были изначально: кровь самурая и кровь коммуниста свое брали. Однажды попала в фехтовальную секцию – и оказалось, что получается блестяще. Но когда пришлось выбирать: шесть часов тренировок в день и заброшенная учеба или отказ от спортивной карьеры для учебы – ни с кем не советуясь, сделала выбор в пользу учебы.

Логично, что дочь японского коммуниста, работавшего на Иновещании поступила в Университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Поскольку у нее получалась математика – она оказалась на экономическом факультете. Отец очень хотел, чтобы она защитила диссертацию – и она стала кандидатом наук.

На экзаменах из-за некоммуникабельности она терялась и становилась косноязычной – и однажды преподаватель, оборвав, сказал: «Ставлю пять. Но либо научитесь гладкой речи – либо в жизни будет ждать много проблем». Она послушалась. Она вообще в те годы была послушным человеком и привыкла делать то, что говорили мужчины. И она умела подчинять себя логике. Однажды в детстве ее привезли в Одессу. Она не умела плавать, и никто не учил. Она села на берегу моря и рассуждая логически, рассчитала, что нужно делать, чтобы поплыть – и поплыла.

Она слушалась старших. Слушалась мужей. Слушалась отца. К концу 1980-х ее приятель, начинающий тогда авантюрист Константин Боровой скажет ей: «Хватит работать доцентом и читать политэкономию. Иди в кооперацию» – и она пойдет. Кто-то считает ее успешным предпринимателем. Кто-то полагает, что все ее бизнес-успехи ей принесли ее мужчины. Но с тех пор она никогда не бедствовала. Впрочем, она не бедствовала и раньше: зарплата советского доцента составляла 280–320 «брежневских рублей. В нынешних деньгах – 84–96 тысяч. Нынешние доценты получают в разы меньше.

Правда, кто-то считает, что бизнес-успехи ее последних мужей были уже производными от ее политической карьеры.

Еще тогда, когда отец на две недели оставил ее одну с подругой в Мисхоре и она окунулась в крымскую жизнь, она вдруг поняла, что напрасно комплексовала: к ней тянулись и мужчины, и женщины. Она была умна, ярка, интересна. Она стала понимать это постепенно – но она могла быть лидером.

Отправив ее в кооперацию, Боровой увлекся новой забавой: начиналась выборная пора, и он подбил ее выдвинуться в депутаты Моссовета. Хотел сделать Председателем комитета по собственности и получить доступ к ведению новых прибыльных дел. Но что-то показалось ей в затее сомнительным, и она свою кандидатуру сняла. Боровой провел на эту должность подругу Гусинкого – ни он, ни Гусинский об этом сожалеть оснований потом не имели.

А она… ей все больше нравилось внимание и подиум. После одинокой зажатости в детстве она ощутила опьянение вниманием. Начинается пора многопартийности в ее самой увлекательной неконтролируемой фазе, вместе с Боровым она создает Партию Экономической Свободы и становится ее руководителем. Она впитывает внимание и поклонение. Она рада, что научилась говорить. Она добирает недоданное в детстве внимание, компенсирует скуку и одиночество. Все происходящее для нее – игра. Венецианский карнавал. В глазах мелькают новые лица – влиятельных политиков, и другие глаза – уже опьяненных ею.

Она привыкла слушаться мужчин – но все больше сталкивается с тем, что начинает сомневаться, могут ли они посоветовать что-то дельное. Она увлечена авантюрами Борового – но именно его авантюризм начинает вызывать ее раздражение. Ей нравится суть политики, но она хочет какой-то результативности: не только для себя лично, но и для чего-то еще.

Ее первое расхождение как с Боровым, так и со всей «рыночно-демократической кампанией» во время вызванного политикой Гайдара кризиса было уже системным: она считала, что нужна экономическая программа, в которой будут заинтересованы не только наживающиеся на катастрофе бизнесмены, но и государственные предприятия с их директорами. Их это не интересовало. Последние для них были, в лучшем случае, объектом разворовывания и присвоения.

В 1993 году блок «Апрель», который создадут ее приятели, провалится, не дойдя до выборов. Она – победит на личный выборах в округе. В 1993 году она разорвет союз с Боровым: ей надоест его постоянное подхихикивание надо всем, постоянные авантюры и публичные скандальные высказывания, которые когда-то казались ей смелыми, но оказалось, что в них нет ничего, кроме желания шокировать аудиторию. Ей хочется цели – и она хочет идти к цели. Ему нужно было лишь забавляться самим же им создаваемым хаосом.

В конце 80-х, входя в политику, она публично заявляла о себе: «Я, как мать двоих детей и член КПСС». Друзья быстро отучили ее от этого. И она станет нести привычную для них и одобряемую ими антикоммунистическую околесицу про борьбу «со сталинизмом и «тоталитаризмом», рассказывая расхожие в это время небылицы про массовые репрессии в СССР. Тем более что с историей у нее всегда были проблемы.

Но в ней – кровь самураев. Путь самурая – путь служения долгу. И медленно, шаг за шагом, как-то микроскопически в ней начинает расти вопрос: «Кто я? Что я здесь делаю? Разве может самурай идти вместе с этими сумасшедшими?», – и так же долго она будет его гнать от себя. Потому что самурай не предает тех, с кем он начал свой путь.

Сначала в политике ей помогал деньгами Боровой. Потом – Гусинский. Потом – Ходорковский. Но ей хочется превратить их во что-то полезное – хотя не знает, во что и полезное для кого. В 1995 году она вновь выиграет выборы в округе: при поддержке гайдаровской партии. И в 1997 году окажется в правительстве «младореформаторов» Чубайса и Немцова, согласившись возглавить Госкомитет по поддержке и развитию малого предпринимательства. Она действительно считала, что это важно. И действительно думала, что наконец-то ей дадут сделать что-то конкретное.

Правда, там был еще и Федеральный фонд поддержки малого предпринимательства. И о степени его аффилированности с бизнесом тогдашнего ее мужа тоже говорят и пишут не вполне лестные для дочери самурая вещи.

Много позже она поймет, что нужна была вместе с ее комитетом лишь для эксплуатации ее яркости, а комитет – для создания впечатления заботы о мелком предпринимательстве: зачем нужно мелкое предпринимательство идеологам олигархического капитализма… Парафраз истории о двух «Волгах» за ваучер. Правительство рухнет, не прожив и года. А еще через полгода, в августе 1998, рухнет вся строившаяся с 1992 года смитовская модель экономики.

Собственно, она давно понимала, что не только с Боровым, но и Чубайсом и Гайдаром что-то неладно. Не походили на самураев. И уже с 1995 года создавала свое партийное объединение. Но к 1999 ясно, что у рыночников – агония. Она дала Чубайсу уговорить себя на создание Союза Правых Сил. И присягнув тогда Путину – они в парламент попадут, а сама она станет вице-спикером Думы.

Правда, как и в правительстве 1997 года, из нее сделают витринный элемент: в Кремль будут ходить Чубайс и Немцов. Они же будут принимать решения. Ей оставят подиумы, телешоу и Давос. Она еще блистает – и временами вспоминая курьезы Борового, в его стиле заявит, что власть в «Норд-Осте» никого не хотела спасать, а террористы никого не хотели убивать. Она все время своего блестящего карнавала со времен ухода в кооператив – пыталась найти себя и обозначить себя. Позицией ответить на вопрос – она-то кто и куда идет? Так получилось, что ее в этот карнавал вовлекли, используя ее своего рода «девичью тоску» люди разложения. Люди спекуляции. Ею придававшие себе яркость и привлекательность, но не способные ни на что полезное сами и в ней видевшие лишь обаятельного говорящего манекена на витрине. И, в общем-то, каждый раз она оказывалась крупнее и достойнее тех, кто ее использовал.