Политология революции
Шрифт:
Своего рода эскизом Левого фронта в России является Молодежный левый фронт (МЛФ). Закономерно, что именно молодые активисты, остро чувствующие перемены и менее привязанные к старым структурам, первыми выступили с инициативами объединения. По словам Ильи Пономарева, одного из инициаторов создания МЛФ, задача состоит в том, чтобы превратиться «из маргинальной, хоть и многообещающей тусовки» в политическую силу, «с которой серьезно считаются». А это равносильно тому, чтобы перейти «от герильи к фронтовым операциям». [564]
564
Правда-info. Сентябрь-октябрь 2005.
Однако МЛФ, складывавшийся как конфедерация уже готовых групп, оказался неспособен преодолеть ни противоречия между ними, ни, во многих случаях, сектантский характер их идеологии.
Практическая работа часто вырождается в сектантское соперничество между группами, хвастающимися, кто больше листовок раздал у ворот очередного бастующего завода, а молодежная организация КПРФ колеблется между необходимостью бросить вызов собственному партийному начальству и страхом перед его гневом. Налаживать работу без конфликта с руководством КПРФ невозможно, и не потому что официальная партия негативно смотрит на сотрудничество с другими коммунистами или троцкистами (функционеры КПРФ мало интересуются идеологией, если не считать борьбы с сионистским заговором), а потому, что никакая практическая работа партийному начальству вообще не нужна. Политическая деятельность на предприятиях или на улице за пределами обычной избирательной агитации воспринимается ими как дестабилизирующая, опасная, непредсказуемая и нарушающая привычный распорядок. Характерно, что созданные КПРФ структуры по координации «протестной деятельности» начали с того, что расписали себе план мероприятий на несколько лет вперед!
Противоречия между группами и лидерами привели МЛФ к острому кризису, в результате которого его федеральный оргкомитет вообще перестал функционировать. Это, однако, не остановило объединительный процесс, а быть может, даже придало ему новый импульс. Во всяком случае, уже безо всякого федерального оргкомитета активисты МЛФ провели летом 2005 большое количество молодежных лагерей. [565]
Начавшееся тем же летом формирование Левого фронта выявило те же проблемы и противоречия. На первых порах, однако, казалось что, теперь участники процесса лучше знали политический фарватер и могли избегать хотя бы некоторых подводных камней. Было решено избегать «верхушечного» объединения лидеров, не создавать формальную конфедерацию самостоятельно действующих организаций. Региональные организации, которые одна за другой стали возникать к концу осени 2005 года, делали основную ставку на индивидуальное членство. Тем самым на практике был сделан первый шаг к формированию структуры партийного типа. Однако сами инициаторы фронта к этому готовы не были. Говоря о перспективах фронта, его лидеры ограничивались предположением, что он будет расти и развиваться по мере того, как масса эксплуатируемых и угнетаемых работников начнет осознавать себя классом. Фронт либо состоится, либо потерпит поражение вместе с массовым движением.
565
В том, что объединительный процесс не удается с первого раза, нет ничего странного. Речь идет о достаточно сложной реконфигурации политических сил, требующей не только поисков идеологического согласия и «отладки» организационных форм, но и массового переобучения, как актива, так и лидеров. Аналогичным примером является создание единого левого фронта в Англии. Сначала он формировался под вывеской «Социалистического Альянса», который в целом потерпел неудачу. Однако вскоре последовало второе издание единого фронта в форме «Respect Coalition», оказавшееся куда более успешным.
Между тем массовое движение в 2006 году было уже не на подъеме. Такое чередование «приливов и отливов» является естественной особенностью стихийных народных выступлений. Чем меньше структурировано движение, чем меньше в нем роль политических организаций и профсоюзов, тем более резкими оказываются такие колебания.
Проект Левого фронта, зародившийся в 2005 году в момент резкого и для многих неожиданного подъема массовых выступлений, основывался на предположении, что этот общественный подъем продолжится. Но он выдохся уже к началу 2006 года, несмотря на то, что социальные проблемы отнюдь не были решены. Напротив, профсоюзная борьба, которая начала разгораться в 2006 году, требовала гораздо более систематического и долгосрочного подхода, которого имевшийся левый актив предложить еще не мог. Работа по организационному и идейному структурированию движения требует самоотверженной активности и сознательных усилий. Нужна идеологическая и стратегическая перспектива, но она не может быть оторвана от реальности, от задач текущего дня.
Если весной и даже осенью 2005 года левыми владела своеобразная политическая эйфория, вызванная долгожданным, но все равно неожиданным выходом масс на улицы, то к началу 2006 года стало ясно, что массовое движение идет на спад. Предстояла систематическая работа по созданию собственной организации, способной развиваться и расти независимо от спадов и подъемов социального движения. В подобной организации нуждалось само массовое движение. Серьезная борьба требует серьезной стратегии, требует широкого круга активистов с устоявшимися взглядами и четкими позициями. Уже к концу 2005 года стало очевидно, что проект Левого фронта зашел в тупик. Как всегда бывает в подобных случаях, кризис повседневной работы привел к обострению политических дискуссий, которые стремительно повели только что возникшую организацию к расколу.
Не успев еще состояться в качестве политической организации, Левый фронт сразу же столкнулся с кризисом выбора. Что дальше? Становится самостоятельной политической силой (что связано с немалым риском и ответственностью), или выступать в качестве рыхлого и аморфного образования, пытаясь либо пристроиться к КПРФ, либо к стихийному социальному движению. Между тем, социальное движение само нуждалось в политической поддержке, а сотрудничество с КПРФ означало неминуемое участие в проекте «объединенной оппозиции» — вместе с нацистами и в интересах правых либералов. И чем более представители Левого фронта отдавали себе отчет в том, какова действительная повестка дня «объединенной оппозиции», тем более позорным становилось любое сотрудничество с партией Зюганова. [566]
566
«На практике, — писал активист Левого фронта и член ЦК СКМ Василий Колташов, — такая стратегия проводилась ЛФ в течение всего минувшего года, завершившегося ее полным провалом. В ходе этого периода. Левый Фронт не обозначил с достаточной ясностью своих идейных позиций. Не порвав с националистами из КПРФ, он не стал политически самостоятельной силой. Ожидание, что симпатизирующие ему члены СКМ подготовятся к переходу в его ряды, без критики с нашей стороны предательского классового курса КПРФ, парализовало приток новых сторонников. Достигнутые за лето 2005 года пропагандистские успехи не были развиты» .
Раскол в Левом фронте окончательно стал реальностью весной 2006 года, сразу же после «коричневого Первомая», организованного КПРФ совместно с ДПНИ. [567] Единственным избранным на тот момент руководящим органом был московский региональный совет фронта, где незначительным большинством пользовались сторонники «критического сотрудничества» с партией Зюганова. Результатом стал развал фактический организации. Покинутая большая частью активистов и даже лидеров, она превратилась в небольшую столичную группу со слабо выраженным политическим лицом. [568]
567
Формально, поводом для начала раскола стало обнародование доклада «Штормовое предупреждение» (С. Жаворонков и А. Неживой под научным руководством Б. Кагарлицкого). В докладе ряд оппозиционных партий, включая КПРФ, обвинялись в политической коррупции. Однако само по себе обнародование доклада, подготовленного задолго до этого, было уже отражением состоявшегося размежевания на тех в Левом фронте, кто цеплялся за КПРФ, и тех, кто отстаивал необходимость самостоятельной левой организации.
568
В этом отношении поучительной является политическая судьба Ильи Пономарева, действия которого в начале 2000-х годов явились своего рода катализатором перемен в Союзе коммунистической молодежи, да и вообще на левом фланге России. Подтолкнув многих своих сторонников к открытой критике руководства КПРФ, он сам не решился ни на разрыв с партией, ни на жесткое размежевание с либеральной оппозицией. В итоге, будучи одним из инициаторов процесса консолидации левых, он все больше вынужден был выступать противником перемен, которые сам же инициировал. В конце концов он отказался от активной общественной деятельности. Такова судьба всех левых политиков, которые не решаются в определенный исторический момент сделать принципиальный выбор. «Для умеренных мир с КПРФ, сохраняемый почти любой ценой, — условие выживания ЛФ, не открывающее, однако, условий для его развития», — констатировал Василий Колташов. Однако сохранение брэнда ценой потери политического лица неминуемо ведет любую организацию к гибели. И если «старте, проверенные» брэнды вроде той же социал-демократии или КПРФ могут держаться на плаву в течение некоторого времени, несмотря на отсутствие каких-либо достижений, то для новичков подобная ситуация не оставляет никаких шансов.
И все же попытка создания Левого фронта в 2005–2006 годах оказалась отнюдь не бесполезной. Она была неудачным, но необходимым экспериментом, закономерным шагом на пути консолидации движения. А главное, в ходе организационного строительства выявились и стали понятны большому числу активистов принципиальные политические проблемы, не решив которые невозможно вести борьбу за, социализм в России. [569] Если в начале 2005 года у многих активистов еще оставались иллюзии о возможности сотрудничества с КПРФ, то опыт нескольких месяцев Левого фронта привел к окончательному пониманию того, что единственным выходом является разрыв с националистами и правыми, строительство самостоятельной организации.
569
«Дело не в организационной зрелости движения. Оно все еще остается крайне слабым и плохо оформленным — по сути ЛФ больше лозунг, чем даже реальная конфедерация. Дело в осознании необходимости политического созревания движения», — писал Колташов .
Базой для объединения не может быть декларированная идеология — общие слова о свободе, социализме и справедливости пишут на своих знаменах многие. Принципиальное единство достигается на политической основе. Именно поэтому тысячу раз был прав Ленин, называвший размежевание предпосылкой к объединению. Сознательное сотрудничество требует недвусмысленности и ясности позиций.
К тем же выводам пришли левые активисты и на Украине, где история «оранжевой революции» в очередной раз показала, что кризис системы сам по себе не ведет к радикальным переменам, и даже раскол в правящих верхах не открывает путь для социальных преобразований, если нет знаменитого «субъективного фактора» — политической организации, способной выработать собственную программу, стратегию и тактику.
В условиях «спокойного развития» капитализма, когда массы в основном инертны, а правящие круги прочно контролируют ситуацию, левым не остается ничего иного, кроме позиционной войны, медленной и утомительной работы по завоеванию тактических позиций. В такие времена революционная риторика часто оборачивается сектантской беспомощностью, а самозванные авангарды превращаются в лучшем, случае в дискуссионные клубы. Но в эпохи кризисов жизнь неожиданно предъявляет левым совершенно новые требования. В такие времена нужен политический авангард, просто потому что плестись в хвосте у событий равнозначно предательству.
Между тем, строить организацию и вырабатывать ее политические основы нужно заранее. Если бы Ленин не начал свою (порой казавшуюся безнадежной ему самому) работу по созданию самостоятельной революционной организации еще в период реакции, он вряд ли смог бы рассчитывать на успех в 1917 году.
Вопрос в том, каковы перспективы российского и международного капитализма. Опыт первого десятилетия XXI века свидетельствует о том, что впереди у нас не спокойное, плавное развитие, а череда кризисов. Следовательно, уроки великих революций XX века по-прежнему актуальны.