Чтение онлайн

В значительной мере степень независимости граждан от государства, степень демократичности общественно-политической системы прямо пропорциональна степени полицентричности распределения власти в обществе. Как же в этом случае совместить принцип единства и неделимости верховной власти государства? Дело в том, что в соответствии с большинством современных теорий верховная государственная власть имеет некие границы, которые она не вправе преступать. Это – неотчуждаемые права личности на жизнь и свободу мысли от внешнего вмешательства.

Как подчеркивал П. И. Новгородцев, императивом для верховной власти остается «идея суверенитета народа и личности». Между правом, государством и отдельно взятой личностью существует некий договор относительно этих неотчуждаемых прав личности на жизнь, свободу и независимость, договор, подкрепленный «народовластием и парламентаризмом» в конституции. Гарантией сохранения и реализации прав личности П. И. Новгородцев считал строгое разделение прерогатив и функций ветвей власти, призванное не допустить перекоса в пользу какой-либо одной из них, в том числе и «деспотизма парламента». При этом он всячески подчеркивал, что «под единой властью… не разумеется, конечно, власть единоличная».

Очевидно, что в современную идею суверенитета органически встроены принципы, не допускающие ее использования в целях установления деспотизма, будь то исполнительная или законодательная ветвь власти или отдельное лицо. Необходимо учесть, что в подавляющем большинстве стран развитого мира сама политическая власть не является неким монолитом, а различные ее компоненты уравновешивают друг друга как бы изнутри. Этому, в частности, служит система сдержек и противовесов, предполагающая существование множества конкурирующих между собой центров власти, призванных обеспечить «равновесие власти».

Особенно важное значение для достижения такого равновесия имеет принцип разделения власти на три главные равносущные ветви – законодательную, исполнительную и судебную. Разделение властей отражает конкретные интересы конкретных социальных и политических сил, их борьбу и взаимодействие.

5.3. Основные параметры власти

При анализе власти неизбежно возникает вопрос о ее соотношении с политическим влиянием и политическим авторитетом. Авторитет и власть настолько связаны друг с другом, что нередко встречаются довольно существенные трудности при их разграничении. Показательно, что в английском языке слово «authourity» используется для обозначения как власти, так и авторитета. Абстрагируясь от этого, можно констатировать, что на различных этапах исторического развития авторитет, по-видимому, служил одним из немаловажных источников власти. Это могли быть та или иная форма харизмы, авторитет полководца, ученого, мага, жреца, священнослужителя, хорошего специалиста в своей области и др.

Интересны в этом плане наблюдения германского исследователя О. Хеффе, который, в частности, обратил внимание на тот факт, что современное немецкое слово «Herrschaft» (господство) восходит к древнегерманскому слову «herscaf(t)», которое в свою очередь является производным от другого древнегерманского слова – «her» (в современном немецком языке – «hehr»), означающего «благородный», «почтенный». Получается, что «господство» первоначально служило для обозначения превосходства в социальном статусе. Позже значение слова «herrschaft» стали выводить из другого слова – «herr», которое обозначает превосходство в возрасте и авторитете. «Herr» – это прежде всего форма обращения, но постепенно указанное слово приобрело смысл правового и экономического превосходства.

По мнению некоторых авторов, влияние – наиболее всеохватывающее из этих понятий, поскольку объединяет все формы убеждения, давления, принуждения и т. д. Выделяется также принуждение, рассматриваемое как форма влияния, характеризующаяся высокой степенью оказываемого давления, выражающегося в различных формах – от экономического, социального, политического или иного запугивания до применения насилия. И действительно, в определенном смысле политическую власть и политическое влияние невозможно отличать друг от друга, поскольку власть представляет собой определенную форму влияния, а влияние – это просто проявление причинно-следственных отношений.

При всем том власть отличается от просто влияния тем, что она опирается на санкции. Как отмечали Г. Лассуэлл и А. Каплан, «именно угроза применения санкций отграничивает власть от влияния вообще. Власть – это особый случай осуществления влияния: она представляет собой процесс воздействия на политику других агентов с помощью (реальной или потенциальной угрозы) применения строгих санкций за неподчинение объявленному политическому курсу».

Или, иначе говоря, власть может использовать физические санкции или угрозу физических санкций в случае неподчинения повелению или приказу. Влияние предполагает, что то или иное лицо может модифицировать свое поведение или образ жизни, полагая, что его интересы могут быть лучше реализованы, если следовать образу жизни, поведения или просто совету другого лица. О политическом авторитете мы можем говорить в том случае, если лицо, которому приказывают поступить определенным образом, считает, что тот, кто приказывает, имеет на то моральное или иное право. Можно, например, обладать высоким научным или нравственным авторитетом, не обладая при этом властью.

В целом власть нельзя отождествлять ни с авторитетом, ни с влиянием, хотя в идеале и то и другое являются важными ее ингредиентами. В данном аспекте власть представляет собой систему отношений господства и подчинения, главная цель которой состоит в обеспечении выполнения директивы, приказа, воли и др. с помощью влияния, авторитета, разного рода санкций и прямого насилия.

Таким образом, с функциональной точки зрения задача власти состоит в реализации целей управления, здесь власть призвана осуществлять отношения господства и подчинения между правителями и управляемыми. Государство невозможно представить себе без властвования, господства и подчинения. Более того, можно сказать, что феномен власти имманентно присущ обществу. Но вместе с тем следует особо подчеркнуть, что власть имеет множество различных источников и опор и представляет собой многосторонний феномен, различающийся по своим масштабам, весу, объему и стоимости. Выделяются различные формы проявления и функционирования власти: насилие и принуждение, наказание и поощрение, контроль и управление, соперничество и сотрудничество. Она может иметь как негативный, так и позитивный смысл.

Из этого можно сделать вывод, что государство обладает публичной властью, т. е. прерогативой отдавать приказы и принуждать повиноваться этим приказам, что обеспечивается, в частности, монополией на легитимное насилие. Вместе с тем социальная система власти, будучи некоторой целостностью, включает ряд подсистем: правовую, административно-управленческую, военную, воспитательно-образовательную и др. В них как по горизонтальному, так и по вертикальному срезу устанавливаются определенные, характерные для каждой из них отношения. Конституции, кодексы, законы, административные решения и т. д. являются средствами реализации власти.

В то же время власть подчиняется праву, призванному четко определить властные прерогативы и функции государства. В данном контексте особенность государства состоит в том, что оно обеспечивает реализацию повелительной силы норм права, которые отличаются от моральных, вероисповедных или иных норм, к которым у государства нет доступа.

Власть существует не в вакууме. Основные ее параметры определяются в зависимости от ресурсов, которыми она располагает, целей, которые она перед собой ставит, и ее способности контролировать положение. Она предполагает прежде всего взаимодействие между различными ее субъектами, в качестве которых в сфере международных отношений выступают разные государства. В этом контексте можно сказать, что власть – это своеобразная система коммуникации между различными ее субъектами, между субъектами и объектами, между двумя или более лицами или сторонами, участвующими в системе властных отношений, а не просто достояние одной из сторон. «Власть, – подчеркивал Т. Парсонс, – занимает в анализе политических систем место, во многих отношениях сходное с тем, которое занимают деньги в экономических системах». В этом смысле, по справедливому замечанию К. Дойча, власть представляет одно из «платежных средств» в политике, которое применяется там, где не срабатывает влияние или добровольное согласование действий.

Суверенное национальное государство – главный субъект политики в качестве носителя власти не только в рамках отдельно взятой страны, но также на международной арене. Будучи носителем суверенитета и единой воли составляющих его людей, государство вправе не только использовать свои полномочия внутри страны, но и распространять свои действия вовне, вступая во взаимоотношения с другими государствами. Именно государство имеет реальные властные полномочия осуществлять внешнюю политику, выступать в качестве субъекта отношений с другими государствами, заключать межгосударственные договоры и соглашения, объявлять войну и заключать мир.