Чтение онлайн

–  Смотри не попади в лапы фашистам, - напутствовал бойца.

–  Нэт, нэ возмут, - ответил Карамаев. - Я им сам секир башка сдэлаю.

По национальности он бурят. До войны был прекрасным охотником, метко стреляет. И видится мне уже наводчиком пулемета. Что же до плохого знания русского языка, то это дело поправимое.

Забегая несколько вперед, скажу: так оно и будет. Когда в одном из боев ранят Гришанова, Карамаев заменит его и станет отличным наводчиком.

* * *

Да, бой затих. Но забот от этого не убавилось. Надо ведь предусмотреть все, чтобы в любую минуту отразить новое нападение врага.

Выдвигаю вперед пулемет Гришанова, приказываю расчету отрыть окоп полного профиля.

А расчет Гребенюка нахожу на опушке той же рощи, откуда он отбивал последнюю атаку гитлеровцев. Сам ефрейтор легко ранен в ногу, остальные люди невредимы. Сообщаю им о том, что убит Саввин. Это известие всех огорчило. Ведь в сознании у бойцов все никак не укладывается, что на войне гибнут и хорошие люди. Тем более что Саввина с его окающим волжским говорком во взводе любили за невозмутимость и смышленость. Гребенюк еще в Забайкалье просил его в свой расчет вторым номером. Но тогда было решено все же спаровать его с земляком, с Гришановым. И теперь Гребенюк вспомнил об этом.

–  Не отдали вы мне Саввина, товарищ лейтенант, - задумчиво говорит он, лежа под кустом. - Был бы со мной, глядишь, в живых остался...

–  На войне никто не гарантирован, что останется жив, - ответил я. - И тебя вот ранило. А могло ведь и убить.

–  Не убьет! - зло выдавил ефрейтор.

–  Буду рад. Но закончим об этом разговор. Сколько осталось патронов?

–  Пол-ленты.

У Гришанова тоже не больше. Что же делать? Где старшина роты? К утру его надо найти во что бы то ни стало. С утра фашисты снова полезут...

–  Вот что, товарищи, - обратился я к расчету, - надо обязательно разыскать старшину, принести боеприпасы и ужин.

–  Черт его знает, где его искать! - снова зло ответил Гребенюк.

Да, я знаю, что старшину роты недолюбливают и бойцы, и младшие командиры. Да и мы, взводные, тоже. Ведет он себя надменно, грубит, покрикивает на всех, особенно в присутствии командира или политрука роты. Выслуживается. Кстати, носит комсоставское обмундирование, хотя ему это и не положено. Прямо диву даешься, куда же смотрит ротный?

А вот сейчас старшины почему-то нет. Хотя не мы его, а он нас обязан искать. Чтобы узнать, в чем мы нуждаемся, постараться обеспечить всем необходимым. Так нет, отсиживается где-то в тылу. Надо положить этому конец! Вот поговорю при случае с командиром роты.

Но это - при случае. А пока нужно найти старшину. Взвод не может воевать без боеприпасов. Да и есть хочется...

Спрашиваю бойцов:

–  Кто пойдет на поиски старшины?

–  Я, - отзывается подносчик патронов. - Только где его искать, товарищ лейтенант?

–  В лесу, что сзади нас.

Красноармеец уходит. А мы пока решаем переместить пулемет Гребенюка ближе к позиции Гришанова.

Как уже говорилось, Гребенюк легко ранен в ногу. Наступает на нее с трудом, но уйти в медсанбат отказывается наотрез.

–  Я, товарищ лейтенант, хочу еще отомстить фашистам за Саввина.

–  В сегодняшнем бою вы уже отомстили. Сколько их легло от огня вашего пулемета?

–  Не считал, товарищ лейтенант. Десятка четыре, не меньше.

–  Вот видите. А с ранением шутить нельзя.

–  И все же Саввин стоит дороже, товарищ лейтенант.

Гребенюк отворачивается. Понимаю, что настаивать на своем сейчас не имеет смысла. Да и мне, честно сказать, жаль расставаться с ефрейтором.

К этому времени возвращается Карамаев, докладывает, что командира роты он не нашел, а донесение отдал политруку. Сообщает и другие вести: командир 2-го взвода лейтенант В. И. Мрязев убит, политрук роты И. И. Иванов намеревается привести его людей сюда, к нам.

–  А командир роты жив? - спрашиваю я Карамаева.

–  Об этом даже политрук пока не знает, - отвечает красноармеец.

Весть о том, что сюда прибудет стрелковый взвод и займет оборону, обрадовала меня. Но гибель Васи Мрязева огорчила.

Его я знал очень хорошо. Прибыли мы с ним в полк почти одновременно. Я из Томского, а вернее, из Белоцерковского пулеметного училища, переведенного незадолго до войны в Томск, а он - из Кемеровского пехотного. Очень быстро сдружились. Василий был начитанным, высокой культуры человеком, умным командиром и надежным товарищем. Нравилась в нем мне и его мужская постоянность. Я знал, что его любимая девушка учится в институте, в Кузбассе, и после защиты диплома они намерены пожениться. И Мрязев жил ожиданием этого часа, то и дело доставал фото своей избранницы и, показывая его мне, в который уж раз рассказывал, какая она у него хорошая, как они будут счастливо жить вместе.

Увы, война распорядилась по-своему, очень жестоко. И сколько же еще судеб людских она покалечит?!

Так я думал в тот вечер. А густые осенние сумерки уже опускались на подмосковную землю. Там, где был противник, в небо то и дело взлетали ракеты. Это гитлеровцы освещали местность перед своим передним краем. А далеко, в их тылу, в полнеба полыхало красное зарево. Где-то еще громыхала артиллерийская дуэль, тут и там, как бы предупреждая, что расчеты не спят, бодрствуют, потрескивали пулеметы.

Политрук со взводом все не появлялся. Подумав, я снова послал к нему Карамаева. Примерно через час он вернулся, и не один. Во 2-м взводе осталось всего тринадцать человек. Были и тяжело раненные красноармейцы. Их зачем-то тоже принесли с собой, соорудив самодельные носилки из винтовок и плащ-палаток. Трое легкораненых пришли сами.

Иван Иванович тяжело опустился на охапку соломы, которую мои бойцы взяли из стоящего неподалеку стога, и стал рассказывать:

–  В атаку я пошел со вторым взводом. Сильный фланговый огонь противника почти тотчас же положил нас на землю. Выручила артиллерия, подавившая вражеские пулеметы. Мы снова поднялись. Впереди, увлекая бойцов за собой, шел лейтенант Мрязев. Его первого и сразила вражеская пуля. Кто-то из красноармейцев закричал: "Лейтенант убит!" - и люди затоптались в нерешительности. Пришлось мне возглавить взвод. Ворвались мы в фашистские окопы, гитлеровцы начали отходить. Не выдерживают они нашей рукопашной. Ну, а потом... Как-то случилось, что наши боевые порядки перепутались, смешались подразделения третьего батальона. Пока разобрались, время-то и ушло...

А у вас здесь, на левом фланге, тоже, конечно, жарко было, - продолжал политрук. - Мы же видели, как до двух рот гитлеровцев, смяв левофланговую роту третьего батальона, ринулись в тыл полка. А потом, словно натолкнувшись на какую-то стену, залегли. И сколько ни пытались продвинуться, ничего не получилось. Мы еще гадали, кто это так хорошо дерется. Потом слышим треск "максимов". Значит, это вы были?

–  Мы, - подтвердил я. - Несколько атак отбили, не дали гадам прорваться в тыл полка. Покрошили сволочей немало. Правда, у нас потери - один человек убит, другой легко ранен.