Чтение онлайн

– И «папе» доложим, – добавил дисциплинированный Пузырь.

– Это уж само собой, – согласился Грабля. – «Папе» – в первую очередь. Ну чего, идем, что ли? Времени – второй час. Старикан сейчас как раз в зверинце тусуется, я уж знаю.

– Изучил расписание? – усмехнулся Пузырь.

– А как же. Наобум, что ли, лезть? Мне еще на воле не надоело, в «санаторий» не хочется. Айда, поднимай задницу. А то время упустим.

Наблюдая из-за кустов удалявшиеся фигуры, одну – высокую и мосластую, другую – низенькую и округлую, действительно чем-то напоминавшую раздутый пузырь, Гуров пытался осмыслить только что услышанное.

Поскольку бандиты ушли, можно было принять вертикальное положение, и, присев на корточки, он раздумывал над новой информацией.

Несмотря на то, что подслушанный им диалог был не особенно продолжительным, в деле теперь почти не оставалось загадок. Мотивы убийства Антона Ирмелина и логика его собственных действий представлялись совершенно ясными и очевидными.

«Это он, похоже, решил использовать удачный шанс и наркоту налево от себя сбыть, – размышлял Гуров. – Или часть ее. Да, скорее всего, часть. Все – опасно. Сразу узнают, не поздоровится, «на ремни порежут», как сказал этот Пузырь. А часть – вполне реально. Например, ту, которая в Ростов ехала. Убийство, если не ошибаюсь, произошло в самом начале самарских гастролей, следовательно, до прибытия в Ростов-на-Дону времени оставалось более чем достаточно. А партия там, похоже, не маленькая, такую, если «загнать», обогатиться на всю жизнь можно. Соблазн, конечно, большой. Тем более если Антоха не сильно в теме и порядков этой мафии не знает. Наверняка был уверен, что спрячется. Только, кажется, немного ошибся. Его еще до продажи «раскололи» и наказали примерно, как и следует. Разве что поторопились немного. Здесь, конечно, промашка вышла. Не предусмотрели, что, перед тем как продавать, парень товар перепрятать может. Как говорится, подальше положишь, поближе возьмешь. Не сориентировались, вот и крутятся теперь вокруг да около, ищут «своего человека». А что им это может дать? Ничего. Ирмелин своими планами навряд ли с кем-то делился, и «человек», будь он хоть тысячу раз «свой», никакой конкретной помощи оказать не сможет. Разве что переночевать разрешит. И вместо двух сундуков с костюмами Граб-ля переворошит четыре. А результат будет тот же. Чтобы найти товар, здесь другой подход нужен. Как говорится, «системный».

Раздумывая о том, какая система может привести его к искомому результату, Лев для начала решил исключить все места, где наркотики прятать точно не будут.

В первую очередь это были, конечно, контейнеры с костюмами. Наряды постоянно задействовались в представлениях, их то и дело вынимали и снова складывали обратно в ящики, где они хранились, постоянно кто-то «наведывался», и, разумеется, такое место не могло стать тем тихим и незаметным пристанищем, где можно было бы укрыть какой-то секрет.

Тайное хранилище, куда Антон Ирмелин перепрятал товар мафии, должно было быть незатейливым, возможно, даже находившимся у всех на виду, и в то же время таким, где никому и в голову не придет искать «клад». Таким, как, например, фанерные стены трейлера, за которыми, кроме пустоты, никто ничего обнаружить не надеется.

«Почему Ирмелин перепрятал товар из вагончика в другое место? – Очевидно, потому, что со дня на день у него намечалась «сделка века», и выковыривать наркоту из-под обшивки своего жилища в такой момент он считал неудобным. Дело это хлопотное, затратное по времени, да и шумное к тому же. Зачем привлекать ненужное внимание и тратить драгоценное время в тот самый момент, когда, наоборот, требуется максимальная оперативность действий? Гораздо правильнее подготовить все заранее. Потихоньку вскрыть тайник в комнате, аккуратно заделать все, как было, перенести товар, да и сидеть себе, преспокойненько дожидаться покупателя. Только вот где оно, это заветное местечко, которое соответствовало бы таким критериям?

Грабля сказал, что сделка у него была назначена в тот самый день, когда произошло убийство. Что едва лишь «успели разобраться». Значит, тайник должен быть расположен так, чтобы к нему в любой момент можно было бы получить доступ. Даже днем. Даже тогда, когда в цирке полно народу и любой может заметить, кто и куда идет.

А может быть, он как раз и рассчитывал на то, что его могут заметить? Спрятал в такое место, где бывает постоянно просто в силу своих профессиональных обязанностей, следовательно, его подход к тайнику ни у кого не вызовет подозрений, даже если за ним будет пристально наблюдать вся труппа. Хм, а что? Ход, пожалуй, неплохой. И в обстоятельствах Ирмелина, наверное, единственно возможный. Он наверняка знал, что его тоже контролируют, так же, как он контролирует перевозимую в его комнате наркоту. А если сделать все как бы невзначай, по ходу исполнения повседневных работ, то никто ничего не заподозрит. Ростовская часть товара останется в Самаре, а за то время, пока шапито до этого Ростова доедет, удачливый бизнесмен сорок раз успеет испариться из поля зрения своих нанимателей. Хорошие деньги невероятно раздвигают возможности».

Но, перебирая в уме, куда и зачем мог наведываться Ирмелин, выполняя свои профессиональные обязанности, Гуров не находил вариантов, подходящих для исполнения задуманного маневра с «левой» продажей.

Он вспомнил, что в первой беседе с ним, еще в Самаре, тот же Крабовский отмечал, что Антон – человек важный, и все его заботы о подведомственных животных ограничиваются выгуливанием и подготовкой к выступлению. Тайников, подходящих для того, чтобы спрятать несколько килограммов героина, на этом пути было явно немного. Вольер, в котором выгуливали зверей, был совершенно пуст, а подготовка к выступлению, заключавшаяся большей частью в расчесывании и оформлении «экстерьера» собак и лошадей, и вовсе не предполагала работы в каких-то укрытиях и потаенных местах. Напротив, подобные действия зачастую производились перед самым выступлением, в самой гуще раздраженной и взволнованной перед выходом на манеж толпы артистов. Нет, дорога к тайнику проходила явно не здесь.

«Где он мог назначить встречу с этими своими покупателями? Явно не внутри шатра. Где-то на улице, но и не слишком далеко от цирка. Отходить далеко не позволили бы элементарные соображения безопасности. Поскольку за ним следили, и он наверняка об этом знал, весь процесс купли-продажи должен был произойти так же, как и перемещение наркотиков в новый тайник – совершенно невзначай, как бы по ходу дела. Что это могло быть? Что? Что?!

«Сундуки, звери, вольер, – мысленно перебирал Лев. – Все – мимо, все пусто. Даже если бы он и умудрился что-то спрятать там, то для того, чтобы незаметно достать это, ему обязательно потребовались бы «особые условия», которые почти нереально обеспечить среди многолюдного и хлопотливого циркового дня, когда любой человек в любой момент может появиться в любом месте. Нет, то, что требует особых условий, здесь не прокатит. Тайник должен быть простым, чем-то таким, что всегда на виду, таким, на что все уже столько раз смотрели, что, проходя мимо, перестали замечать, таким, обо что можно споткнуться и все равно не заметить. Вот как дядя Федя споткнулся об этот ящик. Казалось бы – как красная тряпка торчит у всех на виду, а между тем… минуточку… то есть как это? Ящик? Ну да, конечно… какой же я идиот! Ящик! Ящик с песком!!

Что может быть проще и что может быть гениальнее! Ведь тот же дядя Федя рассказывал, что на гастролях в Самаре этот ящик стоял на улице. Как раз за вольером, если не ошибаюсь? Уютное, укромное местечко, куда никто не ходит, потому что нет там ничего интересного. Только у Антона Ирмелина, время от времени по причине нехватки опилок подсыпающего в звериное помещение песок, такой интерес периодически возникает. Причем одна немаловажная деталь. Песок, его ведь не принесешь в горсти, для этого нужна более вместительная емкость – тазик, ведро. И что же мы имеем в итоге? Ирмелин, договорившись о сделке, извлекает наркоту из тайника в своем трейлере, наивно кладет упаковки с порошком в ведерко, прикрывает сверху тряпицей и преспокойненько несет в закуток к пожарному ящику. Алиби – железобетонное. Иду за песочком зверям, опилки кончились. В закутке он закапывает товар на самое дно противопожарной емкости, ведро наполняет песком и мирно шествует в зверинец. Дело сделано. В день покупки, по всей видимости, тоже должно было произойти нечто подобное. Покупатель в назначенное время подходит в назначенное место, возможно, в тот же самый укромный закуток, проверяет товар, передает деньги, и успешные бизнесмены прощаются и расходятся, чтобы не увидеться больше никогда. Один – унося с собой неслабую партию героина, другой – имея в кармане очень неплохую денежную сумму. Дело сделано».

По мере того как перед Гуровым прояснялась картина преступления, складывался и план последующих действий.

Когда в предрассветных сумерках показались два силуэта, один – худой и высокий, другой – толстый и низенький, он уже точно знал, что будет делать в ближайшие два дня.

– К черту все это! – раздраженно, от досады даже не понижая голоса, говорил Грабля. – Зря только ходили.

– Зато дед нас сегодня не засек, – отметил позитивный момент Пузырь.

– Ну да, дед не засек. Только и мы ничего не засекли, сам знаешь. Зря только ходили.

– Ничего. Завтра на целую ночь туда завалишься. Все обнюхаешь.

– Ага, обнюхаешь. Точно так же от того же деда придется бегать.

– Ничего. Главное, чтобы результат был. А то «папа»…

Окончание фразы Гурову расслышать не удалось, и он так и не узнал, что же может сделать в этом случае загадочный «папа». Бандиты сели в машину и уехали.

Возвращаться в гостиницу снова пришлось пешком, в это время даже самые корыстолюбивые таксисты наверняка еще спали.

Утренняя прогулка взбодрила, и, поднявшись в номер, Лев чувствовал себя свежим и готовым к активным действиям, несмотря на бессонную ночь.

Немного отдохнув и перекусив остатками ужина, он снова спустился на улицу и поехал в цирк.

Его планы предполагали самое тесное сотрудничество с местными коллегами, но свой первый и главный визит он решил нанести, не ставя в известность никого. Поэтому, не беспокоя всегда готового к услугам Соколова, не стал вызывать раритетную «Волгу», а просто поймал такси.

Когда он подходил к цирковому шатру, было около семи часов утра. Дверь была заперта, и ему пришлось довольно долго стучать, дожидаясь ответа.