Чтение онлайн

– Хорошо, – поблагодарил Лев. – Теперь у нас хоть как-то вырисовывается заказчик или посредник. Судя по описанию, это не уголовник, это кто-то из тех, кто имеет деньги, для кого это развлечение. Заказ это, Станислав, настоящий заказ. На одной стороне – исполнитель Беня Кальмар и тот человек, что у вашего кузнеца копию заказывал. А вот кто со второй стороны? Тут у нас полная темнота! Не верю я, что воры-домушники так запросто кровь льют. Тут что-то другое.

Он отложил телефон и задумался, глядя в окно. Все в этом ограблении с убийством было нелепо, неправильно. С самого начала. Но какая-то логика в преступлении все же существовала. Ее нужно просто найти, понять. Вот тогда и начнется ниточка разматываться. А пока они с Крячко и Бурмистровым делают то, что положено делать при раскрытии каждого преступления, действуют по шаблону. А шаблон здесь результата, скорее всего, не даст. Все сложнее изначально. У него возникало ощущение, что труп в квартире Пименова и поддельный кинжал, которым был убит вор, – это всего лишь видимая часть айсберга. А вот что там, в темном мраке под водой? Что за всем этим стоит?

Самое главное, что удалось понять, то, что подделку на месте преступления оставили не зря. Если бы в схватке победил тот, кто с ней пришел, то он бы ее унес с собой, не оставил бы в теле своего противника на виду, чтобы поддельный кинжал попал в руки полиции. Ведь оружие приведет к мастеру, который его изготовил, и к заказчику, который к этому мастеру приходил. Так, собственно, и получилось. Значит, тому, кто убил Беню, было важно оставить этот ложный след. Значит, Беню послал тот, кто заказал подделку и хотел подменить ею настоящий кинжал. Но вот кто второй, кто убил Беню и забрал настоящий кинжал? Ох, как нужен тот, второй!

Но подозрения подозрениями, интуиция интуицией, а выполнять весь план работы по раскрытию преступления необходимо все равно. И сейчас привезут Пименова-младшего. Допрос, скорее всего, ничего не даст, но допросить парня в любом случае необходимо. Каждая мелочь может помочь, если ее не пропустить, если найти хоть какое-то рациональное зерно. А для этого через «частое сито» розыска пропустить придется всю имеющуюся информацию.

– Разрешите, товарищ полковник? – В дверях появилась фигура с погонами лейтенанта. – Свидетель Пименов доставлен.

Гуров кивнул. Лейтенант посторонился, пропуская в кабинет молодого человека, одетого в узкие коричневые брючки и тонкую летнюю рубашку навыпуск. Волосы у Вадима Пименова на темени стояли торчком, изображая, видимо, лирический беспорядок. М-да, подумал Лев, а в наше время считалось приличным причесываться, сейчас же – наоборот. Ладно, не это главное в людях.

Вадим с Гуровым был знаком. Одна короткая беседа у них была еще в тот день, когда Гуров и Крячко приезжали осматривать квартиру и Пименов-старший демонстрировал им коллекцию оружия. Тогда Вадим выглядел подавленным, больше молчал, на вопросы отвечал односложно. Сейчас в парне многое изменилось. Наверное, он вернулся в свое естественное состояние самоуверенного, немного нагловатого студента МГУ. Статус университета, статус отца, возможно, и результат некоторой избалованности с детства, все это слой за слоем копилось, формировало личность парня. Назвать Вадима глупым было нельзя. Скорее всего, он и в университет поступил сам, без всяких протеже. Но вот многие суждения у него были поверхностными. А ведь это жизненная позиция, вдруг подумал Гуров. И отношение к малоимущим, и к пенсионерам. Этот человек никогда не пропустит вперед старика, не подаст руку при выходе из транспорта женщине, не уступит места беременной в метро. И с презрением будет смотреть на бездомного старика, который роется в мусорном баке. Нет, даже смотреть не будет, он с презрением отвернется. Для Вадима Пименова существует только он сам. Он, люди его круга – и все остальные, к которым он относится как к людям второго сорта, неудачникам, никчемным созданиям.

Говорить во время допроса такому типу, что ты его подозреваешь, хотя бы и косвенно, в причастности к преступлению, нельзя категорически. Он сразу замкнется, начнет изворачиваться в любом вопросе, даже если тот и не касается преступления. Он погрязнет во лжи, а докапываться до истины придется оперативнику, а потом следователю. С такими типами, как Вадим Пименов, разговаривать надо «на равных», надо показывать одобрение его жизненной позиции, демонстрировать понимание его поведения в обществе как естественного и оправданного. А все вопросы о том, где он находился в момент совершения преступления в их с отцом квартире, должны выглядеть ненавязчиво, типа да, вот такие подонки, такие квартирные воры и мешают отдыхать людям, мешают им развлекаться так, как хочется.

В момент совершения преступления Пименов-старший был в загородном доме, а Вадим развлекался в ночном клубе. Аристарх Николаевич утром приехал в город и обнаружил, что входная дверь не заперта. Он решил, что это вернулся пьяный сын из клуба и не закрыл за собой дверь. Собрался уже отругать его и вошел в квартиру, но вместо сына обнаружил труп. Чего только профессор ни передумал в тот миг, он даже решил, что это его сын по пьянке кого-то убил.

А вот поведение Вадима, его реакция на труп вора в квартире была, скорее всего, правильной. Она Гурова не удивила. Испуг, сильное волнение, переживание за квартиру, за отца. Чаще всего, когда люди хотят что-то скрыть, пытаются выглядеть не так, как ощущают себя в данный момент, они делают это нелепо. Видна ложная реакция, видно, что поведение неестественное. Хотя, надо отдать должное, среди потерпевших и преступников ему за все время его работы в уголовном розыске попадались настоящие талантливые актеры.

Допрос Лев строил по очень простой схеме. Знает ли Вадим людей, которые могли захотеть или, тем более, попытаться украсть что-то из коллекции его отца? Разумеется, Пименов-младший возмутился. У него нет и быть не может таких знакомых, людей, склонных к воровству. Он – студент МГУ, занимается изучением иностранных языков, будущий переводчик. Гуров выслушивал ответы, с пониманием кивая головой, как бы подтверждая, что он и сам не думает, что у Вадима могут быть такие знакомые. А подозревает ли Вадим кого-либо? Может, у него есть опасения, может, кто-то интересовался коллекцией его отца и озвучивал в связи с этим желание иметь какое-то оружие? И снова молодой человек все отрицал.

Гуров слушал ответы, наблюдая за реакциями, а сам думал, искал ответы на сопутствующие вопросы. Ну, допустим, Вадим непричастен. Допустим, он совершенно не имеет представления, кто бы мог попытаться похитить кинжал. Но могут ли в окружении Пименова-младшего быть такие люди, кто тайно желал бы этой кражи? С одной стороны, подозревать можно каждого человека, многие, видя красивую или дорогую вещь, в мечтах хотели бы обладать ею. Но порой граница между «хочу» и «все сделаю, чтобы обладать» весьма ощутимая. И у большей части людей это непреодолимая граница. Вопрос: кто из окружения Вадима мог узнать о коллекции его отца, познакомиться с содержимым и принять меры к хищению кинжала? То есть нанять вора, заплатить ему за операцию.

И снова пошли вопросы о новых знакомых, о странных встречах, неожиданных, запомнившихся вопросах незнакомых или мало знакомых людей. И в череде этих вопросов Лев не упускал возможности побольше узнать о друзьях Вадима Пименова. А таких у него было двое, это удалось установить довольно просто. Один – сокурсник Вадима – Паша Шаров. Второй – тоже студент, только из МАИ. Отец должен радоваться, что его сын дружит не абы с кем. Но какое-то странное чувство появилось у Гурова, когда он по некоторым намекам и удивленным репликам людей, с которыми беседовал о Вадиме Пименове, стал понимать, что друзья как-то охладели друг к другу. Всего год назад, всего пару месяцев назад они были, как говорится, не разлей вода, а теперь не общаются, не переписываются в сетях, не ходят вместе по клубам.

– Ты за отца-то переживаешь? – завершая беседу, спросил Лев.

– Конечно, – с готовностью кивнул Вадим. – Вы бы знали, в каком он состоянии был, когда все случилось, когда полиция уехала, тело забрали в морг. Окно испортили, замок в двери теперь ненадежный, сейф ему раскурочили. Он сидит, руки опустил и на лужу крови смотрит посреди комнаты.

– А ты? – спросил Гуров, не имея в виду ничего определенного. Он просто хотел перевести разговор на самого парня.

– А я что? Надо же кому-то ситуацию исправлять. Вижу, отец в трансе. Позвонил Пашке, приятелю своему. Он сообразил, алкашку какую-то привел. Она и отмыла пол от крови. Сами мы бы не смогли. Я, например, даже представить не мог, как смогу прикасаться к крови этой…

Любопытно! Лев с интересом посмотрел на парня. Все в один голос говорят, что друзья охладели друг к другу, почти перестали встречаться, проводить время вместе, а тут вот оказалось, что первому, кому позвонил Вадим и у кого попросил помощи, так это однокурснику Павлу Шарову. Не стоит заострять внимание на этом, но в памяти сохранить стоит. А вообще-то придраться не к чему. Никак не клеится образ профессорского сынка с образом убийцы или организатора ограбления, посредника, «наводчика». Отрабатывать возможную причастность Вадима к ограблению собственного отца придется до конца. Такая уж работа, что отметать в сторону нельзя ни одну версию, какой бы она нелепой ни показалась.